Почему в средние века почти никто не женился? Эпоха, когда брак был недосягаемой роскошью
Европейский институт брака, который часто называют оплотом традиции, не относится к столь далеким и прочным образцам, как полагают некоторые. На протяжении большей части Средневековья брак сильно отличался от сегодняшнего. Подавляющее большинство европейцев вообще не вступали в брак. По крайней мере, не в том виде, который мы знаем сегодня.
С точки зрения религии брак – это таинство. С точки зрения государства, в свою очередь, это санкционированные и официально подтвержденные отношений, связанные с конкретными правами и обязанностями. Ни одно из этих современных объяснений неприменимо к реалиям раннего Средневековья. Латинская часть Европы унаследовала понимание института брака от Западной Римской империи. В Римской империи свадьба была, как объясняет историк Рут Каррас, «частным делом». Это был договор между семьями, для заключения которого не требовалось ни чиновника, ни священника.
Официальные браки имели политическое и финансовое значение. Хоть власти и не регулировали их, они имели и юридические последствия: прежде всего, определяли законность происхождения. Только потомки такого союза считались государством наследниками имущества. Однако, если кто-то не имел богатства или политического влияния, жениться не было необходимости.
В раннем средневековье еще было нормой заключать браки без участия или посредничества священника. Хотя духовенство рекомендовало пригласить на венчание священника и попросить его благословения, долгое время в этом не было необходимости. Лишь после 800 г. иерархия стала утверждать, что для женитьбы необходим священник. Однако прошло несколько сотен лет, прежде чем этот постулат получил действительно широкое признание. Раннесредневековая Церковь не считала брак единственной, обязательной или даже основной формой союза, в который могли вступить верующие. В целом епископы последовательно поддерживали римский подход, согласно которому свадьба была проявлением высокого социального статуса и привилегии богатых людей. Еще во времена Карла Великого на синодах горячо обсуждалось, могут ли вообще рабы и крестьяне, живущие в крепостном праве, вступать в брак; осуществимо ли это с точки зрения закона и веры. Многие высокие сановники Церкви ответили отрицательно. Существовало также стойкое убеждение, ясно выраженное в середине V века папой Львом I, что брак может быть заключен только между людьми «равными», то есть принадлежащими к одному социальному классу.
Неравные отношения считались сожительством. Так обычно называли все отношения, которые не носили вполне официального характера и не поднимались до уровня брака.
Граница между браком и сожительством оставалась неясной и изменчивой на протяжении веков. Как комментируют эту тему исследователи, церковные синоды до 1000 года крайне мало внимания уделяли теме того, что делает брак браком, доказывающим его истинность и полноту. значение придавалось передаче приданого или вообще тому, что при заключении брака какое-то имущество переходило из рук в руки между мужем и семьей невесты. Наконец, иногда упоминался обмен обручальными кольцами. О таком ритуале упоминается, например, в письме папы Николая I середины 9 века. Однако это был всего лишь обычай, и даже Святейший Отец не считал его формальным требованием. Чем ниже ранг супругов и чем менее официальный их союз, заключенный без громких объявлений и без свидетеля священника, тем скорее он рассматривался Церковью как сожительство. Однако очень сложно сказать, как воспринимали подобные отношения сами люди раннего Средневековья.
Раннесредневековая церковь допускала сожительство и считала его естественным; сам факт проживания в таких отношениях не считался грехом. Кроме того, мужчины, имеющие более одной партнерши, не вызывали такого большого возмещения, как можно было бы ожидать, зная более позднее учение Церкви. Как объясняет историк Марта Хауэлл, этот институт неизменно служил прежде всего для защиты прав собственности и наследования, «поэтому доступ к нему имели только люди, обладающие материальными ценностями».
Европейский институт брака, который часто называют оплотом традиции, не относится к столь далеким и прочным образцам, как полагают некоторые. На протяжении большей части Средневековья брак сильно отличался от сегодняшнего. Подавляющее большинство европейцев вообще не вступали в брак. По крайней мере, не в том виде, который мы знаем сегодня.
С точки зрения религии брак – это таинство. С точки зрения государства, в свою очередь, это санкционированные и официально подтвержденные отношений, связанные с конкретными правами и обязанностями. Ни одно из этих современных объяснений неприменимо к реалиям раннего Средневековья. Латинская часть Европы унаследовала понимание института брака от Западной Римской империи. В Римской империи свадьба была, как объясняет историк Рут Каррас, «частным делом». Это был договор между семьями, для заключения которого не требовалось ни чиновника, ни священника.
Официальные браки имели политическое и финансовое значение. Хоть власти и не регулировали их, они имели и юридические последствия: прежде всего, определяли законность происхождения. Только потомки такого союза считались государством наследниками имущества. Однако, если кто-то не имел богатства или политического влияния, жениться не было необходимости.
В раннем средневековье еще было нормой заключать браки без участия или посредничества священника. Хотя духовенство рекомендовало пригласить на венчание священника и попросить его благословения, долгое время в этом не было необходимости. Лишь после 800 г. иерархия стала утверждать, что для женитьбы необходим священник. Однако прошло несколько сотен лет, прежде чем этот постулат получил действительно широкое признание. Раннесредневековая Церковь не считала брак единственной, обязательной или даже основной формой союза, в который могли вступить верующие. В целом епископы последовательно поддерживали римский подход, согласно которому свадьба была проявлением высокого социального статуса и привилегии богатых людей. Еще во времена Карла Великого на синодах горячо обсуждалось, могут ли вообще рабы и крестьяне, живущие в крепостном праве, вступать в брак; осуществимо ли это с точки зрения закона и веры. Многие высокие сановники Церкви ответили отрицательно. Существовало также стойкое убеждение, ясно выраженное в середине V века папой Львом I, что брак может быть заключен только между людьми «равными», то есть принадлежащими к одному социальному классу.
Неравные отношения считались сожительством. Так обычно называли все отношения, которые не носили вполне официального характера и не поднимались до уровня брака.
Граница между браком и сожительством оставалась неясной и изменчивой на протяжении веков. Как комментируют эту тему исследователи, церковные синоды до 1000 года крайне мало внимания уделяли теме того, что делает брак браком, доказывающим его истинность и полноту. значение придавалось передаче приданого или вообще тому, что при заключении брака какое-то имущество переходило из рук в руки между мужем и семьей невесты. Наконец, иногда упоминался обмен обручальными кольцами. О таком ритуале упоминается, например, в письме папы Николая I середины 9 века. Однако это был всего лишь обычай, и даже Святейший Отец не считал его формальным требованием. Чем ниже ранг супругов и чем менее официальный их союз, заключенный без громких объявлений и без свидетеля священника, тем скорее он рассматривался Церковью как сожительство. Однако очень сложно сказать, как воспринимали подобные отношения сами люди раннего Средневековья.
Раннесредневековая церковь допускала сожительство и считала его естественным; сам факт проживания в таких отношениях не считался грехом. Кроме того, мужчины, имеющие более одной партнерши, не вызывали такого большого возмещения, как можно было бы ожидать, зная более позднее учение Церкви. Как объясняет историк Марта Хауэлл, этот институт неизменно служил прежде всего для защиты прав собственности и наследования, «поэтому доступ к нему имели только люди, обладающие материальными ценностями».
❤42👍37🔥12👏10🤔6😁3
Польская церковь появилась в конце X века и черпала примеры для подражания, культурные модели и кадры у своих западных соседей, в первую очередь Германии. Сам по себе этот факт еще не являлся основанием для беспокойства или противоречий. Однако в XIII веке достигшая Польшу новая волна сельской и городской немецкой колонизации изменила ситуацию с пополнением церковных кадров. Теперь население внутри исторических границ Польши четко делилось на две языковые и культурные группы, следствием чего стало соперничество из-за влияния на кадровую политику церкви. Особенно яркой и показательной фигурой в этой борьбе был архиепископ Гнезно Якуб I, занимавший это кресло в 1283–1314 годах. Его правление пришлось на то время, когда одни районы подведомственной ему территории, в частности Силезия, переживали стремительную германизацию, другие, например, Данциг, оказались захвачены немцами, а весь регион в целом претерпевал массированную немецкую колонизацию и усиление немецкого влияния в сфере культуры.
В этих условиях Свинка занял позицию активного национализма. «Он был таким ярым врагом немцев, — отмечает хронист того времени Петр Циттауский,
«что называл их не иначе как “собачьими головами”. Однажды, когда Иоганн, епископ Бриксенский, в присутствии короля произнес в храме красноречивую молитву по-латыни, архиепископ обратился к королю со словами: “Прекрасный был бы проповедник, если б не был собачьей головой и немцем”».
Такая же позиция, но выраженная в более корректной форме, прослеживается в местных статутах, изданных Свинкой в 1285 году. Отчасти они были вызваны к жизни неприкрытым желанием «защитить и укрепить позиции польского языка» (ad conservacionem et promocionem lingwe Polonice). Священникам надлежало в воскресной службе на польском языке читать Символ веры, «Отче наш» и «Аве Мария». Исповедь также должна была проходить на родном языке. Учителей можно было принять на работу только при условии, «что они владеют польским языком и могут читать с детьми авторов на польском языке». Заключительное положение более общего плана предусматривало, что «никто не может быть допущен к сану и исцелять души, если не является уроженцем этой земли и не владеет ее языком».
Эта бескомпромиссная позиция, которую в 1326 году подтвердил на провинциальном синоде и преемник Свинки, давала польскому языку статус единственного языка церкви и школы. Кандидаты в священники или учителя были обязаны сдать языковой экзамен.
Межнациональные трения отчетливо проявились и в разногласиях между архиепископом Швинкой и епископом Иоанном Краковским, приведших в 1308 году к смещению последнего. Среди выдвинутых против него обвинений (в частности, и от имени его собственных прихожан), значились «попытки выслать за пределы Кракова господина Владислава, герцога Краковского и полноправного наследника, стремление изгнать польский народ и отдать их ремесленные мастерские и имущество чужеземцам». Ему даже предписывалась такая клятва: «Если мне не удастся завершить начатое дело и изгнать с этой земли польский народ, то я скорее умру, чем останусь жить!» Во время дознания показаниями по меньшей мере десяти свидетелей было подтверждено обвинение его в отказе назначать поляков на какие бы то ни было церковные должности в Кракове: «он не выдвигает поляков, а все больше иностранцев и немцев»; «он не выдвигает достойных поляков, утверждая, что они не годятся для сана»; «он не выдвигает поляков, уроженцев этой земли, а только иностранцев — немцев».
