Людовик I Благочестивый
Ч.2

На первое десятилетие имперского правления Людовика приходится период всеобщего благоденствия: прекратились бесконечные кровавые завоевания, не было внутренних распрей, культура процветала, христианство распространялось вширь и вглубь, языческие вожди просили Людовика о крещении, духовенство неустанно боролось за собственное нравственное очищение — идиллия, одним словом.

Людовик воспринимал свое правление как особую миссию, возложенную на него Богом. Он должен был вести вверенный ему народ к спасению, должен был предуготовить его к Страшному суду. Он царствовал, следуя неким высшим правилам, сформулированным на основе христианских ценностей, очень часто в ущерб реальной политике. Он стремился быть идеальным правителем, справедливым, благоразумным, воздержанным и милосердным. Людовик осознавал себя главой христианского Запада, но при этом считал себя грешником (ибо власть есть грех), а потому ввел в политическую культуру эпохи практику публичного покаяния.

Позднейшие историки, мягко говоря, невысоко оценивали Людовика, считали его слабым, управляемым, слишком мягким, особенно по сравнению с отцом. Но для современников он был именно благочестивым, совершенно особым государем, подобным великим правителям древности — императору Феодосию и царю Давиду.

Заняв отцовский трон, он начал по всей империи жестко реформировать церковь, особенно монашество, повсеместно унифицируя литургию, насаждая правила святого Бенедикта, повышая моральный облик монахов за счет усиления аскетизма. Он полагал, что монашество — это соль земли, что именно оно дает всем подданным наглядный пример праведной жизни — той жизни, которая только и может привести к будущему спасению. В идеале каждый представитель духовенства должен был примерить на себя монашеский образ жизни. Поэтому император продолжил квазимонашескую реформу канониката, начатую еще предшественниками.

Такая политика неизбежно приводила к тому, что духовенство в широком смысле слова стало осознавать себя главной опорой общества и государства. Уже в 820-х годах епископат уверенно выходит на первые позиции. Из слуг государя епископы медленно, но верно превращались в его наставников, и Людовик нисколько не сопротивлялся этому обстоятельству.

В 818 году умерла королева Ирменгарда, первая супруга Людовика, от которой у него было трое законных сыновей: Лотарь, Пипин и Людовик. За год до ее смерти император составил собственное политическое завещание, так называемое Ordinatio imperii. В этом документе он постарался максимально полно реализовать идею политического единства христианской империи. Главным наследником был объявлен Лотарь, он также получил титул императора и был назначен соправителем. Младшим сыновьям достались хотя и важные, но окраинные территории: Пипину — Аквитания, а Людовику — Бавария. Причем оба «подкороля» были крайне ограничены в своих правах в пользу Лотаря. Это было неслыханное новшество, вступавшее в прямое противоречие с традиционным принципом наследования, согласно которому все законные наследники получали примерно равные доли. Однако попытка поставить идею выше традиции провалилась, и виноват в этом оказался сам Людовик.

В 819 году он женился на Юдифи из знатного баварского рода, женщине умной, волевой и крайне амбициозной. В 823 году у них родился сын, будущий Карл Лысый. Юдифь стала добиваться пересмотра условий Ordinatio imperii с таким расчетом, чтобы Карл получил полноценное наследство. К концу 820-х годов Людовик переписал завещание. И это решительно никого не устроило: ни принцев, у которых многое отняли в пользу младшего брата, ни епископов, которые усмотрели в этом отказ императора от своей высшей миссии. Далее началась череда переделов и внутренних смут. В 833 году старшие сыновья даже свергли Людовика с трона и устроили над ним публичный суд. Прошло меньше года, и он вернулся на трон. Но… продолжил делать то же самое: снова и снова делил королевство, заключал альянсы в пользу Карла и в ущерб Пипину с Людовиком Немецким, а ведь именно они помогли ему вернуться к власти, буквально отбив отца у Лотаря.

