Аллегория Арифметики. Гравюра из «Жемчужины философии» Грегора Рейша, 1503 год.
Справа на переднем плане Пифагор использует счетную доску с жетонами.


Счётные  жетоны появились в Средневековье и первоначально служили для ариф­­метических подсчетов на раз­линованных досках, в том числе в бух­галтерии. Появление их связано с именем Герберта Аврилакского (ок. 946 — 1003) — будущего папы римского Сильвестра II. Имен­но он рекомендо­вал использовать для счета на досках специальные квазимо­неты с римскими цифрами или особыми числовыми знаками — апексами. Так появились счет­ные жетоны, их тоже изготовляли чеканщики денег.

Во многих странах жетоны использовались в качестве мелкой размен­ной моне­ты. С появлением первых банков в Италии в XIII веке они активно применялись банкирами, менялами и купцами. Часть французских счетных жетонов чекани­лась на государственных монетных дворах, и на их аверсе часто выбивались королевские портреты. Такие жетоны сложно было отличить от обычных мед­ных денег — вероятно, они обращались наряду с ними. В Германии жетоны активно использовались в карточных играх как замени­тели денег, подобно современным фишкам в казино.
За несколько веков в разных частях Европы были отчека­нены тысячи вариаций жетонов самого разного вида и из всевозможных материалов: сплавов меди, бронзы, латуни, жести, низкопробного серебра, а сувенирные — даже из золо­та. Счетные жетоны просущество­вали вплоть до XIX века, когда в Евро­пе повсе­местно научились считать в столбик и в уме.

Средневековые военные рюкзаки, Франция, 1380-1400 гг.

Это уникальная миниатюра на которой сержанты выносят оружие из укрепленного города. Смотрите: двое из них носят что-то вроде рюкзаков, к которым привязаны связки арбалетов и луков. В рюкзаках, вероятно, было что-то, связанное с этим оружием - мотки тетивы, жир и воск, возможно, какие-то компоненты стрел и болтов. Готовые стрелы и луки лучше перевозить в сундуках и бочках, а также в сумках и корзинах, если вы спешите.
Мы не видим ничего похожего на эту сцену в искусстве других периодов - это очень важный источник!

Миниатюра из «Книги об охоте» Гастона Феба. XV век

Обратим внимание на этой миниатюре на социальные подоплёки. На  миниатюре XV века, иллюстрирующей пир из «Книги об охоте» Гастона Феба  , изображены два типа персонажей: во-первых, оживленно жестикулирующая «прислуга», люди из народа — лакеи, конюхи, прочие слуги, одетые в сукно, во-вторых, сеньор и его окружение в меховых и бархатных одеждах, жесты их неторопливы и степенны. Повадки и «линии» первых, часто плечистых, круглолицых, пузатых, противопоставляются манерам и внешности вторых, сидящих за отдельным столом: у сеньора и его свиты стройные фигуры, затянутые пояса, удлиненные лица. Что это — тяжеловесность людей из народа и изысканное изящество знати? Это подтверждают их манеры: слуги и лакеи «прожорливы», сидят прямо на полу, отрывают куски мяса руками, едят с одной тарелки, пьют из бочонка, закидывая голову. Это, вероятно, говорит о богатстве хозяина, но и о народной простоте и невоспитанности. В их жестах сквозит жадность, как и во всем облике — тяжесть. А сеньор, сидящий за вы­соким столом, пользуется столовыми приборами, берет пищу сдержанно, отправляет в рот маленькие порции и как будто отодвигает от себя блюдо, чтобы не съесть лишнего. Справа от него другой персонаж делает запре­щающий жест — возможно, это врач, дающий советы и проповедующий воздержание.