В решениях синода 1285 года, как и в тексте клятвы посвящения епископа Краковского и в последующем его отстранении, усматриваются черты политической кампании с целью остановить германизацию польской церкви.
В Польше и Богемии иммигранты из Германии селились в тех областях, где у власти, по крайней мере вплоть до XIV века, стояли представители местных западнославянских династий.
В этих условиях Свинка занял позицию активного национализма. «Он был таким ярым врагом немцев, — отмечает хронист того времени Петр Циттауский,
«что называл их не иначе как “собачьими головами”. Однажды, когда Иоганн, епископ Бриксенский, в присутствии короля произнес в храме красноречивую молитву по-латыни, архиепископ обратился к королю со словами: “Прекрасный был бы проповедник, если б не был собачьей головой и немцем”».
Такая же позиция, но выраженная в более корректной форме, прослеживается в местных статутах, изданных Свинкой в 1285 году. Отчасти они были вызваны к жизни неприкрытым желанием «защитить и укрепить позиции польского языка» (ad conservacionem et promocionem lingwe Polonice). Священникам надлежало в воскресной службе на польском языке читать Символ веры, «Отче наш» и «Аве Мария». Исповедь также должна была проходить на родном языке. Учителей можно было принять на работу только при условии, «что они владеют польским языком и могут читать с детьми авторов на польском языке». Заключительное положение более общего плана предусматривало, что «никто не может быть допущен к сану и исцелять души, если не является уроженцем этой земли и не владеет ее языком».
Эта бескомпромиссная позиция, которую в 1326 году подтвердил на провинциальном синоде и преемник Свинки, давала польскому языку статус единственного языка церкви и школы. Кандидаты в священники или учителя были обязаны сдать языковой экзамен.
Межнациональные трения отчетливо проявились и в разногласиях между архиепископом Швинкой и епископом Иоанном Краковским, приведших в 1308 году к смещению последнего. Среди выдвинутых против него обвинений (в частности, и от имени его собственных прихожан), значились «попытки выслать за пределы Кракова господина Владислава, герцога Краковского и полноправного наследника, стремление изгнать польский народ и отдать их ремесленные мастерские и имущество чужеземцам». Ему даже предписывалась такая клятва: «Если мне не удастся завершить начатое дело и изгнать с этой земли польский народ, то я скорее умру, чем останусь жить!» Во время дознания показаниями по меньшей мере десяти свидетелей было подтверждено обвинение его в отказе назначать поляков на какие бы то ни было церковные должности в Кракове: «он не выдвигает поляков, а все больше иностранцев и немцев»; «он не выдвигает достойных поляков, утверждая, что они не годятся для сана»; «он не выдвигает поляков, уроженцев этой земли, а только иностранцев — немцев».
В решениях синода 1285 года, как и в тексте клятвы посвящения епископа Краковского и в последующем его отстранении, усматриваются черты политической кампании с целью остановить германизацию польской церкви.
В Польше и Богемии иммигранты из Германии селились в тех областях, где у власти, по крайней мере вплоть до XIV века, стояли представители местных западнославянских династий.
👍51🤔10❤6🔥4
Смерть Гипатии
К началу V века язычники оказались в явном меньшинстве и часто становились жертвами жестоких преследований. Самый ужасный случай произошел в Александрии в 415 году. Одним из преподавателей на кафедре философии в Александрийской школе была женщина, Гипатия. Среди ее учеников значились передовые интеллектуалы того времени, как христиане, так и язычники. Сама Гипатия не обратилась в христианство. Это, а также ее нежелание быть на вторых ролях, что считалось более подобающим женщине, вызвало неприязнь к ней некоторых представителей Александрийской церкви. Однажды, когда она ехала по улицам города, группа христиан напала на нее: Гипатию стащили с носилок, отволокли в церковь, раздели донага и избили до смерти на алтаре. Население Александрии, ужаснулось произошедшему, но это случай дает представление о том, как проходил процесс христианизации, и объясняет горькие интонации в рассказе Зосимы и его жалобы на то, что просвещенные и добродетельные философы подвергались гонениям за свою веру.
К началу V века язычники оказались в явном меньшинстве и часто становились жертвами жестоких преследований. Самый ужасный случай произошел в Александрии в 415 году. Одним из преподавателей на кафедре философии в Александрийской школе была женщина, Гипатия. Среди ее учеников значились передовые интеллектуалы того времени, как христиане, так и язычники. Сама Гипатия не обратилась в христианство. Это, а также ее нежелание быть на вторых ролях, что считалось более подобающим женщине, вызвало неприязнь к ней некоторых представителей Александрийской церкви. Однажды, когда она ехала по улицам города, группа христиан напала на нее: Гипатию стащили с носилок, отволокли в церковь, раздели донага и избили до смерти на алтаре. Население Александрии, ужаснулось произошедшему, но это случай дает представление о том, как проходил процесс христианизации, и объясняет горькие интонации в рассказе Зосимы и его жалобы на то, что просвещенные и добродетельные философы подвергались гонениям за свою веру.
😢87🔥10👍6👎5🤔5
В XIV веке местные королевские династии в Богемии, Польше и Венгрии вымерли. Пржемысловичи, Пясты и Арпады, то есть династии, которые в X и XI веках принесли своим народам христианство и тем обеспечили себе политическое выживание, в конце концов выродились. Последний представитель рода Арпадов, Андрей II, умер в 1301 году, последний Пржемыслович, Венцеслав III, — в 1306, а Пясты, сумев в 1320 году возродить единое Польское королевство, в 1370 остались без наследника престола по мужской линии. В результате короны Восточной Европы оказались доступны претендентам как из самого региона, так и из-за его пределов. На протяжении Позднего Средневековья Богемия и Венгрия управлялись последовательно французскими династиями, германскими, а затем местными аристократами, прежде чем перешли под власть Габсбургов.
Польша пережила два более кратких по времени, но аналогичных по сути смутных периода в XIV веке, сначала — накануне возрождения королевства в 1320 году, а затем — между 1370 и 1386 годами, когда языческая литовская династия Ягеллонов (в лице великого князя Ягайло) приняла христианство и одновременно польскую корону.
Появление правителей-иностранцев было удачным моментом для местной знати заявить о своих условиях. Когда граф Люксембургский Иоганн в 1310 году стал королем Богемии, ему пришлось дать обещание не назначать на высокие государственные посты лиц «иностранного происхождения» (alienigena). Теоретически даже приобретение недвижимости было им заказано. Однако король, судя по всему, допускал отступления от буквы, ибо уже через несколько лет, как явствует из источников, «в его окружении было множество графов и дворян из Германии, которые выдвинулись благодаря не столько своему положению, сколько государственной мудрости, без их совета практически не вершилось никакое дело в его королевстве, и он жаловал им королевские земли и высокие посты». В 1315 году чешские бароны сетовали: «У всех народов вызывает недовольство, когда иммигранты из чужой стороны так обогащаются и важничают». Иоганну пришлось отослать своих немцев. Спустя несколько лет королю-иностранцу по-прежнему приходилось клясться, что он «не поставит иноземца командовать ни одной королевской крепостью либо замком, будь то в официальной должности или как-либо еще, как и не сделает никого из чужеземцев бургграфом, а будет назначать одних чехов».
Иногда этнические противоречия проистекали не из-за иностранного происхождения короля или королевы, а в силу того, что король, принадлежащий к коренной национальности, начинал привечать иноземцев и поощрять создание целого слоя иностранных воинов, номенклатуры и придворных. Примеров тому множество в истории польской династии Пястов, хотя были случаи, когда эти правители-космополиты наталкивались на опасную оппозицию со стороны националистически настроенных местных кругов. Тем не менее, согласно одному источнику, Болеслав II Силезский (1242–1278), довольно слабо владея немецким, «стал предпринимать крутые действия против поляков, самым безобразным образом отдавал предпочтение немцам и во множестве раздаривал им поместья. На этом основании поляки перестали признавать его своим королем и низвергли».
Автор приведенной цитаты объясняет последующее пленение королем епископа Вроцлавского его «одержимостью дьяволом и давлением немцев, под чью диктовку он действовал». Неприятие космополитизма проявила и коренная польская знать в области Куявия, когда отказала в доверии своему герцогу на том основании, что он слишком благоволил к Тевтонским рыцарям. Познанский летописец жаловался, что молодые силезские герцоги, пришедшие к власти в 1309 году, «окружены немцами, которые навязывают им свои советы, так что они могут делать только то, что на руку немцам».
Польша пережила два более кратких по времени, но аналогичных по сути смутных периода в XIV веке, сначала — накануне возрождения королевства в 1320 году, а затем — между 1370 и 1386 годами, когда языческая литовская династия Ягеллонов (в лице великого князя Ягайло) приняла христианство и одновременно польскую корону.
Появление правителей-иностранцев было удачным моментом для местной знати заявить о своих условиях. Когда граф Люксембургский Иоганн в 1310 году стал королем Богемии, ему пришлось дать обещание не назначать на высокие государственные посты лиц «иностранного происхождения» (alienigena). Теоретически даже приобретение недвижимости было им заказано. Однако король, судя по всему, допускал отступления от буквы, ибо уже через несколько лет, как явствует из источников, «в его окружении было множество графов и дворян из Германии, которые выдвинулись благодаря не столько своему положению, сколько государственной мудрости, без их совета практически не вершилось никакое дело в его королевстве, и он жаловал им королевские земли и высокие посты». В 1315 году чешские бароны сетовали: «У всех народов вызывает недовольство, когда иммигранты из чужой стороны так обогащаются и важничают». Иоганну пришлось отослать своих немцев. Спустя несколько лет королю-иностранцу по-прежнему приходилось клясться, что он «не поставит иноземца командовать ни одной королевской крепостью либо замком, будь то в официальной должности или как-либо еще, как и не сделает никого из чужеземцев бургграфом, а будет назначать одних чехов».
Иногда этнические противоречия проистекали не из-за иностранного происхождения короля или королевы, а в силу того, что король, принадлежащий к коренной национальности, начинал привечать иноземцев и поощрять создание целого слоя иностранных воинов, номенклатуры и придворных. Примеров тому множество в истории польской династии Пястов, хотя были случаи, когда эти правители-космополиты наталкивались на опасную оппозицию со стороны националистически настроенных местных кругов. Тем не менее, согласно одному источнику, Болеслав II Силезский (1242–1278), довольно слабо владея немецким, «стал предпринимать крутые действия против поляков, самым безобразным образом отдавал предпочтение немцам и во множестве раздаривал им поместья. На этом основании поляки перестали признавать его своим королем и низвергли».