Каролингская и Византийская империи в 814 году

Хотя жители самой Византийской империи никогда не переставали называть себя «римлянами» (греч. Ῥωμαῖοι), начиная с коронации Карла Великого хронисты и литературные источники из Западной Европы отрицали римское наследие Восточной империи, называя её жителей «греками». Идея этого переименования заключалась в том, что коронация Карла Великого не означала разделения (divisio imperii) Римской империи на Западную и Восточную или восстановления (renovatio imperii) старой Западной Римской империи. Скорее всего, коронация Карла Великого была передачей (translatio imperii) римской империи от греков на востоке к франкам на западе. Для современников в Западной Европе ключевым фактором легитимации Карла Великого как императора (помимо папского одобрения) были контролируемые им бывшие римские земли (Галлия, Германия и Италия, включая сам Рим), которые, как считалось, были покинуты восточным императором, и его правление там как истинного императора.

Хотя коронация Карла Великого была явным отказом от притязаний восточного императора на всемирную власть, сам правитель франков, похоже, не был заинтересован в конфронтации. Лев III просто даровал ему титул «император», в письме в Константинополь в 813 году Карл называл себя «императором и августом, а также королём франков и лангобардов», отождествляя императорский титул с уже имевшимися у него королевскими титулами в отношении франков и лангобардов, но не римлян. Таким образом, его императорский титул можно было рассматривать как констатацию факта, что он был королём более чем одного королевства и приравнивание титула императора к титулу царя царей, а не как узурпацию власти византйиского правителя.

В ответ на принятие Карлом императорского титула византийские императоры (которые раньше просто использовали слово «император») для демонстрации превосходства приняли полный титул «император римлян». Для византийцев коронация Карла Великого была отказом от их предполагаемого миропорядка и актом узурпации. Хотя император Михаил I Рангаве в конце концов уступил и признал Карла Великого императором и «духовным братом», тот не был признан римским императором, и его империя рассматривалась как ограниченная его реальными владениями (как таковая, не универсальная), а не как нечто, что переживёт его (в византийских источниках его преемники называются «кесарями», а не императорами).

После коронации Карла Великого начались дипломатические переговоры с Ириной. Обсуждаемые условия неизвестны, а сами переговоры шли медленно, но, похоже, в 802 году Карл Великий предложил Ирине брак и объединение двух империй. Однако план провалился, поскольку послание прибыло в Константинополь в тот момент, когда Ирина была свергнута и сослана новым императором Никифором I.

Дорогие подписчики, пришли новые донаты от анонимов! Огромное спасибо за столь щедрые пожертвования. Такая помощь всегда помогает и мотивирует. Буду продолжать развивать канал и радовать вас новыми постами.


Если кому не жалко подкинуть монету, всех приглашаю по адресу:
https://www.donationalerts.com/r/medieval_notes

Идеал красоты женского тела в средние века

Средневековые авторы уделяли особое внимание той части женского тела, которая и в наше время привлекает повышенное внимание общества (включая легионы эволюционных психологов) —а именно к грудям. Если вы, с волнением ожидаете рассказов о пышных грудях, выпирающих из декольте платьев, то этого не будет. Средневековые мужчины единодушно восхищались исключительно небольшими женскими грудями, также обязательно белоснежными. Матвей Вандомский превозносил «изящные»
полушария Елены Троянской, что устроились «скромно у нее на груди». Между тем у Гальфреда Винсальвского груди идеальной красавицы подобны драгоценным каменьям и «горсть их легко вмещает». Гильом де Машо, добавив больше прилагательных в описание груди молодой женщины, тем не менее не преминул подчеркнуть, что хотя они «белы, тверды, сидят
высоко, заострены и округлы», они также «достаточно малы», вероятно, указывая этим на то, что в идеале им полагалось бы
выдаваться чуточку поменьше. Интерес к маленькой груди показателен, ведь этому идеалу также было проще соответствовать женщинам из богатых слоев общества, которые могли отказаться от грудного вскармливания.

Большинство матерей Средневековья, несомненно, сами кормили своих детей грудью, а состоятельные женщины могли нанять кормилиц. Дамы из богатых и знатных родов, в том числе королевских, просто бинтовали свои набухшие молоком груди, чтобы они поскорее опали и ужались до прежних размеров, а кормить грудью своих кричащих младенцев поручали женщинам из числа простолюдинок. Приглашение кормилицы было предпочтительным средством для того, чтобы сохранить малый размер грудей.