Третий крестовый поход
Ч.1

Осенью 1187 г. весть о поражении крестоносцев в Святой Земле достигла Запада, и уже 2 октября папа Григорий VIII выпустил буллу. В ней он прежде всего откликнулся на поражение при Хаттине — о падении Иерусалима латинская Европа узнает только в конце октября 1187 г. Едва ли не самое эмоциональное из всех написанных по поводу крестовых походов папских посланий, булла получила название по первым словам текста, описывающего реакцию западных христиан на события, происходившие на латинском Востоке: «Услышав о суровом и страшном (Audita tremendi) суде, которым рука Господа поразила землю Иерусалима, мы и братья наши были охвачены таким ужасом и исполнены такими печалями, что едва знали, что предпринять…» Булла живо и ярко рисует печальный исход битвы при Хаттине: захват иерусалимского короля, казнь тамплиеров и госпитальеров, взятие в плен и жестокое убийство клириков и мирян. Папа горько оплакивал утрату драгоценной реликвии — Честного Креста, а также резко осудил раздоры между европейскими государями и князьями, приводящие к расколу христианского мира. Суровый суд Бога, по мнению Григория VIII, не случаен: христиане как Запада, так и латинского Востока, совершили немало грехов и потому лишились Иерусалима — теперь они должны покаяться и обратиться к благочестивым деяниям. Таким делом папа считает новый поход в Святую Землю. Он призывает мирян беззаветно сражаться за веру и следовать примеру библейских Маккавеев, которые принесли в жертву борьбе за ветхозаветный закон не только все богатства, но и сами свои жизни. Будущим участникам крестового похода папа, как всегда, обещает полное отпущение грехов и райское воздаяние в загробном мире.

Дело проповеди новой экспедиции на Восток поручается известному французскому прелату Анри де Марси, епископу Альбано, который прежде всего стремится установить мир в Европе, что всегда являлось условием успешного крестового похода. Склонив германского императора Фридриха Барбароссу примкнуть к экспедиции, проповедник предпринимает отчаянные попытки уладить ссоры английского короля Генриха II Плантагенета со своим сыном Ричардом Львиное Сердце, поддерживающим французского монарха, и в конце концов ему удается убедить последних взять крест. Извлекая урок из битвы при Хаттине, монархи Англии и Франции желают мобилизовать все население своих стран для участия в походе и для этого решаются на неслыханное нововведение, т. н. саладинову десятину — 10 %-ный фискальный налог с движимого и недвижимого имущества, который были обязаны выплачивать те, кто не принимал обет крестового похода.

Уже начиная с 1188 г. западноевропейские правители отправляются в крестоносную экспедицию, выбирая преимущественно морской путь к Святой Земле. Только Фридрих I Барбаросса, — ему немецкий астролог предсказал «смерть от воды», что император «принял близко к сердцу и ничуть не забыл» — идет по «Военной дороге» во главе самого многочисленного войска. Переход его армии через балканские провинции Византии поначалу сопровождался настоящими военными действиями против греков, а затем, заключив мир с византийским государем Исааком II Ангелом, Фридрих I быстро прошел по Анатолии. Но после успешного разгрома турок у Иконии в мае 1190 г. император утонул при переправе через мелкую реку в Киликии, тем самым оправдав пророчество.

Короли Англии и Франции приняли крест в 1188 г., но только в 1190 г. Ричард Львиное Сердце и Филипп II Август отправились в Геную и Марсель и дальше на Сицилию, где провели зиму. Тем временем вести о том, что деспот Кипра Исаак Комнин дурно обошелся с выброшенными во время бури на берег Кипра крестоносцами, побудили Ричарда Львиное Сердце при помощи Ги де Лузиньяна, известного французского рыцаря и короля Иерусалима (1186–1192), захватить этот остров, ставший на долгое время надежной базой латинян. Так были заложены основы Кипрского королевства, в котором будет править династия Лузиньянов.

На изображении: флот Филиппа II Августа в Третьем крестовом походе. Миниатюра Жана Коломба из книги Себастьена Мамро «Походы французов в Утремер» (1474)