Автор приведенной цитаты объясняет последующее пленение королем епископа Вроцлавского его «одержимостью дьяволом и давлением немцев, под чью диктовку он действовал». Неприятие космополитизма проявила и коренная польская знать в области Куявия, когда отказала в доверии своему герцогу на том основании, что он слишком благоволил к Тевтонским рыцарям. Познанский летописец жаловался, что молодые силезские герцоги, пришедшие к власти в 1309 году, «окружены немцами, которые навязывают им свои советы, так что они могут делать только то, что на руку немцам».
👍38🔥10❤8
В Восточной Европе немецкий язык был преимущественно языком городов и правящих дворов. Список новых бюргеров, допущенных жить в старую Прагу в XIV веке, показывает, что от 63 до 80 процентов тех, чью национальную принадлежность можно установить по именам и фамилиям, были немцы. Эта статистика еще более убедительна, если рассматривать состав городского совета.
Француженка по происхождению, королева Богемии Бланш, стремясь достичь большего взаимопонимания со своими подданными, стала учить не чешский, а немецкий язык, «ибо почти во всех городах королевства и повсюду в присутствии короля немецкий язык употреблялся чаще чешского».
Аналогичная ситуация имела место в Польше. Когда будущий архиепископ Львовский (Лембергский) в середине XV века приехал из сельской местности в Краков, «он обнаружил, что все общественные и частные дела вершатся на немецком языке», что побудило его впоследствии отправиться в Германию для совершенствования в языке. По мере продвижения на восток, в те районы, где немецкие сельские поселения становились реже, города все больше напоминали острова немецкой культуры среди морей культуры славянской, прибалтийской, эстонской или мадьярской.
Так же четко могли быть охарактеризованы с точки зрения языка и города Британских островов. Здесь значительно чаще, чем в окрестных селах, звучала французская речь. После нормандского завоевания французские переселенцы закрепились во многих городах Британии — Книга Страшного суда, в частности, упоминает о сорока трех бюргерах-французах в Шрусбери, — и процесс развития культуры в последующие столетия шел по пути дальнейшей галлизации. В начале XIV века горожане в пять раз чаще владели французским по сравнению с сельскими жителями
Француженка по происхождению, королева Богемии Бланш, стремясь достичь большего взаимопонимания со своими подданными, стала учить не чешский, а немецкий язык, «ибо почти во всех городах королевства и повсюду в присутствии короля немецкий язык употреблялся чаще чешского».
Аналогичная ситуация имела место в Польше. Когда будущий архиепископ Львовский (Лембергский) в середине XV века приехал из сельской местности в Краков, «он обнаружил, что все общественные и частные дела вершатся на немецком языке», что побудило его впоследствии отправиться в Германию для совершенствования в языке. По мере продвижения на восток, в те районы, где немецкие сельские поселения становились реже, города все больше напоминали острова немецкой культуры среди морей культуры славянской, прибалтийской, эстонской или мадьярской.
Так же четко могли быть охарактеризованы с точки зрения языка и города Британских островов. Здесь значительно чаще, чем в окрестных селах, звучала французская речь. После нормандского завоевания французские переселенцы закрепились во многих городах Британии — Книга Страшного суда, в частности, упоминает о сорока трех бюргерах-французах в Шрусбери, — и процесс развития культуры в последующие столетия шел по пути дальнейшей галлизации. В начале XIV века горожане в пять раз чаще владели французским по сравнению с сельскими жителями
👍65🔥11❤9🤔6🥴1
Существенную роль в жизни средневекового европейца играло христианство как идеология, комплекс верований и, конечно, как религия, то есть система ритуалов. Оно пронизывало все аспекты быта людей от момента рождения до загробного существования, причем это в равной степени касалось как крестьян, так и знати.
В период правления Карла I в сознании людей, прежде всего в кругах элит, все более отчетливо формировалось представление о том, что Каролингская империя — последнее земное царство, а люди, которые живут на этом пространстве и подчиняются этому государю, — немногие избранные, имеющие шансы спастись от скорого конца света и Страшного суда.
Фактически это означало, что общество, прежде всего его верхушка, жило в постоянном ощущении скорого конца, в ожидании апокалипсиса. Разумеется, люди не знали наверняка, когда это произойдет, но, опираясь на сочинения отцов церкви, предсказавших последний век перед Страшным судом, они предполагали, что подходят вплотную к этому моменту. Это предчувствие выражалось в культуре этих людей: в произведениях искусства, анналистике, которая переживала настоящий расцвет и представляла собой попытку осознать собственное место в истории и совместить привычную архаичную циклическую модель времени, унаследованную от Античности, с представлением о линейном течении времени, характерном для христианства.
Осознание приближения скорого конца света привело Карла I к мысли о том, что нужно подготовить к нему общество, сделать так, чтобы жители его империи, его подданные, которые предстанут перед Господом, спаслись — или, во всяком случае, имели на это больше шансов, чем другие. Одним из ключевых элементов реализации этой программы стало образование. Оно не было самоцелью, но выполняло очень конкретную задачу: обратить как можно больше людей в христианство. Ведь в Каролингской империи на тот момент жили очень разные народы.
У верующих людей была мотивация учиться. Однако организовать процесс обучения было непросто, потому что образования как системы тогда еще не существовало. Карл начал с азов: стал требовать от аббатов и епископов, чтобы они выбирали людей, которые хотят учиться, и наставляли их. Потом начал требовать создавать школы при епископских кафедрах или монастырях, чтобы, окончив такую школу, люди могли бы учить других — правильно, не коверкая не только смысла, но и языка, нести слово Божие в мир.
Культура этой эпохи — культура книги, Библии — великой книги, в которой заключено абсолютно исчерпывающее знание всего сущего. Но это знание зашифровано, а истину надо суметь понять. Но чтобы иметь возможность приобщиться к сакральному знанию, нужно было пройти подготовку, которая начиналась с изучения основ — латинского языка и псалмов, которые заучивали наизусть. В основе каролингской системы образования лежала система семи свободных искусств.
Мирянину для того, чтобы считаться вполне образованным, достаточно было уметь читать по-латыни. Некоторые умели писать — возможно, не такие изящные и сложные тексты, как те, что сочиняли люди церкви, но тем не менее это было важное умение. Кстати, служителям церкви далеко не всем требовалось серьезное образование — например, низовому клиру или обычным монахам достаточно было знать азы: выучить наизусть Псалтырь, уметь правильно отслужить литургию и так далее. Вместе с тем в Каролингскую эпоху жили и по-настоящему эрудированные люди, прочитавшие и написавшие много текстов и положившие жизнь на то, чтобы понять смысл Священного Писания. Они составляли бесконечные комментарии к отдельным книгам Библии и оставили после себя огромное литературное наследие.
Сам же Карл Великий, по свидетельствам его главного биографа Эйнхарда, автора одного из самых известных исторических трудов той эпохи — биографии «Жизнь Карла Великого», понимал латынь на слух, мог читать, но не умел писать по-латински, несмотря на многочисленные попытки этому научиться. Дети Карла, например Людовик I Благочестивый, уже были на порядок лучше образованы. А его внук, Карл Лысый, был одним из самых эрудированных государей своей эпохи, владел прекрасной библиотекой и покровительствовал наукам.
В период правления Карла I в сознании людей, прежде всего в кругах элит, все более отчетливо формировалось представление о том, что Каролингская империя — последнее земное царство, а люди, которые живут на этом пространстве и подчиняются этому государю, — немногие избранные, имеющие шансы спастись от скорого конца света и Страшного суда.
Фактически это означало, что общество, прежде всего его верхушка, жило в постоянном ощущении скорого конца, в ожидании апокалипсиса. Разумеется, люди не знали наверняка, когда это произойдет, но, опираясь на сочинения отцов церкви, предсказавших последний век перед Страшным судом, они предполагали, что подходят вплотную к этому моменту. Это предчувствие выражалось в культуре этих людей: в произведениях искусства, анналистике, которая переживала настоящий расцвет и представляла собой попытку осознать собственное место в истории и совместить привычную архаичную циклическую модель времени, унаследованную от Античности, с представлением о линейном течении времени, характерном для христианства.
Осознание приближения скорого конца света привело Карла I к мысли о том, что нужно подготовить к нему общество, сделать так, чтобы жители его империи, его подданные, которые предстанут перед Господом, спаслись — или, во всяком случае, имели на это больше шансов, чем другие. Одним из ключевых элементов реализации этой программы стало образование. Оно не было самоцелью, но выполняло очень конкретную задачу: обратить как можно больше людей в христианство. Ведь в Каролингской империи на тот момент жили очень разные народы.
У верующих людей была мотивация учиться. Однако организовать процесс обучения было непросто, потому что образования как системы тогда еще не существовало. Карл начал с азов: стал требовать от аббатов и епископов, чтобы они выбирали людей, которые хотят учиться, и наставляли их. Потом начал требовать создавать школы при епископских кафедрах или монастырях, чтобы, окончив такую школу, люди могли бы учить других — правильно, не коверкая не только смысла, но и языка, нести слово Божие в мир.
Культура этой эпохи — культура книги, Библии — великой книги, в которой заключено абсолютно исчерпывающее знание всего сущего. Но это знание зашифровано, а истину надо суметь понять. Но чтобы иметь возможность приобщиться к сакральному знанию, нужно было пройти подготовку, которая начиналась с изучения основ — латинского языка и псалмов, которые заучивали наизусть. В основе каролингской системы образования лежала система семи свободных искусств.
Мирянину для того, чтобы считаться вполне образованным, достаточно было уметь читать по-латыни. Некоторые умели писать — возможно, не такие изящные и сложные тексты, как те, что сочиняли люди церкви, но тем не менее это было важное умение. Кстати, служителям церкви далеко не всем требовалось серьезное образование — например, низовому клиру или обычным монахам достаточно было знать азы: выучить наизусть Псалтырь, уметь правильно отслужить литургию и так далее. Вместе с тем в Каролингскую эпоху жили и по-настоящему эрудированные люди, прочитавшие и написавшие много текстов и положившие жизнь на то, чтобы понять смысл Священного Писания. Они составляли бесконечные комментарии к отдельным книгам Библии и оставили после себя огромное литературное наследие.