Пусть современная культура не всегда разделяет интерес
средневековых авторов к маленькой женской груди, мы определенно склонны соглашаться с ними в вопросе размеров талии. В Средневековье предпочитали талии потоньше, хотя
авторы того времени не балуют нас подробными описаниями этой части тела. Матвей Вандомский уверял своих читателей, что Елена Троянская «была узка в талии». А позже Гильом де Машо обрисовывал фигуру красавицы в следующих выражениях: «пропорционально сложена… пышна телом, высока,
осанкою пряма и усладительна для взора, стан гибкий, грациозна и в талии стройна». Если пожелания видеть красавицу одновременно и «полноватой телом», и «стройной в талии» кажутся нам немного противоречащими друг другу, то противоречие это легко разрешится, когда взгляды автора и читателя продолжат обзор воображаемой женской фигуры. Миновав талию, они опустятся, согласно Матвею, на «соблазнительный животик». Современному читателю недолго впасть в заблуждение, что речь идет о плоском животе под стать тонкой талии Ничуть не бывало! Матвей и другие авторы говорят об удовольствии созерцать округлый, несколько «выдающийся вперед» живот, что отсылает нас к строке Машо о «пышнотелой» красавице. В других текстах предпочтение отдавали животику мягкому или пухлому. В произведениях, где поэты отдельно не упоминали живот, они обычно описывали удлиненные станы возникавших в их воображении красавиц. 

А что насчёт ног? Ноги красавиц, и здесь авторы предпочитали рассматривать их поделенными на две
составляющие. Первая из них — бедра, которым, по всеобщему мнению, надлежало быть «объемными», «четко очерченными, хорошего сложения». Любопытно, что иногда предпочтительность полных бедер воспринимается как завуалированный намек на гениталии. Матвей, например, упоминает «сладкие венерины чертоги… сокрытые» «торжественным соприлежаньем сфер», то есть сокрытые бедрами. Такое описание пришлось бы весьма к месту в эротическом дамском романе, а заодно напоминает нам, что, хотя в теории подобные описания красоты женского тела несколько академичны, они все же несут в себе сексуальный заряд. Как тогда, так и сейчас,если авторы пытаются объяснить, что такое красота, то они хотят, чтобы их читатели поверили в предлагаемое описание и признали, что эти авторы несомненно знают толк в женских прелестях.

Икона «Архангел Михаил»

Крупная икона (110 × 80 см), написанная, вероятно, в Константинополе, изображает архангела Михаила Великого Таксиарха (Чиноначальника) со скипетром и сферой мира, увенчанной крестом, инициалами Χ Δ Κ («Христос Праведный Судия») и изображением льва. Этот образ представляет один из совершенных примеров Палеологовского ренессанса. Основой его содержания была античная модель, которую византийские художники никогда полностью не забывали, но в определенные исторические моменты обращались к ней как к ведущей. Одежды архангела испещрены золотым ассистом — отражением того самого божественного света, который, по Григорию Паламе, сообщается человеку. Лик архангела (трактованный очень индивидуально, почти портретно) выхвачен из тени ровным и глубоким свечением, одухотворяющим и преображающим материю. В образе архангела подчеркивается и его царственность (его атрибуты — те же, что у самодержца, воплощавшего верховную власть на земле), и впечатляющая монументальность.

Икона создана во второй половине XIV века, а находится сей экспонат в византийском музее, Афины.

Алименты в средние века

Есть источники, что в Венеции Позднего Средневековья пары из нижних слоев общества жили, в глазах церкви, «во грехе», пока не решали, что настала необходимость заключить брак. В тех случаях, когда приданое или дети не были большой проблемой, формальный брак мог быть не так важен. Мы располагаем примерами того, как пары с детьми не заключили формальный брак, и их положение не вызывало никаких проблем до тех пор, пока мужчина не бросал женщину и она не подавала в суд ради получения материальной поддержки. В одном таком деле женщина «в хорошем состоянии» приехала в Венецию, поскольку ее партнер обещал на ней жениться, и родила ему пять детей; мужчина был осужден за блуд и был обязан выплачивать определенную сумму на содержание детей, а также заплатить ей «за ее благопристойность»: эта сумма была бы достаточной, чтобы послужить приданым для заключения брака даже после потери девственности.