Конфликты династии Палеологов 🙊

P.S. давненько мемов не было

Третий крестовый поход
Ч.2

Главным событием Третьего крестового похода была осада Акры, длившаяся два года (1189–1191). В течение этого времени христианские отряды поодиночке приходили к стенам приморского города, но никогда не объединяли своих сил. В осаде перевес получали то итальянцы — прежде всего Венеция, Генуя, Пиза, то немцы, французы или англичане — в зависимости от того, какой из народов в этот момент численно преобладал. Наконец, в июле 1191 г. к осаждавшим присоединились французский и английский короли, к Акре прибыл и австрийский герцог Леопольд V. Приход христианских государей существенно не поменял ситуации, так как им не удалось выработать общий план действий. А долговременная осада оказалась чрезвычайно трудной для крестоносцев, которые страдали от непривычного климата и болезней, уносивших сотни жизней людей. Эти потери побудили немецких пилигримов создать около Акры госпиталь для лечения раненых и больных, находившийся под покровительством церкви Св. Марии в Иерусалиме — так было положено начало будущему Тевтонскому ордену. Ситуация в армии была весьма напряженной и из-за постоянных раздоров английского и французского королей, отношения которых были близки к разрыву. Вскоре после взятия Акры Филипп II Август возвращается в Европу. Единственным руководителем крестового похода остается Ричард Львиное Сердце.

Вопреки всем сложностям армия крестоносцев одержала несколько блистательных побед над Саладином при Арсуфе (сентябрь 1191) и Яффе (август 1192). Поразительно, но боевые действия становятся поводом для установления рыцарских отношений между Ричардом I и Саладином, который передает королю свежую воду и фрукты во время его болезни, а когда узнает о гибели его боевого коня, посылает взамен другого. Контролируя утраченный христианами Иерусалим, Саладин также разрешает прибывшим в это время в Святую Землю паломникам беспрепятственно посещать Гроб Господень, но в конце концов в результате Третьего крестового похода священный город все же остается в руках мусульман. Его возвращение будет и впредь целью крестового похода. Несмотря на то что Иерусалимское королевство фактически прекратило свое существование, символически важный титул иерусалимского короля переходит от Ги де Лузиньяна сеньору Тира Конраду Монферратскому. 2 сентября 1192 г. между крестоносцами и мусульманами было заключено перемирие, по которому франки получили лишь узкую прибрежную полосу от Тира до Яффы и договорились о свободном проходе паломников в Иерусалим для поклонения святыням.

В результате событий Третьего крестового похода было воссоздано государство латинского Востока, столицей которого стала отвоеванная у мусульман Акра. Это т. н. Второе Иерусалимское королевство просуществует еще примерно столетие, вплоть до утраты Акры 1291 г. — события, которое будет кульминацией завоевательных походов мамлюков на Востоке. Таковы итоги крестоносной деятельности этого столетия.

На изображении: осада Акры крестоносцами

Миниатюра из «Декамерона» Боккаччо, 1432 год.

Это сюжет «съеденное сердце» использовал в «Декамероне» Бокаччо (день 4, новелла 1), встречается он и в подражаниях «Декамерону».

История такова:
Прекрасный и доблестный рыцарь Гильем де Кабестань полюбил жену своего сеньора, господина Раймона де Кастель-Россильон, и сложил для нее много песен. Узнав об этом, Раймон исполнился ревности и запер свою жену в башне замка, а сам, пригласив к себе Гильема, увел его далеко в лес и там убил, вырезал его сердце и отдал повару, а приготовленное из него кушанье приказал подать за обедом своей жене. После того, как та съела это кушанье, он спросил ее, понравилось ли ей оно, и, когда она сказала, что да, объявил, что та съела сердце своего друга, а в доказательство показал ей отрезанную голову Гильема. Дама же сказала, что муж угостил ее столь прекрасным блюдом, что она не отведает иного вовек, и бросившись вниз с балкона, разбилась. Слух об этом распространился по всему Руссильону и Каталонии, и король Арагонский, чьим вассалом был Раймон, пошел на него войной и отнял у него все его имущество, а его самого заключил в тюрьму.

Обратите ещё внимание на повара, в XV веке иллюстраторы изображали представителей определенных профессий, которым полагается быть толстыми, — поваров, пекарей, мясников. Все они на этих миниатюрах обла­дают в высшей степени объемными телами — например, на иллюстрациях к «Декамерону» Боккаччо. Среди прочих — повар, служащий у Гвильельмо Россильоне: у него мясистое лицо, переваливающийся через пояс живот; он очень тяжел.