Сам же Карл Великий, по свидетельствам его главного биографа Эйнхарда, автора одного из самых известных исторических трудов той эпохи — биографии «Жизнь Карла Великого», понимал латынь на слух, мог читать, но не умел писать по-латински, несмотря на многочисленные попытки этому научиться. Дети Карла, например Людовик I Благочестивый, уже были на порядок лучше образованы. А его внук, Карл Лысый, был одним из самых эрудированных государей своей эпохи, владел прекрасной библиотекой и покровительствовал наукам.
👍86❤10🔥7❤🔥4🤔1
Фигура короля Владислава Локетка с надгробия
В ходе династийных маневров начала XIV века, которые привели к возрождению королевства Польского под властью Владислава Локетка, немецкие бюргеры Кракова допустили серьезный просчет. Они сначала поддержали не Локетка, а люксембургского претендента, затем силезского, в результате лишились союзников и навлекли на себя жестокие репрессии, принявшие форму преследований по национальному признаку.
Крайне недружественно настроенная летопись под названием Annates capituli Cracoviensis описывает, как «в год от рождества Господа нашего Христа 1312-й, бюргеры города Кракова, объятые безумной германской яростью, будучи приспешника ми мошенников, тайных и замаскированных врагов мира, предложили принести клятву верности, точно так, как Иуда поцеловал Иисуса, но потом забыли о страхе перед Господом и оказали открытое неповиновение Владиславу, герцогу Кракова и Сандомира и правителю всего королевства Польского».
Восстановив контроль над городом, Владислав повелел некоторых горожан протащить по улицам, привязав к лошадям, после чего они были повешены за городской чертой и провисели так, «пока не сгнили сухожилия и не истлели кости». В летописи Krasiński Annals добавляется такая деталь: «всякий, кто не мог произнести слов soczewic (“чечевица”), kolo (“колесо”), miele (“жернов”) и mlyn (“мельница”), был предан казни».
Применение такого критерия придает событиям несомненный этнолингвистический характер. Языковой шовинизм проявился и в другом нововведении того же года. С 18 ноября 1312 года официальные бумаги города Кракова стали писаться по-латыни, тогда как прежде они составлялись на немецком языке. «Отсюда начинаются акты города Кракова и документы о передаче собственности, записанные на латинском языке», — гласит относящийся к этому моменту текст. Исключение немецкого языка из официальной документации служит продолжением антинемецкого погрома того года. В то же время факт замены его не польским, а латынью говорит о еще недостаточной развитости письменного польского языка.
На протяжении ста лет после краковского восстания 1311–1312 годов город постепенно полонизировался. По всей вероятности, сам Владислав Локетек настоял на том, чтобы полякам было позволено владеть престижными участками земли, прилегающими к рыночной площади, что само по себе причисляло их к рингбюргерам (ринг, Ring — «рынок»), а за период 1390–1470 годов доля в городском населении новых горожан польского происхождения возросла с 25 до 60 процентов. Краков стал скорее польским городом с немецким меньшинством, нежели немецким городом в Польше.
В ходе династийных маневров начала XIV века, которые привели к возрождению королевства Польского под властью Владислава Локетка, немецкие бюргеры Кракова допустили серьезный просчет. Они сначала поддержали не Локетка, а люксембургского претендента, затем силезского, в результате лишились союзников и навлекли на себя жестокие репрессии, принявшие форму преследований по национальному признаку.
Крайне недружественно настроенная летопись под названием Annates capituli Cracoviensis описывает, как «в год от рождества Господа нашего Христа 1312-й, бюргеры города Кракова, объятые безумной германской яростью, будучи приспешника ми мошенников, тайных и замаскированных врагов мира, предложили принести клятву верности, точно так, как Иуда поцеловал Иисуса, но потом забыли о страхе перед Господом и оказали открытое неповиновение Владиславу, герцогу Кракова и Сандомира и правителю всего королевства Польского».
Восстановив контроль над городом, Владислав повелел некоторых горожан протащить по улицам, привязав к лошадям, после чего они были повешены за городской чертой и провисели так, «пока не сгнили сухожилия и не истлели кости». В летописи Krasiński Annals добавляется такая деталь: «всякий, кто не мог произнести слов soczewic (“чечевица”), kolo (“колесо”), miele (“жернов”) и mlyn (“мельница”), был предан казни».
Применение такого критерия придает событиям несомненный этнолингвистический характер. Языковой шовинизм проявился и в другом нововведении того же года. С 18 ноября 1312 года официальные бумаги города Кракова стали писаться по-латыни, тогда как прежде они составлялись на немецком языке. «Отсюда начинаются акты города Кракова и документы о передаче собственности, записанные на латинском языке», — гласит относящийся к этому моменту текст. Исключение немецкого языка из официальной документации служит продолжением антинемецкого погрома того года. В то же время факт замены его не польским, а латынью говорит о еще недостаточной развитости письменного польского языка.
На протяжении ста лет после краковского восстания 1311–1312 годов город постепенно полонизировался. По всей вероятности, сам Владислав Локетек настоял на том, чтобы полякам было позволено владеть престижными участками земли, прилегающими к рыночной площади, что само по себе причисляло их к рингбюргерам (ринг, Ring — «рынок»), а за период 1390–1470 годов доля в городском населении новых горожан польского происхождения возросла с 25 до 60 процентов. Краков стал скорее польским городом с немецким меньшинством, нежели немецким городом в Польше.
🔥38👍25🤔7❤4😢1
Каши и похлебки: средневековое меню при Каролингах
Для общества эпохи Каролингов еда не являлась источником гастрономического и эстетического удовольствия. Отношение к ней было предельно утилитарным — насытиться. Знать питалась лучше, чем крестьяне, и, казалось бы, у нее были все возможности для гастрономического эстетства, характерного, для роскошных обедов римской знати или пышных банкетов позднего Средневековья. В VIII–X веках ничего подобного не наблюдалось. Разница в питании знати и крестьян выражалась лишь в лучшем качестве продуктов у первых, а еще в большем количестве и более регулярной доступности еды.
Около 75% рациона людей того времени составляли злаки, потребляемые прежде всего в виде каш. Дороже всего была пшеница: ее было гораздо сложнее выращивать, чем другие культуры. Более распространенными были ячмень, полба, овес и рожь. Белый хлеб на столе считался деликатесом и признаком достатка. Основная часть хлеба, который изготавливали франки, была плохого качества и быстро черствела. Тем не менее хлеба пекли сразу много, на неделю или две вперед. Его резали, ломали, крошили в пиво или вино, добавляли туда лук или травы и получали питательную тюрю. Иногда черствый хлеб крошили в мясной бульон. Такой суп, например, описывает один из франкских хронистов Григорий Турский. На юге Германии до сих пор готовят блюдо, очень похожее на такой суп.
Огромную роль в рационе человека эпохи Каролингов играли бобовые. Люди еще ничего не знали о белках, но прекрасно понимали, что дольше будут чувствовать себя сытыми, если пообедают гороховой кашей или чечевичной похлебкой. Молоко использовали, чтобы сделать сливки, сметану, сыры или масло, причем чаще всего отдавали предпочтение именно сырам и маслу, потому что их можно было дольше хранить.
Франки разводили крупный рогатый скот, также особую роль в их рационе играли свиньи. Ели много птицы: курицу и яйца можно было употреблять даже в пост. Варили мясные бульоны, но само мясо, как правило, ели отдельно. Простые люди часто ели консервы: вяленое, соленое, копченое мясо. По свидетельствам той эпохи, сам Карл Великий очень любил жареное на вертеле мясо. Знать имела возможность охотиться, а крестьяне в большей степени занимались собирательством грибов, каштанов, ягод, трав, кореньев, меда. Рыбу ели гораздо реже, чем мясо, но при монастырях и в крупных королевских поместьях существовали искусственные пруды. Кроме того, подданным империи Каролингов «по наследству» от римлян достались плодовые сады, и, судя по всему, в IX веке неплохо разбирались в сортах разных фруктов и в том, как за ними ухаживать. Большую роль в трапезе играли соусы, обычно представлявшие собой бульон, смешанный с мукой и специями.
Калорийность пищи средневекового человека была довольно высокой: можно предположить, что она достигала 6 000 или даже 9 000 калорий в день. При этом рацион был очень несбалансирован: в нем было много углеводов, а еще тяжелой, трудно перевариваемой и очень соленой пищи.
Питание было нерегулярным: времена относительной вседозволенности в еде сменялись длительными периодами общецерковных постов и постов, связанных с местными религиозными праздниками. В итоге около четырех-пяти месяцев в году люди были сильно ограничены в еде и питались в основном овощами, злаками, бобовыми и фруктами, слегка разбавляя этот рацион сыром, яйцами и салом.
О том, как средневековые люди готовили пищу, известно немного. В крестьянских домах, а зачастую и в домах знати, не было печей. Альтернативой были открытые очаги, на которых варили, жарили и тушили. Печи использовали главным образом в монастырях, при епископских дворах и в королевских поместьях, где выпекалось очень много хлеба, в том числе и для раздачи беднякам. В деревнях тоже обычно пекли централизованно, так как содержать и обслуживать печь было очень накладно.
Нет достоверной информации о том, были ли в раннее Средневековье вилки, но ложки, согласно археологическим находкам, у франков имелись. В качестве тарелок они использовали хлеб: от общего блюда отрезали кусок и клали на хлеб, который пропитывался соусом и тоже был пригоден в пищу.
Для общества эпохи Каролингов еда не являлась источником гастрономического и эстетического удовольствия. Отношение к ней было предельно утилитарным — насытиться. Знать питалась лучше, чем крестьяне, и, казалось бы, у нее были все возможности для гастрономического эстетства, характерного, для роскошных обедов римской знати или пышных банкетов позднего Средневековья. В VIII–X веках ничего подобного не наблюдалось. Разница в питании знати и крестьян выражалась лишь в лучшем качестве продуктов у первых, а еще в большем количестве и более регулярной доступности еды.