Торунские пряники

В Торуни пряник это известный на всю страну символ города, а пекарня Toruńskie Pierniki входит в число 20 самых узнаваемых брендов в Польше.

Пряники развивались в Европе в раннем средневековье, в XII и XIV веках, самое раннее в Нюрнберге. Обстоятельства благоприятствовали этому. Легкая доступность меда, а также пересекающиеся торговые пути обеспечивали доступ к пряностям, составляющим основу пряничного теста.

Подобные условия для развития этого ремесла существовали в Силезии, где важнейшим пряничным центром был Вроцлав, но существовало и множество более мелких: Свидница, Ныса, Ополе, Бжег и Рацибуж.

С середины 15 века вроцлавские купцы вели интенсивную торговлю с Нюрнбергом, старейшим пряничным центром Европы. Пряничники из силезских центров также установили тесные контакты с мастерами из Торуни, где пряничное ремесло живо и сегодня.


Чудесно пикантные и подслащенные медом пряники производились в Торуни еще в средние века — первые упоминания датируются XIV веком.

Есть одна интересная легенда, сейчас вам ее представлю.

Давным давно, еще в 14 веке, жил в Торуни один известный пекарь, пекарня которого славилась своим вкусным хлебом. И был у него молодой челядник по имени Миколай...

Однажды Миколай вышел на работу в очень болезненном состоянии, буквально еле стоял на ногах. Хотел было отпроситься у хозяина, но тот не отпустил, поскольку через день должно было быть воскресенье, день особо прибыльный для пекарни. Что поделаешь, пришлось Миколаю приступить к работе. Но, под воздействием горячки, он кое что попутал - вместо того, чтобы долить в муку воду, взял и влил мед из стоящего поблизости чана. Тесто вмиг потемнело, да еще и стало сладким. Наутро хозяин, увидав темное тесто, разнервничался и сказал, что прикажет челядника высечь и выгнать с позором с работы, если только потеряет по его милости хоть одного своего клиента. "Меня не интересует, что ты сделаешь с этим тестом. Можешь хоть обезьян из него лепить, но товар должен быть продан". И ушел.
Остался Миколай один в пекарне, пригорюнился. А руки сами собой потихоньку тесто раскатывают, вытягивают. Почему бы и нет, подумал он, и начал лепить из него забавных зверюшек - обезьян, лошадей, птиц... Потом положил все это в печь.

Испек, загрузил получившееся в корзину и отправился к костелу св.Яна, где начал проходящим мимо горожанам предлагать свой товар. А горожане, по случаю воскресного дня, выходили из костела с детьми. Те никогда не видели такого необычного хлеба, и сразу начали просить купить кому ослика, кому лошадку, кому еще какую дивную фигурку. А как только попробовали зверюшек, оказалось, что это не только красиво, но еще и сладко! Челядник быстро распродал всю корзину, а дети приходили и приходили и просили еще!
Когда пекарь узнал какое чудо чудное получилось из-за ошибки челядника, то пошел с ним на мировую. Попросил и дальше выпекать таких зверюшек, со своей же стороны пообещал обеспечить челядника работой до конца дней своих. С этого дня пекарня стала выпекать только сладкое печенье, в которое стали добавлять различные приправы - гвоздику, корицу, перец, имбирь, цедру лимонов и апельсинов.

Приправы появились в Европе со времен крестовых походов. Тогда велась бойкая торговля с Ближним Востоком. Но стоили приправы немало.

Жители города, не зная, как называть это сладкое печенье, стали говорить о нем - перченое печенье, иначе - перники (pierniki), поскольку вкус их действительно был слегка перченым и пряным ( а отсюда пошло русское слово - пряники). И, учитывая дороговизну приправ, пряники считались дорогостоящим деликатесом.
Миколая же можно считать изобретателем не только теста, но и необычных форм для выпечки этого теста. Со временем появились деревянные штампы, которые облегчили изготовление фигурок.