Гражданская архитектура в средние века

К средневековой гражданской архитектуре относятся административные здания и частные дома, за исключением военных сооружений и сельскохозяйственных построек. Административные строения включают в себя дворцы королей, принцев и епископов, а также здания мэрии. Французское слово palais («дворец») происходит от холма Палатин в Риме, на котором император Юлий Цезарь и его преемники строили свои дворцы.

Королевский дворец является одновременно резиденцией монарха и местом заседаний правительства. В этом величественном и помпезном здании, которое служит символом королевской власти, как правило, имеется просторный и богато украшенный зал для собраний. Обычно здесь же находится и несколько религиозных зданий (так называемая «капелла»), где король и его окружение совершают церковные обряды. Кроме того, в королевском дворце предусмотрены и помещения для частного использования (покои), число которых зависит от его архитектурных особенностей.

Растущая сакрализация монаршей власти превращает дворец короля в святое место – средоточие закона и справедливости, а также главный очаг культуры. Для первых монархов из династии Капетингов, которым приходится противостоять нападкам на представителей богатой аристократии, он служит настоящим убежищем. С XIII в. королевский дворец начинает воплощать в себе все могущество феодальной монархии. Он противопоставляет себя более скромным замкам обычной знати и подчеркивает превосходство французского короля. Дворец Лувр, построенный в Париже в 1190–1202 гг. по указанию Филиппа Августа, прекрасно демонстрирует растущую власть монархии Капетингов.

С другой стороны, в активно развивающихся городах появляется еще одна политическая сила, накладывающая свой отпечаток на городской пейзаж – муниципальная власть. Для зданий мэрии, которые начинают строить в XII в., характерен широкий портик над входом – здесь устраивают рынки и проводят собрания горожан. Внутри находятся кабинеты для различных служб, а также зал для собраний городского совета. Рядом стоит дозорная башня, наверху которой висит вечевой колокол – символ независимости города. О бурно развивающейся торговле в средневековых городах мы можем судить по нескольким сохранившимся зданиям крытых рынков, как например в Сен-Пьер-сюр-Див (XIII в.). В городах также появляются медицинские учреждения, которые возникают скорее из милосердия, а не следуя нуждам здравоохранения. Некоторые из них впоследствии неожиданно сильно разрастаются, как например больница Святого Иоанна в Анже (построена в 1175 г.), лечебница Коэфор в Ле-Мане (конец XII в.) и больница в Тоннере, открытая в 1293 г. Маргаритой Бургундской. Власть короля оставляет отпечаток на городском пейзаже не только в Париже, но также и в других регионах – разнообразные сооружения появляются во многих стратегически важных местах. В частности, по приказу Людовика Святого в Эг-Морт строится порт, а также крепостная стена вокруг города, возведение которой завершает Филипп Смелый. Кроме того, Людовик Святой распоряжается перестроить крепость в расположенном неподалеку Каркассоне, которая до сих пор остается одним из самых впечатляющих средневековых военных сооружений Франции.

Насколько загрязнены были города средневековой Европы? Две профессии особо загрязняли окружающую среду

В средние века жизнь в городах обычно была намного короче, чем в деревне. Чем крупнее центр, тем хуже его санитарное состояние. Положение городского населения живущих сразу за городскими стенами оказалось еще более плачевным, поскольку за стенами скапливались ещё и токсичные отходы.

Ричард Хоффманн, утверждает, что на карте средневековой Европы было бы трудно выделить значительные территории с высоким уровнем загрязнения окружающей среды. Однако, города были загрязнены, зачастую до угрожающей степени.

Отходы почти всегда оказывались на улицах, накапливались в грязи или стекали в открытые желоба. Как правило, их систематически не удаляли и не очищали. Городские власти предписывали чистить дороги и площади главным образом тогда, когда люди и лошади уже тонули в грязи.

Большая часть загрязнения попадала в ручьи и реки, протекающие через центры городов. В Париже в 13 веке даже был прорыт специальный канал — искусственный рукав Сены, который огибал наиболее населенные правобережные кварталы, собирая отходы и сливая их в главную реку ниже города. Через несколько десятилетий вонючую, кишащую паразитами канаву засыпали.