Около 75% рациона людей того времени составляли злаки, потребляемые прежде всего в виде каш. Дороже всего была пшеница: ее было гораздо сложнее выращивать, чем другие культуры. Более распространенными были ячмень, полба, овес и рожь. Белый хлеб на столе считался деликатесом и признаком достатка. Основная часть хлеба, который изготавливали франки, была плохого качества и быстро черствела. Тем не менее хлеба пекли сразу много, на неделю или две вперед. Его резали, ломали, крошили в пиво или вино, добавляли туда лук или травы и получали питательную тюрю. Иногда черствый хлеб крошили в мясной бульон. Такой суп, например, описывает один из франкских хронистов Григорий Турский. На юге Германии до сих пор готовят блюдо, очень похожее на такой суп.
Огромную роль в рационе человека эпохи Каролингов играли бобовые. Люди еще ничего не знали о белках, но прекрасно понимали, что дольше будут чувствовать себя сытыми, если пообедают гороховой кашей или чечевичной похлебкой. Молоко использовали, чтобы сделать сливки, сметану, сыры или масло, причем чаще всего отдавали предпочтение именно сырам и маслу, потому что их можно было дольше хранить.
Франки разводили крупный рогатый скот, также особую роль в их рационе играли свиньи. Ели много птицы: курицу и яйца можно было употреблять даже в пост. Варили мясные бульоны, но само мясо, как правило, ели отдельно. Простые люди часто ели консервы: вяленое, соленое, копченое мясо. По свидетельствам той эпохи, сам Карл Великий очень любил жареное на вертеле мясо. Знать имела возможность охотиться, а крестьяне в большей степени занимались собирательством грибов, каштанов, ягод, трав, кореньев, меда. Рыбу ели гораздо реже, чем мясо, но при монастырях и в крупных королевских поместьях существовали искусственные пруды. Кроме того, подданным империи Каролингов «по наследству» от римлян достались плодовые сады, и, судя по всему, в IX веке неплохо разбирались в сортах разных фруктов и в том, как за ними ухаживать. Большую роль в трапезе играли соусы, обычно представлявшие собой бульон, смешанный с мукой и специями.
Калорийность пищи средневекового человека была довольно высокой: можно предположить, что она достигала 6 000 или даже 9 000 калорий в день. При этом рацион был очень несбалансирован: в нем было много углеводов, а еще тяжелой, трудно перевариваемой и очень соленой пищи.
Питание было нерегулярным: времена относительной вседозволенности в еде сменялись длительными периодами общецерковных постов и постов, связанных с местными религиозными праздниками. В итоге около четырех-пяти месяцев в году люди были сильно ограничены в еде и питались в основном овощами, злаками, бобовыми и фруктами, слегка разбавляя этот рацион сыром, яйцами и салом.
О том, как средневековые люди готовили пищу, известно немного. В крестьянских домах, а зачастую и в домах знати, не было печей. Альтернативой были открытые очаги, на которых варили, жарили и тушили. Печи использовали главным образом в монастырях, при епископских дворах и в королевских поместьях, где выпекалось очень много хлеба, в том числе и для раздачи беднякам. В деревнях тоже обычно пекли централизованно, так как содержать и обслуживать печь было очень накладно.
Нет достоверной информации о том, были ли в раннее Средневековье вилки, но ложки, согласно археологическим находкам, у франков имелись. В качестве тарелок они использовали хлеб: от общего блюда отрезали кусок и клали на хлеб, который пропитывался соусом и тоже был пригоден в пищу.
👍83❤17🔥10👏4🤔2👎1
Лучшие исторические, краеведческие и культурологические каналы на просторах Telegram! — Древность и современность, война и мир, буквально всё от Адама до Саддама. И на каждый из них решительно рекомендуем подписаться!
Для вашего удобства всех их мы собрали в одну папку, которую достаточно добавить к себе, чтобы всегда оставаться с историей на «ты».
Как это работает:
— Кликаете на гиперссылку
— Нажимаете "Добавить папку"
— Выбираете интересующие каналы
— Делитесь с друзьями
— Наслаждаетесь подборкой!
Для вашего удобства всех их мы собрали в одну папку, которую достаточно добавить к себе, чтобы всегда оставаться с историей на «ты».
Как это работает:
— Кликаете на гиперссылку
— Нажимаете "Добавить папку"
— Выбираете интересующие каналы
— Делитесь с друзьями
— Наслаждаетесь подборкой!
👍11❤2🔥2💩1
Изменения образа жизни венгерского государства
10 августа 955 года король Восточно-Франкского королевства Оттон Великий, узнав о набеге венгров на Южную Германию, встретил их на обратном пути на берегу Леха. Сражение было кровавым, венгров разбили и долго преследовали. Жестоко наказанный грабительский набег был последним. Отныне венгры довольствовались пограничной войной на границе с Баварией. Вскоре, следуя каролингской традиции, Оттон реорганизовал охрану границ, создав две марки — пограничные области — одну в Альпах на Муре, вторую на севере на реке Энс, ее вскоре стали называть восточным округом — т. е. Ostarrichi, что впоследствии превратилось в Австрию. В конце X в. марка расширилась до Венского леса, к середине XI — до Лайты и Моравы.
Какой бы ни была блестящей победа при Лехе и какое бы моральное значение она ни имела, одна эта победа, разумеется, не могла окончательно остановить разбои, тем более, что венгры потерпели поражение не на своей территории, а значит, полного разгрома, какой учинил аварам Карл Великий, не было. Уничтожение одного из отрядов, которых и так было уничтожено немало, не могло существенно изменить образ жизни венгерского государства. Однако примерно с 926 года венгры, столь же жестокие, как раньше, появляются все реже и реже. Без всяких битв после 954 года прекратились набеги на Италию. С 960 года набеги на Фракию (юго-восток) превратились в мелкие разбойничьи вылазки. Безусловно, причиной прекращения набегов стал целый комплекс глубинных причин, который наконец дал знать о себе.
Но всегда ли были успешными и добычливыми издавна привычные для венгров дальние набеги на Запад? Честно говоря, можно в этом усомниться. Венгерские орды причиняли большие разрушения, но отягощать себя слишком большой добычей не могли. Рабы, которые, несомненно, следовали бы за ними пешком, замедляли бы их продвижение, и к тому же их было трудно охранять. Источники часто сообщают о беглецах: пленный кюре из реймсского края, которого довели до Берри, однажды ночью сбежал от своих хозяев, долго прятался в болотах и в конце концов, переполненный рассказами о собственных приключениях, добрался до своей деревни. Дорогую утварь венгры могли бы везти с собой на телегах, но на никудышных дорогах того времени среди враждебного окружения обоз представлял собой слишком большую опасность, в этом смысле положение норманнов с их дракарами на прекрасных реках Европы было куда более выгодным. Вдобавок на опустошенных землях лошади не всегда могли найти себе корм; византийские военачальники прекрасно знали, что «большим препятствием для венгров в их войнах было отсутствие пастбищ». По дороге им не раз приходилось вступать в бои, и, даже одержав победу, отряды возвращались покалеченными и поредевшими. Гибли они и от болезней: клирик Флодоард, изо дня в день писавший свою хронику, заканчивает 924 год только что полученным радостным известием: чуть ли не все обидчики Нима погибли от дизентерийной «чумы».
Проходили годы, множились укрепленные города и замки, незащищенных пространств, которые можно было бы грабить, оставалось все меньше и меньше. Где-то около 930 года Европа сладила с норманнским наваждением; у королей и баронов развязались руки, и они могли повернуться лицом к венграм и более последовательно бороться с ними.
Хроники у венгров, как и у многих других народностей, появились только после того, как они приняли христианство и освоили латынь. Но, думается, можно говорить о том, что мало-помалу наряду со скотоводством у них появилось и земледелие, хотя преобразование шло очень медленно, и на протяжении очень долгого периода венгры занимали промежуточное положение, уже не являясь кочевниками-скотоводами, но еще и не став оседлыми земледельцами. В 1147 году епископ из Баварии Оттон Фрейзингенский, отправившись в крестовый поход, спускался вниз по Дунаю и имел возможность наблюдать венгров. Их хижины из тростника, редко из дерева, служили укрытием только в зимний период; «летом и осенью они живут в шатрах».
10 августа 955 года король Восточно-Франкского королевства Оттон Великий, узнав о набеге венгров на Южную Германию, встретил их на обратном пути на берегу Леха. Сражение было кровавым, венгров разбили и долго преследовали. Жестоко наказанный грабительский набег был последним. Отныне венгры довольствовались пограничной войной на границе с Баварией. Вскоре, следуя каролингской традиции, Оттон реорганизовал охрану границ, создав две марки — пограничные области — одну в Альпах на Муре, вторую на севере на реке Энс, ее вскоре стали называть восточным округом — т. е. Ostarrichi, что впоследствии превратилось в Австрию. В конце X в. марка расширилась до Венского леса, к середине XI — до Лайты и Моравы.
Какой бы ни была блестящей победа при Лехе и какое бы моральное значение она ни имела, одна эта победа, разумеется, не могла окончательно остановить разбои, тем более, что венгры потерпели поражение не на своей территории, а значит, полного разгрома, какой учинил аварам Карл Великий, не было. Уничтожение одного из отрядов, которых и так было уничтожено немало, не могло существенно изменить образ жизни венгерского государства. Однако примерно с 926 года венгры, столь же жестокие, как раньше, появляются все реже и реже. Без всяких битв после 954 года прекратились набеги на Италию. С 960 года набеги на Фракию (юго-восток) превратились в мелкие разбойничьи вылазки. Безусловно, причиной прекращения набегов стал целый комплекс глубинных причин, который наконец дал знать о себе.
Но всегда ли были успешными и добычливыми издавна привычные для венгров дальние набеги на Запад? Честно говоря, можно в этом усомниться. Венгерские орды причиняли большие разрушения, но отягощать себя слишком большой добычей не могли. Рабы, которые, несомненно, следовали бы за ними пешком, замедляли бы их продвижение, и к тому же их было трудно охранять. Источники часто сообщают о беглецах: пленный кюре из реймсского края, которого довели до Берри, однажды ночью сбежал от своих хозяев, долго прятался в болотах и в конце концов, переполненный рассказами о собственных приключениях, добрался до своей деревни. Дорогую утварь венгры могли бы везти с собой на телегах, но на никудышных дорогах того времени среди враждебного окружения обоз представлял собой слишком большую опасность, в этом смысле положение норманнов с их дракарами на прекрасных реках Европы было куда более выгодным. Вдобавок на опустошенных землях лошади не всегда могли найти себе корм; византийские военачальники прекрасно знали, что «большим препятствием для венгров в их войнах было отсутствие пастбищ». По дороге им не раз приходилось вступать в бои, и, даже одержав победу, отряды возвращались покалеченными и поредевшими. Гибли они и от болезней: клирик Флодоард, изо дня в день писавший свою хронику, заканчивает 924 год только что полученным радостным известием: чуть ли не все обидчики Нима погибли от дизентерийной «чумы».