Богомилы в средние века

Богомильство — учение, возникшее на Балканах в X веке, во многом восходившее к религии манихеев. По представлению богомилов физический мир был создан низвергнутым с небес Сатаной. Человеческое тело было также его творением, а вот душа — все же даром благого Бога. Богомилы не признавали институт церкви и нередко выступали против светских властей, поднимая многочисленные восстания.

Университеты в средние века были мощнейшим инструментом культурной гомогенизации, зародившимся в эпоху Высокого Средневековья. Постепенно вырастая из школ логики, права и теологии XI–XII веков, эти международные образовательные центры к XIII веку уже приобрели почти современный вид: корпоративные организации, присваивающие ученую степень и руководимые педагогами, которые читают студентам лекции, осуществляют их воспитание и проводят экзамены. На географической карте университеты были разбросаны крайне неравномерно. Первенствовали Франция и Италия — как по количеству университетов, так и в том плане, что в них находились выдающиеся академические центры Средневековья — Париж как центр гуманитарных наук и теологии и Болонья как центр права.

Пиренейские королевства и Англия в XIII веке тоже имели свои университеты, но они далеко уступали по значению французским и итальянским. За пределами этого региона до 1350 года университетов не существовало. Следовательно, в XIII — начале XIV века всякий житель областей, не входящих в этот треугольник, то есть Германии, Скандинавии, Восточной Европы или кельтских стран, желавший получить официальное высшее образование, вынужден был проделать путешествие, скажем, из Дублина в Оксфорд, из Норвегии — в Париж, из Баварии — в Болонью.

Стефан Лексингтонский, совершивший в 1228 году инспекционную поездку по цистерцианским монастырям Ирландии, сетовал на преобладание в монастырской среде одного языка — ирландского, и предписал в будущем, «ежели они пожелают принять кого-либо из своих соплеменников в ряды братства, то должны озаботиться тем, чтобы прежде послать их в Париж или Оксфорд, либо в какой-нибудь другой славный город, где они смогут научиться грамоте, красноречию и приличному поведению».Установилось своего рода культурное господство метрополии. Большинство этих странствующих студентов по прошествии времени возвращались домой, самые удачливые достигали высоких церковных и политических постов у себя на родине. Таким образом, к 1300 году штатская элита латинского Запада формировалась на основе определенного образовательного стандарта. Представителей разных стран роднило сходство речевой культуры, интеллектуальных привычек, педагогических ожиданий и юношеских воспоминаний. К XIII веку великие отцы церкви, участвовавшие в управлении Европой, имели общую университетскую базу, заложенную в аудиториях Парижа и Болоньи.

Как этот процесс протекал на практике, демонстрирует пример Дании. В эпоху викингов, то есть в IX, X и XI веках, датчане представляли собой племя язычников, неграмотных разбойников и торговцев. Их регулярные набеги внушали ужас латинским народам Западам. На протяжении конца X и XI века при поддержке датских королей постепенно происходил процесс обращения датчан в христианскую веру, что способствовало их интеграции в христианский мир. К 1100 году в Дании насчитывалось восемь епархий, в 1104 году одна из них, Лундская, получила статус архиепископства, завершив таким образом процесс формирования стандартной церковной иерархии в этой части Скандинавии. Введение христианского обряда и становление в Дании церковной организационной структуры послужили предпосылкой для ее более глубокой культурной интеграции начиная с XII века. Один вдумчивый наблюдатель, немецкий летописец Арнольд Любекский, в труде, датриуемом примерно 1200 годом, подметил те пути, которыми датчане «приспосабливались к другим нациям». Среди таких вещей, как заимствование немецкого костюма и характерной для феодальной Европы практики конного боя, он выделяет интеллектуальное паломничество: «Они также отличаются высокой грамотностью, поскольку знать посылает своих сыновей в Париж, не только затем, чтобы получить должность в Церкви, но и за наставлениями в мирских делах. Там они постигают искусство письма, местного языка и практикуются в гуманитарных науках и теологии. В самом деле, благодаря своему знанию языка они не только отлично владеют логикой, но и превосходно знают каноническое и гражданское право, необходимое для осуществления религиозной деятельности».