Источником загрязнения в основном были, два ремесла: скотобойня и кожевенное дело. Первое ремесло производило огромное количество отходов животного происхождения. Достаточно сказать, что в Париже в 1293 году было убито в общей сложности 269 256 животных, в том числе 188 522 овцы, 30 346 волов и 30 784 свиньи. Их выпотрошенные и уже не нужные тушки выбрасывали, обычно прямо в реку.

Что касается дубления, то здесь использовались ядовитые химикаты в частности известь. Дополнительно использовали большое количество мочи. Шкурки, пропитанные этими веществами, многократно ополаскивались, и такую воду потом пили люди, живущие ниже по течению.

Более того, экскременты людей и животных внесли значительный вклад в загрязнение городов. Подсчитано, что только жители центра с населением 5000 человек ежегодно производят 250 тонн твердых и 2500 тонн жидких отходов.

Эти отходы также редко вывозились, они закапывались в землю и постепенно поднимались над уровнем земли. Тот же эффект имела организация кладбищ не за стенами, а рядом с городскими церквями. Кости, уложенные на них на протяжении столетий, постепенно, незаметно заставили землю подняться.

Общий долгосрочный эффект был очень значительным. Если в средневековых деревнях в результате вырубки лесов и многократных вспашек земля часто размывалась и проседала, то города поднимались из десятилетия в десятилетие.

Краков например поднялся аналогичным образом. Комплексные археологические исследования, проведенные в начале XXI века под Главной площадью, показали, что с раннего средневековья и до наших дней площадь бывших городских стен, увеличилась до 4–5 метров.

По словам Рафала Шмитки, в промежуточных слоях было обнаружено большое количество керамических остатков, щебня, костей животных, древесного угля, кусков дерева и различных органических отходов. Одним словом: все следы былой городской жизни.

Военная машина Византийской империи
Ч.1

Восточная Римская империя, территория которой была ограничена Малой Азией, побережьем Балканского полуострова и клочками земли в Далмации, Венеции и южной Италии, обладала самой лучшей военной организацией из существовавших тогда в мире. Однако, почему империя в VIII, IX и в начале X века не использовала свою, не имеющую себе равных военную машину в завоевательных целях. Ответ можно найти в общественных и экономических условиях в самой империи.

Уровень благосостояния Восточноримской, или, как сейчас ее называют, Византийской (название Византийская империя было придумано западноевропейцами уже после падения Константинополя в 1453 г.) цивилизации был выше, чем в каком-либо другом уголке мира. Этого самого по себе было достаточно, чтобы вызвать давление извне на Византийское государство. Природа и источники этого благосостояния были таковы, что практически не оставляли разумного мотива для агрессии. Огромное богатство, которым владела империя в период раннего Средневековья, своим источником имело главным образом не сельское хозяйство, а торговлю и промышленность (ремесла). Оно возникло из превосходства империи в искусстве и ремеслах перед остальным миром, а также благодаря обладанию Константинополем, который был всемирным центром торгового обмена. Эти экономические факторы и определили военную политику, которую преследовали государственные деятели Восточной Римской империи. Так как такая большая часть их огромных богатств была по своему происхождению производственной и торговой, они были в гораздо меньшей степени, нежели другие современные им властители, озабочены попытками раздвинуть свои границы. Константинополь должен был быть безопасен стратегически, и нужно было иметь достаточное количество сельскохозяйственных земель, чтобы сделать империю независимой от зарубежных и поэтому сомнительных продуктов питания. Когда эти две цели были обеспечены, стало достаточно удерживать наиболее легко обороняемые естественные границы, и было глупо навлекать на себя проблемы, нападая на более бедных соседей. Понятая таким образом, осторожная и пассивная стратегия Византии кажется достаточно разумной.

Армия, которая была проводником оборонительной политики Византии, осталась почти без изменений со времен Маврикия. Набор в армию варваров, значение которого к концу VI века уже уменьшилось, теперь почти совсем прекратился. Временные крупные армейские формирования, описанные Маврикием, теперь стали постоянными, размещенными в определенных местах в глубине материка войсками. За исключением этих двух моментов, никаких важных изменений отметить нельзя.