Проходили годы, множились укрепленные города и замки, незащищенных пространств, которые можно было бы грабить, оставалось все меньше и меньше. Где-то около 930 года Европа сладила с норманнским наваждением; у королей и баронов развязались руки, и они могли повернуться лицом к венграм и более последовательно бороться с ними.
Хроники у венгров, как и у многих других народностей, появились только после того, как они приняли христианство и освоили латынь. Но, думается, можно говорить о том, что мало-помалу наряду со скотоводством у них появилось и земледелие, хотя преобразование шло очень медленно, и на протяжении очень долгого периода венгры занимали промежуточное положение, уже не являясь кочевниками-скотоводами, но еще и не став оседлыми земледельцами. В 1147 году епископ из Баварии Оттон Фрейзингенский, отправившись в крестовый поход, спускался вниз по Дунаю и имел возможность наблюдать венгров. Их хижины из тростника, редко из дерева, служили укрытием только в зимний период; «летом и осенью они живут в шатрах».
👍58🔥11❤6
Средневековые миниатюры изображают господский стол со всеми блюдами сразу: горячие и холодные закуски, дичь, соленья и сладости. Неудивительно предположение, что на подобной трапезе ели всё и сразу. Но если мы говорим о мясных и рыбных блюдах, то крупную дичь ели в первую очередь, а затем — птицу и рыбу. Употребление выпивки завершалось сладкими винами (ликёрами) или особой настойкой с пряностями.
Продолжительность подобного мероприятия варьировалась от пяти до восьми часов. Обед длился около полутора часов, а ужин — два с половиной и более. Вечерняя трапеза затягивалась, ведь гостей ждала развлекательная секция — жонглёры, паломники с рассказами о путешествиях, труверы со стихами и музыкальное сопровождение.
В 14-м веке появляются сочинения, которые могут рассказать намного больше о трапезах монархов и знатных особ. Например, «Виандье» Гийома Тиреля — главного повара французского монарха и герцога Нормандии, или более поздний «Парижский хозяин» 15-го столетия. Эти сочинения наиболее подробно повествуют о всех компонентах классической трапезы элиты.
Двор короля Франции образца 1330 года имел внушительный штат из 75 поваров, 33 виночерпиев и 21 хлебодаров. Огромные кухни, буфеты, дрессуары, вертела и музыканты на помосте — обязательные условия любого застолья средневековой элиты. Бургундские герцоги в 15-м столетии принимали на своих праздничных трапезах по 300 гостей. Гости собирались на два-три дня в поместье хозяина. По данным французских медиевистов, сотрапезники поглощали за три дня гигантский объём пищи и выпивки: 40 свиней, 4 телёнка, 80 цыплят, 10 коз, около 25 головок сыра, 210 пирогов и бисквитов, 1,8 тыс. кондитерских изделий, 450 л вина. Хлеб и вода не в счёт.
Такие излишества породили ряд стереотипов о кухне средневековой знати, но тем не менее именно кулинария высокого сословия во многом оказала влияние на формирование западноевропейской кухни в целом.
Продолжительность подобного мероприятия варьировалась от пяти до восьми часов. Обед длился около полутора часов, а ужин — два с половиной и более. Вечерняя трапеза затягивалась, ведь гостей ждала развлекательная секция — жонглёры, паломники с рассказами о путешествиях, труверы со стихами и музыкальное сопровождение.
В 14-м веке появляются сочинения, которые могут рассказать намного больше о трапезах монархов и знатных особ. Например, «Виандье» Гийома Тиреля — главного повара французского монарха и герцога Нормандии, или более поздний «Парижский хозяин» 15-го столетия. Эти сочинения наиболее подробно повествуют о всех компонентах классической трапезы элиты.
Двор короля Франции образца 1330 года имел внушительный штат из 75 поваров, 33 виночерпиев и 21 хлебодаров. Огромные кухни, буфеты, дрессуары, вертела и музыканты на помосте — обязательные условия любого застолья средневековой элиты. Бургундские герцоги в 15-м столетии принимали на своих праздничных трапезах по 300 гостей. Гости собирались на два-три дня в поместье хозяина. По данным французских медиевистов, сотрапезники поглощали за три дня гигантский объём пищи и выпивки: 40 свиней, 4 телёнка, 80 цыплят, 10 коз, около 25 головок сыра, 210 пирогов и бисквитов, 1,8 тыс. кондитерских изделий, 450 л вина. Хлеб и вода не в счёт.
Такие излишества породили ряд стереотипов о кухне средневековой знати, но тем не менее именно кулинария высокого сословия во многом оказала влияние на формирование западноевропейской кухни в целом.
👍69❤10🔥10
🏃 🧠 Кандидат психологических наук, выпускник МГУ и INSEAD, колумнист Psychologies и РБК. Его книгу PricewaterhouseCoopers признали лучшей в России в 2022 г.
А теперь Николай Молчанов ведет потрясающий блог о самых крутых штуках в психологии. Где на пальцах объясняет, как прокачать мозг, отчего мы вечно недовольны собой и почему свидетели стрельбы в Трампа все забыли.
Шанс изменить судьбу, подтверждённый наукой. Подписывайся, пригодится: @marketpsy
А теперь Николай Молчанов ведет потрясающий блог о самых крутых штуках в психологии. Где на пальцах объясняет, как прокачать мозг, отчего мы вечно недовольны собой и почему свидетели стрельбы в Трампа все забыли.
Шанс изменить судьбу, подтверждённый наукой. Подписывайся, пригодится: @marketpsy
👍9🤮5😁3🎉3❤2🤡2
Вилки в средние века
Вилка в Средние века практически не использовалась. Церковь считала, что она символизирует трезубец Сатаны, поэтому использовать ее было грешно. Тем не менее сохранились средневековые вилки, сделанные из золота и богато украшенные, но ими пользовались только самые знатные люди и лишь для того, чтобы взять еду с общего блюда.
Сохранился рассказ XI века о греческой принцессе, вышедшей замуж за венецианского дожа: в византийском мире вилки уже не были редкостью, и принцесса имела неосторожность привезти вилку с собой и воспользоваться ею во время обеда. Этим она вызвала необыкновенный гнев мужа и порицание клириков, которые призвали на нее гнев Божий. И действительно, через какое-то время несчастная принцесса заболела и умерла, что только укрепило предубеждение против вилок.
Вилка в Средние века практически не использовалась. Церковь считала, что она символизирует трезубец Сатаны, поэтому использовать ее было грешно. Тем не менее сохранились средневековые вилки, сделанные из золота и богато украшенные, но ими пользовались только самые знатные люди и лишь для того, чтобы взять еду с общего блюда.
Сохранился рассказ XI века о греческой принцессе, вышедшей замуж за венецианского дожа: в византийском мире вилки уже не были редкостью, и принцесса имела неосторожность привезти вилку с собой и воспользоваться ею во время обеда. Этим она вызвала необыкновенный гнев мужа и порицание клириков, которые призвали на нее гнев Божий. И действительно, через какое-то время несчастная принцесса заболела и умерла, что только укрепило предубеждение против вилок.
🔥50😁19😢12👍10❤5
Алкоголь в эпоху Каролингов
Средневековые люди относились к алкоголю совсем не так, как мы сейчас. Для них он был частью жизненно необходимого рациона — такой же, как крупы или овощи. По современным меркам пили в эпоху Каролингов много: ежедневно выпивали по 1,5–3 литра вина или пива. Белые вина считались более благородными и были доступны для знати, а крестьяне пили преимущественно красные, тяжелые и питательные, вина.
Молоко считалось слишком ценным, чтобы утолять им жажду: оно шло на производство сыров и масла. Поэтому нишу напитков заняли продукты брожения — вино и пиво.
Иногда виноградный сок или легкую брагу смешивали с горчичными зернами и использовали как соус: в нем было много натурального сахара, и он позволял быстрее насыщаться. Порой молодое вино не выбраживали до конца и в определенный момент кипятили, то есть пастеризовали, останавливая брожение. Получался легкий алкогольный напиток, в котором также оставалось много натурального сахара. А так как сахар — консервант, то такое вино тоже могло храниться дольше, чем обычно.
Судя по всему, большая часть средневековых вин была плохого качества и обладала неважным вкусом. Технологии еще не позволяли делать изысканные напитки, и поэтому их корректировали дополнительными ингредиентами — медом или специями. Мед выступал также в качестве дополнительного консерванта.
Средневековые люди относились к алкоголю совсем не так, как мы сейчас. Для них он был частью жизненно необходимого рациона — такой же, как крупы или овощи. По современным меркам пили в эпоху Каролингов много: ежедневно выпивали по 1,5–3 литра вина или пива. Белые вина считались более благородными и были доступны для знати, а крестьяне пили преимущественно красные, тяжелые и питательные, вина.
Молоко считалось слишком ценным, чтобы утолять им жажду: оно шло на производство сыров и масла. Поэтому нишу напитков заняли продукты брожения — вино и пиво.
Иногда виноградный сок или легкую брагу смешивали с горчичными зернами и использовали как соус: в нем было много натурального сахара, и он позволял быстрее насыщаться. Порой молодое вино не выбраживали до конца и в определенный момент кипятили, то есть пастеризовали, останавливая брожение. Получался легкий алкогольный напиток, в котором также оставалось много натурального сахара. А так как сахар — консервант, то такое вино тоже могло храниться дольше, чем обычно.
Судя по всему, большая часть средневековых вин была плохого качества и обладала неважным вкусом. Технологии еще не позволяли делать изысканные напитки, и поэтому их корректировали дополнительными ингредиентами — медом или специями. Мед выступал также в качестве дополнительного консерванта.
👍74❤24🍾15🤔2
Средневековая англосаксонская медицина
Самым ранним сохранившимся медицинским сочинением на англосаксонском языке является «Лечебник Бальда», написанный между 900 и 950 гг. Позже «Лечебника Бальда» создан текст, известный под названием Lacnunga — «Целебные снадобья». В нем обобщен опыт нескольких столетий медицинской практики на Британских островах. В этом манускрипте содержится около двухсот рецептов лекарственных средств и медицинских предписаний, заимствованных из многих источников — греческих, римских, византийских, кельтских, германских. Сам текст написан на англосаксонском и латинском языках, но есть и вставки на искаженном древнеирландском языке.