Между серединой X и серединой XIV века католический мир почти удвоился в размерах, и хотя эта религиозная экспансия не всегда подразумевала завоевание или иммиграцию, часто это оказывалось именно так. На Пиренеях, в государствах крестоносцев Восточного Средиземноморья и во многих районах Восточной Европы включение новых территорий в сферу господства Римской церкви сопровождалось формированием новой военной и клерикальной элиты и расселением городских и сельских колонистов. В результате произошли изменения в самой географии власти. Те области, которые прежде страдали от язычников или мусульманских набегов, сами теперь стали источником агрессии. Гамбург, чьи поля еще в 1110 году были разграблены славянами-язычниками, в XIV веке уже являлся одним из ведущих городов ганзейской лиги, чьи купцы создали по всему Балтийскому побережью целую цепь немецких торговых христианских городов. Нижняя Эльба более не являлась зыбкой границей, а превратилась в оплот обширной торговой системы от Лондона до Новгорода.

Похожим образом сарацины, в X веке беспрепятственно совершавшие набеги на Тирренское побережье, в 1104 году поднялись вверх по Арно и сожгли Пизу. Однако вскоре пизанцы уже сражались с мусульманами на их территории — в городах Сицилии и Африки. В 1087 году большой отряд пизанцев, амальфианцев и генуэзцев разграбил североафриканский порт Аль-Махдия и истребил его жителей. Отчасти плоды грабежа были использованы на украшение пизанского собора Девы Марии и строительство церкви св. Сикста в Кортевеккии. Вчерашние жертвы сегодня становились хищниками. Барселона в 985 году была разграблена прославленным кордовским полководцем Аль-Мансуром, но к середине XIV века каталонцы уже правили целой средиземноморской империей. По всей границе латино-христианского мира решительные изменения претерпевала модель взаимоотношений палач-жертва. Такие города, как Гамбург, Пиза и Барселона, перестали быть приграничными и превратились в процветающие центры колонизации и торговой активности.

С XII века немцы активно вовлекали в сферу католического влияния Балтийский регион, опираясь на свой оплот — Любек. Из устья Траве немецкие экспедиционные войска почти ежегодно совершали морские походы, стремясь создать на Балтике «кайму» немецкого христианского влияния, которая со временем протянулась от Любека до Финляндии. В этом процессе принимали участие и датский и шведский флоты. Время языческих полчищ, рыщущих по Балтике в поисках добычи, миновало. Точно так же, как владычество мусульман на Средиземноморье, было оттеснено и господство язычников на Балтийском море. Одной из отличительных черт Высокого Средневековья как раз и стало установление господства на морях христианских флотов.

Безносый безумец с отрезанным языком у престола крупнейшей империи. Согласитесь звучит необычно, но именно таким был император Юстиниан II – одна из неоднозначных фигур в истории Византии.

Как же так получилось? Всегда ли он был таким? Давайте начнём по порядку и перенесёмся в прошлое. Вторая половина 7 века, тогда шла успешная экспансия арабов и молодого ислама. К 678 году, арабы успели побывать у Константинополя, осадив его. В то же время, на других направлениях было всё также печально, южане успешно продвигались на запад и захватывали Северную Африку, а на севере Византия терпела поражения от нашествия славян и булгар. Ещё совсем молодой Юстиниан II успел это увидеть будучи ребёнком, что оказало на него определённое влияние. Взойдя на престол в 16 лет, юноша оказался брошен в жестокую придворную борьбу аристократов.

