В середине XII в. возникали постоянные миграционные волны с Запада на Восток, но значительной экспедиции не происходило. Небольшие группы рыцарей, часто объединенные узами родства или дружбы и (или) вассально-сеньориальными отношениями, отправлялись воевать в Восточное Средиземноморье против мусульман, и иногда они действовали по призыву папы и принимали обет крестоносца. Наряду с этим не прекращался поток пилигримов в Святую Землю. Двенадцатое столетие вообще считается золотым веком паломничества. Ведь в результате Первого крестового похода Гроб Господень и другие святыни стали более доступны христианам, а многие святилища на Востоке были восстановлены. К тому же возникшие в это время на Востоке франкские поселения и духовно-рыцарские ордена гарантировали безопасность паломникам. Все это и вызвало всплеск новых благочестивых путешествий. Известно, что некоторые из крупных паломничеств были вооруженными (например, такое путешествие в Иерусалим осуществил в 1172 г. саксонский герцог Генрих Лев), но средневековые тексты — как хроники, так и хартии — не проводят четкой границы между крестоносцами и паломниками, называя всех пилигримами (peregrini). Судя по всему, крестовый поход придал паломническому движению новое измерение, но не создал отдельно существующей традиции.

Граффити с изображением корабля в церкви Святого Николая в Блейкни. Англия, графство Норфолк

В  церкви Святого Николая в приморской деревне Блейкни в графстве Норфолк на колоннах вырезано около 40 кораблей. Сейчас они не так хорошо видны, но когда-то колонны были выкрашены в насыщенно-красный цвет и процара­пан­ные по краске силуэты судов были заметны сразу. Такие корабельные граффити встречаются во множестве прибрежных церквей Англии, а также в других местах на берегах Северного и Средиземного морей (и даже порой в глубине континента, вдали от побережий).
Скорее всего, такие рисунки были чем-то вроде запечатленной молитвы с просьбой о благополучном плавании или благодар­ностью за спасение в море. Морские странствия были очень опасны, многие корабли шли ко дну, и море­пла­ватели, а также их пассажиры стремились заручиться помощью высших сил, прежде всего своего главного патрона — святого Николая Мирликийского. У него в Средние века было много специализаций, одна из кото­рых — покрови­тельство мореходам и спасение тех, кто терпит корабле­крушение.

Уже в римских катакомбах сохранились граффити, в которых паломники, отправляющиеся морем на Святую землю, ходатайствуют о том, чтобы добра­ться туда живыми: «Святые души, молитесь о том, чтобы мы благо­получно пересекли море».

Корабли-граффити — это аналог корабельных моделей из воска, дерева или драгоценных металлов, которые прино­сили в храмы в благодарность святым. Моряки из городка Скегнесс, после того как им удалось пережить жестокий шторм, преподнесли в дар Эдмунду Мученику, одному из попу­лярнейших английских святых, большой корабль из воска. В Англии такие вотивы сегодня встречаются крайне редко, а вот в церквях Дании, где эта традиция жива до сих пор, сохранилось более 900 «церковных кораблей».

Трактиры, пивные и таверны в средние века

С развитием путешествий возникла потребность кормить путников в трак­тирах, тавернах и пивных; в основном речь шла об очень простой пище, а также вине и пиве. Пытаясь создать себе репутацию мест, где хорошо кормят и обслу­живают, таверны и трактиры состязались в умении предложить самый лучший табльдот (table d’hôte — «стол гостя» по-французски), то есть «ком­плексный обед». Меню а-ля карт появилось позднее и только в городах, потому что в понятие средневекового гостеприимства не входило право выбора для гостя. В самых первых городских закусочных поначалу гостям разрешалось подавать только «подкрепляющее» — бульон; именно от слова «подкрепляю­щее», restorative, и произошло слово «ресторан». Впрочем, таверны существо­вали не только для того, чтобы там есть, пить и отдыхать. В них можно было узнать новости из дальних краев, и это в эпоху, когда границы сообществ были очерчены очень строго и понятия «иноземец» или «чужак» могли применяться к жителю соседнего города или деревни, не говоря уже о жителе другой страны. Как и впоследствии кофейни XVII века в Англии и в Америке, средневековые трактиры и таверны обслуживали посетителей из самых разных сословий. Среди них были и путники, пришедшие издалека.

На изображении: сцена в таверне. Миниатюра из манускрипта. Генуя, конец XIV века

History Group - настоящий паблик для ценителей истории, ее крутых поворотов, великих и печальных моментов из нашего прошлого.

Подпишись.

И помните:
"История— свидетельница веков, факел истины, душа памяти, наставница жизни."(Цицерон)

Молитвенник. Нидерланды, 1480–1490-е годы

Во многих рукописях, украшенных маргиналиями, священные тексты и образы со всех стороны окружены мирскими, пародийными и непристой­ными сюже­тами. Вот Христос, окруженный апостолами, протягивает кусок хлеба преда­телю Иуде — и тут же на полях мы видим осла в папской тиаре, а из его раз­двоенного хвоста высунулся музыкант. На другой миниатюре в центре листа воины царя Ирода закалы­вают несчастных вифлеемских младенцев, а на полях среди декоратив­ных зарослей скачут шуты в колпаках. В инициале (Инициал (буквица) — первая буква книги или главы, которая изображалась крупнее и укра­шеннее остальных. В средневековых рукопи­сях в инициалы часто вписаны фигуры или целые сценки — от поединков между чело­веком и хищными монстрами до эпизодов из библейской истории или житий святых) волхвы приносят дары младенцу Иисусу — на полях две обезьяны-всадницы готовы сойтись в паро­дийном турнире. В инициале палачи заживо снимают кожу с апостола Вар­фоломея — на полях полуодетый епископ разгуливает на ходулях.

Столь тесное соседство на страницах средневековых рукописей евангельских сцен и пляшущих обезьян, алтаря и зада было дозволено потому, что между центром листа и его окраина­ми существовала четкая иерархия. Вряд ли какому-то мастеру пришло бы в голову изобразить посредине листа громад­ного гибрида-«кентав­ра», а на полях, на цветоч­ном лугу или среди плясунов и жон­глеров, скажем, крошечную Троицу. Маргиналии знали свое место, и потому им столь многое дозволялось. Священные слова и образы — в центре; коловра­щение форм, нагота и пародия — по окраинам.