Фрагменты из сборника англосаксонских рецептов «Целебные снадобья» – Lacunga [*] – пособия для лекарей и изучающих это искусство
Пропой это при зубной боли после захода солнца: Caio laio quaque uoque ofer sæloficia, убей змия, вредящего людям. Затем назови имена больного и его отца, затем скажи: lilumenne, зуб болит безмерно, когда боль идет вниз, она уменьшается, когда она на земле, она горит огнем, она кончается. Аминь.
В случае, если человек или животное вместе с питьем проглотят насекомое, если они мужского пола, пропой эту песнь, которая написана ниже, в его правое ухо; если они женского пола, то пропой в ее левое ухо: Gonomil orgomil marbumil marbsai ramum tofeð tengo docuillo biran cuiðær cæfmiil scuiht cuillo scuiht cuib duill marbsiramum. Пропой в ухо это заклинание девять раз и один раз «Отче наш».
Вот святое питье против волшебства эльфов и против всех искушений диавольских.
При внутренней немощи любого человека, мужчины или женщины, пусть больной возьмет подорожник большой, положит его в вино, выпьет настой и съест растения, это поможет при любой внутренней немощи.
Когда слезятся глаза, смешай жженый олений рог с подслащенным вином.
При заболеваниях стоп: возьми буквицу, вскипяти с водой, кипяти, пока не останется треть от первоначального объема, затем дай больному выпить, и истолки сваренную траву, приложи ее к больному месту; как говорят ученые врачи, больной быстро получит облегчение удивительным образом.
При моровом поветрии ударь на четыре стороны света дубовой палкой, смажь палку кровью, выкини ее и так пропой три раза: (налагая на себя крестное знамение) Пусть ведет меня Матфей, (налагая на себя крестное знамение) пусть сохранит меня Марк, (налагая на себя крестное знамение) пусть избавит от беды меня Лука, (налагая на себя крестное знамение) пусть мне всегда поможет Иоанн. Аминь. Да сокрушит Бог всякое зло и негодность, силою Отца и Сына и Святого Духа, освяти меня, Эммануил Иисус Христос, свободи меня от всех козней вражеских, да будет благословение Господне на мою голову, всемогущ Бог на все времена. Аминь.
Если ноготь сошел с руки, возьми зерна пшеницы, истолки, смешай с медом, намажь на палец, вскипяти кору терна, омывай палец этим настоем.
Если кто не может спать, возьми семена белены и сок курчавой мяты, смешай их и намажь этой смесью голову, больному полегчает.
Самым ранним сохранившимся медицинским сочинением на англосаксонском языке является «Лечебник Бальда», написанный между 900 и 950 гг. Позже «Лечебника Бальда» создан текст, известный под названием Lacnunga — «Целебные снадобья». В нем обобщен опыт нескольких столетий медицинской практики на Британских островах. В этом манускрипте содержится около двухсот рецептов лекарственных средств и медицинских предписаний, заимствованных из многих источников — греческих, римских, византийских, кельтских, германских. Сам текст написан на англосаксонском и латинском языках, но есть и вставки на искаженном древнеирландском языке.
Фрагменты из сборника англосаксонских рецептов «Целебные снадобья» – Lacunga [*] – пособия для лекарей и изучающих это искусство
Пропой это при зубной боли после захода солнца: Caio laio quaque uoque ofer sæloficia, убей змия, вредящего людям. Затем назови имена больного и его отца, затем скажи: lilumenne, зуб болит безмерно, когда боль идет вниз, она уменьшается, когда она на земле, она горит огнем, она кончается. Аминь.
В случае, если человек или животное вместе с питьем проглотят насекомое, если они мужского пола, пропой эту песнь, которая написана ниже, в его правое ухо; если они женского пола, то пропой в ее левое ухо: Gonomil orgomil marbumil marbsai ramum tofeð tengo docuillo biran cuiðær cæfmiil scuiht cuillo scuiht cuib duill marbsiramum. Пропой в ухо это заклинание девять раз и один раз «Отче наш».
Вот святое питье против волшебства эльфов и против всех искушений диавольских.
При внутренней немощи любого человека, мужчины или женщины, пусть больной возьмет подорожник большой, положит его в вино, выпьет настой и съест растения, это поможет при любой внутренней немощи.
Когда слезятся глаза, смешай жженый олений рог с подслащенным вином.
При заболеваниях стоп: возьми буквицу, вскипяти с водой, кипяти, пока не останется треть от первоначального объема, затем дай больному выпить, и истолки сваренную траву, приложи ее к больному месту; как говорят ученые врачи, больной быстро получит облегчение удивительным образом.
При моровом поветрии ударь на четыре стороны света дубовой палкой, смажь палку кровью, выкини ее и так пропой три раза: (налагая на себя крестное знамение) Пусть ведет меня Матфей, (налагая на себя крестное знамение) пусть сохранит меня Марк, (налагая на себя крестное знамение) пусть избавит от беды меня Лука, (налагая на себя крестное знамение) пусть мне всегда поможет Иоанн. Аминь. Да сокрушит Бог всякое зло и негодность, силою Отца и Сына и Святого Духа, освяти меня, Эммануил Иисус Христос, свободи меня от всех козней вражеских, да будет благословение Господне на мою голову, всемогущ Бог на все времена. Аминь.
Если ноготь сошел с руки, возьми зерна пшеницы, истолки, смешай с медом, намажь на палец, вскипяти кору терна, омывай палец этим настоем.
Если кто не может спать, возьми семена белены и сок курчавой мяты, смешай их и намажь этой смесью голову, больному полегчает.
👍38🔥24😁21❤5🤩3
Как выглядела повседневная жизнь средневековых студентов и кем они были?
Обучение начинали в раннем возрасте: обычно студентам по 14–15 лет, когда они приезжают, например, в Париж. В Болонье они старше: их средний возраст — за 30 лет, и это любопытно. Сколько их? Например, в Болонье к XIIΙ веку примерно от 500 до 1500 студентов.
Обычный учебный день начинался около 5 утра — иногда вставать приходилось со свечой, ведь еще очень рано. Это связано с тем, что ординарные лекции читались рано утром. Они называются «ординарные», но на самом деле это особенные лекции: именно они важнее всего, именно их читают лучшие преподаватели о самых важных текстах.
В более позднее время проходят экстраординарные лекции, которые, несмотря на название, на самом деле скорее ознакомительные, дополнительные: они могут быть посвящены достаточно важным, но не самым важным текстам, не ключевым для вашей учебы. Экстраординарные лекции могут читать магистры, которые продолжают учиться, и, возможно, студенты и даже бакалавры, которые хотят попробовать себя в преподавании.
Основу вашего образования составляют семь свободных искусств: это семь базовых предметов, которые каждый студент должен изучить, прежде чем приступать к более высоким материям — теологии, медицине или праву.
Эти семь свободных искусств разделены, скажем так, на гуманитарные и естественные дисциплины. С одной стороны — грамматика, риторика и логика, это гуманитарные науки. С другой стороны — естественные науки, четыре предмета, квадривиум: музыка, арифметика, геометрия и астрономия.
Гуманитарные дисциплины подобраны так, чтобы вы научились говорить, общаться и мыслить по-латыни. Во многом это изучение основ латыни — грамматика, то есть как устроен латинский язык. Это крайне важно, поскольку после этого все студенты, что бы они ни изучали — теологию, медицину или право, — смогут понимать друг друга благодаря общему языку, то есть латыни, и общим базовым принципам мышления. Например, на занятиях по логике вы читаете работы Аристотеля и учитесь тому, как строить аргументацию, как разгромить аргументы противника, как строить силлогизмы, как мыслить ясно, в соответствии с принципами, которые предложил Аристотель еще в Древней Греции. Риторика посвящена тому, как эффективно донести эти идеи.
Если вы изучаете теологию в Париже, вам нужно достать копию Glossa Ordinaria — восхитительный текст, первый крупный учебник в университетской традиции.
Это составленный около 1100 года гигантский компендий всех комментариев и мыслей о Священном Писании всех отцов церкви и авторитетных мыслителей вроде Аврелия Августина, Григория Великого, святого Иеронима. Что люди до вас говорили о великих тайнах веры?
Образование стоило дорого. Во-первых, в университет нужно попасть физически: вам нужно, например, из Шотландии или Испании приехать в Париж, а это само по себе дорого. Где студенты берут деньги? Разумеется, они платят небольшую сумму преподавателям, и им еще нужно платить за жилье. Где им жить? Горожане начинают сдавать жилье, и довольно быстро возникают студенческие общежития.
Как же за все это платить? Некоторые студенты и так достаточно богаты: это парижские аристократы. Мы знаем историю Руперта Дойцского — молодого монаха, который отправился в Париж получать формальное образование. Он пишет о том, как его богатые друзья смотрели на него свысока, поскольку он был беден и не мог позволить себе хорошую одежду, книги и все остальное. Однако некоторые студенты получают финансирование, финансовую помощь, и она может выражаться в разных формах. Возможно, у вас есть покровитель-аристократ, который говорит вам: ты подаешь большие надежды, я дам тебе денег, и ты поедешь в Париж, но только если ты вернешься и будешь на меня работать. Еще один вариант — церковь, которая часто финансирует студентов. Возможно, они хотят получить хороших священников в свою епархию, и епископ может сказать: мы обеспечим вот этих семерых молодых людей, чтобы они поехали в Париж, но только если они вернутся, станут священниками и будут у нас работать.
Обучение начинали в раннем возрасте: обычно студентам по 14–15 лет, когда они приезжают, например, в Париж. В Болонье они старше: их средний возраст — за 30 лет, и это любопытно. Сколько их? Например, в Болонье к XIIΙ веку примерно от 500 до 1500 студентов.
Обычный учебный день начинался около 5 утра — иногда вставать приходилось со свечой, ведь еще очень рано. Это связано с тем, что ординарные лекции читались рано утром. Они называются «ординарные», но на самом деле это особенные лекции: именно они важнее всего, именно их читают лучшие преподаватели о самых важных текстах.
В более позднее время проходят экстраординарные лекции, которые, несмотря на название, на самом деле скорее ознакомительные, дополнительные: они могут быть посвящены достаточно важным, но не самым важным текстам, не ключевым для вашей учебы. Экстраординарные лекции могут читать магистры, которые продолжают учиться, и, возможно, студенты и даже бакалавры, которые хотят попробовать себя в преподавании.