В процессе закрепления своего авторитета в постоянных интригах, он уверовал, что избран судьбой и ему суждено возродить Рим во всем его великолепии.
Начав военную кампанию в Армении вскоре после занятия трона, Юстиниан навлёк на себя гнев правителя Омейядского Халифата Абд-аль-Малика, который в ответ на это увеличил дань для Византии в обмен на мир. Этим всё не закончилось. В 689 и 690 годах Юстиниан вёл войну с болгарами, незадолго до того утвердившимися на Дунае в стране, уже густо заселённой славянами. Пленных славян Юстиниан II переселил в Малую Азию и образовал из них войсковое соединение в 30 тысяч человек, за что в конечном счёте ему пришлось заплатить большую цену. В 692 году император начал войну против Халифата, но был разбит в битве при Себастополисе. Поражение было следствием измены части приведённых им с собой славян, которых он до этого благополучно депортировал. В ответ на это Юстиниан велел перебить и тех славян, которые остались верны ему.

Оставлявшая желать лучшего реализация планов, обернулась тем, что популярность императора падала как среди простого народа, так и приближенных аристократов. В конечном счёте полководец Леонтий сверг его. Символическим ритуалом свержения также стало отрезание носа и языка. Юстиниан был сослан в Крым. Однако это не помешало ему сбежать из ссылки и заручиться поддержкой болгар. В 705 году он оказаться у стен Константинополя. Все изменники были казнены. Юстиниан щедро отблагодарил, союзника - болгарского хана Тервела и даже присвоил ему звание цезаря. Впрочем, в 708 году император уже решил напасть на болгар. Юстиниан проиграл Тервелу в битве при Анхиало, но и это не стало его концом.

А если вам понравилось и хотите больше подобного контента по истории средних веков и античности, то вам к нам! Подписывайтесь на канал Свадийский сержант. У нас вы найдёте: статьи на историческую тематику, красивые арты, а также юмор по вселенной mount and blade

Дорогие подписчики! Вышло новое видео на нашем Ютуб канале. Решил затронуть весьма интересную тема повседневной жизни средних веков, постараюсь ответить на вопросы , что ели ? Что пили и как вели себя за столом люди в средние века. Что делали с обглоданной костью? Облизывали ли ложку, перед тем, как передать ее соседу? И как сморкаться, если перед тобой только скатерть?

https://youtu.be/T-J5x3noxWs?si=qYtyz1UBxI4b600b

Сладострастие вдовы в средние века

Образ похотливой вдовы встречается в средневековой культуре повсюду. В одной истории из «Сатирикона» Петрония вдова отправляется в усыпальницу оплакивать тело супруга, где встречает воина, которого приставили охранять тело распятого преступника, чтобы родственники не смогли забрать его. Пока же она занималась сексом с воином, тело преступника украли. Воин испугался наказания, и тогда вдова предложила вынуть тело ее мужа из могилы и прибить к кресту. Этот рассказ подсказывает, что даже убитые горем вдовы настолько сластолюбивы, что они отбросят горе и верность супругу ради первого встречного. Эта история появилась в сборнике exempla для проповедей и в других текстах, а также в фаблио под названием «Женщина, которая дала себя трахнуть на могиле мужа».

Повторный брак для вдов был допустим юридически, но некоторые клирики его не одобряли: идеалом была бы верность покойному супругу и целомудрие после того, как женщина исполнила свой долг по продолжению рода мужа.

Вообще средневековые люди полагали, как будто у женщины сексуальное желание меньше. Женщины могли быть так же похотливы, как и мужчины – если не больше; в литературе изображалось, как они изнуряют своих мужей. В одном французском фаблио повествуется о паре, которая пользовалась для обозначения секса эвфемизмом «покормить Гнедка». Жена так часто требовала секса от мужа, что он уже больше не мог: в итоге он испражнился в постель со словами «Зерно закончилось; теперь тебе придется довольствоваться отрубями».

Сладострастие вдовы было опаснее, чем желания девственницы, поскольку оно опиралось на опыт, а не только на воображение: его разбудил брак.

Головные уборы у супругов в постели, что они означают?

Иногда женщина изображена в головном уборе, а иногда голова покрыта у обоих супругов, как у Лоэнгрина и Эльзы на брачном ложе. Это только художественная условность, позволяющая обозначить их социальный статус(они супруги): это не значит, что люди действительно ложились спать в головных уборах.

Сражение Ланселота с Тристаном. Миниатюра XV века. Париж, Национальная библиотека.