Основу вашего образования составляют семь свободных искусств: это семь базовых предметов, которые каждый студент должен изучить, прежде чем приступать к более высоким материям — теологии, медицине или праву.
Эти семь свободных искусств разделены, скажем так, на гуманитарные и естественные дисциплины. С одной стороны — грамматика, риторика и логика, это гуманитарные науки. С другой стороны — естественные науки, четыре предмета, квадривиум: музыка, арифметика, геометрия и астрономия.
Гуманитарные дисциплины подобраны так, чтобы вы научились говорить, общаться и мыслить по-латыни. Во многом это изучение основ латыни — грамматика, то есть как устроен латинский язык. Это крайне важно, поскольку после этого все студенты, что бы они ни изучали — теологию, медицину или право, — смогут понимать друг друга благодаря общему языку, то есть латыни, и общим базовым принципам мышления. Например, на занятиях по логике вы читаете работы Аристотеля и учитесь тому, как строить аргументацию, как разгромить аргументы противника, как строить силлогизмы, как мыслить ясно, в соответствии с принципами, которые предложил Аристотель еще в Древней Греции. Риторика посвящена тому, как эффективно донести эти идеи.
Если вы изучаете теологию в Париже, вам нужно достать копию Glossa Ordinaria — восхитительный текст, первый крупный учебник в университетской традиции.
Это составленный около 1100 года гигантский компендий всех комментариев и мыслей о Священном Писании всех отцов церкви и авторитетных мыслителей вроде Аврелия Августина, Григория Великого, святого Иеронима. Что люди до вас говорили о великих тайнах веры?
Образование стоило дорого. Во-первых, в университет нужно попасть физически: вам нужно, например, из Шотландии или Испании приехать в Париж, а это само по себе дорого. Где студенты берут деньги? Разумеется, они платят небольшую сумму преподавателям, и им еще нужно платить за жилье. Где им жить? Горожане начинают сдавать жилье, и довольно быстро возникают студенческие общежития.
Как же за все это платить? Некоторые студенты и так достаточно богаты: это парижские аристократы. Мы знаем историю Руперта Дойцского — молодого монаха, который отправился в Париж получать формальное образование. Он пишет о том, как его богатые друзья смотрели на него свысока, поскольку он был беден и не мог позволить себе хорошую одежду, книги и все остальное. Однако некоторые студенты получают финансирование, финансовую помощь, и она может выражаться в разных формах. Возможно, у вас есть покровитель-аристократ, который говорит вам: ты подаешь большие надежды, я дам тебе денег, и ты поедешь в Париж, но только если ты вернешься и будешь на меня работать. Еще один вариант — церковь, которая часто финансирует студентов. Возможно, они хотят получить хороших священников в свою епархию, и епископ может сказать: мы обеспечим вот этих семерых молодых людей, чтобы они поехали в Париж, но только если они вернутся, станут священниками и будут у нас работать.
🔥71👍44❤9💯3🤔2🐳1
Как получить герб?
Предположим, вы представитель знати в XIII веке и хотите сделать родовой герб. Для этого вам необходимо выполнить следующие действия:
Шаг 1. Найдите того, кто разбирается в создании гербов, — клирика, епископа, архиепископа или просто сельского священника — в зависимости от вашего статуса. Обратиться к герольду в XIII веке у вас, скорее всего, не получится, если у вас нет собственного.
Шаг 2. Определите со служителем церкви, хотите ли вы гласный герб. Если ваша фамилия Львов или Львова, то огромные шансы получить в герб восстающего льва (то же самое касается Зайцевых, Мышкиных и так далее). В любом случае герб будет прост.
Шаг 3. Скорее всего, в вашем гербе будет всего одно поле, поэтому, если вы хотите увеличить количество полей, надо либо унаследовать еще какую-то сеньорию, либо вступить в брак. В таком случае на первое по почетности место встает герб супруга, а на второе — супруги.
Шаг 4. Если все предыдущие шаги кажутся вам слишком трудоемкими, попробуйте совершить какой-то подвиг и просто получить герб от власти. Скажем, Диогу Кан, продвигаясь на юг вдоль африканского побережья, достиг Анголы и там поставил два каменных столба с гербами португальского королевства, так называемых падрана. Ему был дарован герб, где эти два столба с гербами и присутствовали. А Васко (Вашку) да Гама получил дополнение в родовой герб да Гама.
Предположим, вы представитель знати в XIII веке и хотите сделать родовой герб. Для этого вам необходимо выполнить следующие действия:
Шаг 1. Найдите того, кто разбирается в создании гербов, — клирика, епископа, архиепископа или просто сельского священника — в зависимости от вашего статуса. Обратиться к герольду в XIII веке у вас, скорее всего, не получится, если у вас нет собственного.
Шаг 2. Определите со служителем церкви, хотите ли вы гласный герб. Если ваша фамилия Львов или Львова, то огромные шансы получить в герб восстающего льва (то же самое касается Зайцевых, Мышкиных и так далее). В любом случае герб будет прост.
Шаг 3. Скорее всего, в вашем гербе будет всего одно поле, поэтому, если вы хотите увеличить количество полей, надо либо унаследовать еще какую-то сеньорию, либо вступить в брак. В таком случае на первое по почетности место встает герб супруга, а на второе — супруги.
Шаг 4. Если все предыдущие шаги кажутся вам слишком трудоемкими, попробуйте совершить какой-то подвиг и просто получить герб от власти. Скажем, Диогу Кан, продвигаясь на юг вдоль африканского побережья, достиг Анголы и там поставил два каменных столба с гербами португальского королевства, так называемых падрана. Ему был дарован герб, где эти два столба с гербами и присутствовали. А Васко (Вашку) да Гама получил дополнение в родовой герб да Гама.
👍82❤17🔥11🥰5💯3🤔1
Секс в эпоху Каролингов
Сексуальные отношения вне брака и вне конкубината в эпоху Каролингов считались грехом. Августин в своих сочинениях, посвященных супружеству, сформулировал позицию, которая утвердилась в Каролингскую эпоху и позже. Согласно ей, церковный брак тоже был греховным, но все-таки для мирянина составлял минимальный грех.
По подсчетам современных ученых, до 85% населения Каролингской империи состояло в той или иной форме брачных отношений. Тем не менее в обществе царили свободные нравы. При желании можно было найти много партнеров, и на это смотрели сквозь пальцы. Количество добрачных сексуальных связей было велико, и часто люди женились, уже вступив в сексуальную связь. Известно, что Карл Великий не выдал замуж ни одну из своих дочерей, но у каждой из них рано или поздно появились любовники, с которыми они подолгу жили вместе.
В Каролингскую эпоху педофилию не рассматривали как отдельное явление, взрослые люди могли вступать в сексуальную связь с детьми, и особенно часто это происходило в монастырях, где практиковались отношения ученичества и учительства. Есть тексты, которые прямо говорят о сексуальных отношениях взрослых и детей в то время, например «Видение Веттина». Церковь все время пыталась бороться с подобными контактами, в том числе гомосексуальными, в монастырях, но без особого успеха.
В эпоху Каролингов контрацепция и аборты также считались грехом. Но люди все равно предохранялись, например, отварами, рецепты которых в то время знали не только колдуны и знахари, но и приходские священники. Как именно делали аборты в Средние века, нам неизвестно. Ясно лишь, что это точно происходило и что обычно учитывались сроки: аборт в первые недели считался не таким тяжким преступлением, как более позднее прерывание беременности.
В пенитенциалиях можно найти много наказаний за обладание наложницами и любовницами — так в Средние века церковь стремилась поставить под контроль сферу сексуальной жизни. С церковной точки зрения идеал — это очень строгий церковный брак, когда сексом можно заниматься только для продолжения рода, причем участникам надлежит использовать только определенные позы, а какие-то сексуальные отклонения недопустимы. За недопустимые по мнению церкви формы сексуальных контактов предусматривалось наказание — покаяние. Так, за анальный секс могли назначить семь лет покаяния с очень строгими ограничениями по питанию и жестким режимом молитв.
Сексуальные отношения вне брака и вне конкубината в эпоху Каролингов считались грехом. Августин в своих сочинениях, посвященных супружеству, сформулировал позицию, которая утвердилась в Каролингскую эпоху и позже. Согласно ей, церковный брак тоже был греховным, но все-таки для мирянина составлял минимальный грех.
По подсчетам современных ученых, до 85% населения Каролингской империи состояло в той или иной форме брачных отношений. Тем не менее в обществе царили свободные нравы. При желании можно было найти много партнеров, и на это смотрели сквозь пальцы. Количество добрачных сексуальных связей было велико, и часто люди женились, уже вступив в сексуальную связь. Известно, что Карл Великий не выдал замуж ни одну из своих дочерей, но у каждой из них рано или поздно появились любовники, с которыми они подолгу жили вместе.
В Каролингскую эпоху педофилию не рассматривали как отдельное явление, взрослые люди могли вступать в сексуальную связь с детьми, и особенно часто это происходило в монастырях, где практиковались отношения ученичества и учительства. Есть тексты, которые прямо говорят о сексуальных отношениях взрослых и детей в то время, например «Видение Веттина». Церковь все время пыталась бороться с подобными контактами, в том числе гомосексуальными, в монастырях, но без особого успеха.
В эпоху Каролингов контрацепция и аборты также считались грехом. Но люди все равно предохранялись, например, отварами, рецепты которых в то время знали не только колдуны и знахари, но и приходские священники. Как именно делали аборты в Средние века, нам неизвестно. Ясно лишь, что это точно происходило и что обычно учитывались сроки: аборт в первые недели считался не таким тяжким преступлением, как более позднее прерывание беременности.
В пенитенциалиях можно найти много наказаний за обладание наложницами и любовницами — так в Средние века церковь стремилась поставить под контроль сферу сексуальной жизни. С церковной точки зрения идеал — это очень строгий церковный брак, когда сексом можно заниматься только для продолжения рода, причем участникам надлежит использовать только определенные позы, а какие-то сексуальные отклонения недопустимы. За недопустимые по мнению церкви формы сексуальных контактов предусматривалось наказание — покаяние. Так, за анальный секс могли назначить семь лет покаяния с очень строгими ограничениями по питанию и жестким режимом молитв.
❤55👍40🍓11🤯7👎3🤣3😍2🔥1