Армия по-прежнему представляла собой постоянные, профессиональные, хорошо обученные вооруженные силы, какими были римские армии со времен Августа где-то в начале христианской эры или еще во времена Мария веком раньше. Набор в нее по-прежнему проводился посредством все того же военного призыва, основанного на земельной собственности, который существовал по крайней мере с IV века. Богатые люди охотнее шли служить командирами, чем они это делали во все века существования старой власти. Это было вполне естественно, так как империя уменьшалась в размерах и становилась более однородной и старое ощущение «стабильности во всем мире», свойственное раньше ее населению, исчезло.

За исключением появления стремян (которые уже использовались во времена Маврикия), тяжелый кавалерист армии Восточной Римской империи не изменился по сравнению со своими предшественниками в императорской армии конца II века. Как и они, он носил полный комплект доспехов с кольчугой, и, подобно их лошадям, его коню доспехи защищали голову, грудь и переднюю часть тела. Только в случае крайней необходимости при серьезной нехватке экипировки чешую брони могли делать из рога вместо металла, или даже кавалерист мог надеть тяжелую кожаную рубаху.

Как и на его предшественников на службе у императора еще с IV века, на одетого в кольчугу византийского конника армия возлагала свои основные надежды. Его тактика была точно такой же, как, по крайней мере, еще во второй половине VI века при Маврикии.

Военная машина Византийской империи
Ч.2

Учитывая консерватизм службы в римской армии и высокий уровень разведки во всей империи, кажется вероятным, что тактические приемы Маврикия в его время уже устарели. Имея в своем арсенале нанесение последовательных ударов, комбинирование фронтальных и фланговых ударов, общую гибкость и способность адаптироваться к различным условиям, армия едва ли могла быть улучшена. Особенно совершенствовалось искусство устраивать засады и делать скрытые маневры. Существовала регулярная служба безопасности на стоянках, на марше и в бою. Административная и штабная службы со времен Маврикия не подвергались изменениям. Сигнальная служба, введенная или усовершенствованная при Юстиниане, теперь распространилась так далеко, что о набеге сарацин в горах Тавр, находящихся на расстоянии 600 км от Константинополя, можно было передать в столицу почти сразу же, используя цепочку сигнальных огней. У теплых источников Дорилея (современный Эскшиехир в Турции) была огромная военная купальня, способная вместить одновременно 7000 человек.

Высокая квалификация и пристальное внимание к деталям, наглядно представленные во всей армейской системе Византии, особенно заметны в изучении ее противников, проводимом разведкой. В «Тактике» императора Льва VI (р. ок. 866 г., правил в 886 – 912 гг.), написанной в начале X века, очень интересно читать о том, как оцениваются сильные и слабые стороны каждого противника и какие меры рекомендуется предпринимать, чтобы нейтрализовать одного и нанести удар по другому.

непревзойденное искусство византийской армии демонстрирует ее успехи в обороне на протяжении веков самого богатого и поэтому подвергающегося наибольшему количеству нападений государства в мире. В частности, недостаточное признание получил успех восточных римлян, которые заставили повернуть назад фанатиков-мусульман и удержали не только Константинополь, но и всю Анатолию к западу от гор Тавр. Западные историки останавливались на временных неуспехах восточных римлян, а их победы игнорировали, как, например, победу в 863 году, когда огромная армия сарацин была окружена и полностью уничтожена благодаря своевременной концентрации сил десяти отдельных фем. (Фемы – военно-административные округа в Восточной Римской империи, вся полнота власти (и военной, и гражданской) была сосредоточена в руках экзарха – начальника стоявших там войсковых частей. К X веку на фемы была разделена вся территория империи – вынужденная мера – в связи с постоянной угрозой ее существованию.) Любой профессиональный военный может подтвердить, что для такой концентрации войск перед лицом врага требуется высокое мастерство. В Италии они удерживали Апулию и Калабрию, носок и пятку «итальянского сапога», от вторжений всех агрессоров до конца XI века.

То, что военная система восточных римлян превосходила своих соперников, дополнительно доказывает расширение империи, имевшее место в X и XI веках.

К концу IX века политическая дезинтеграция начала раскалывать Халифат – огромное государство арабов. Натиск арабов на протяжении двух с половиной веков был самой большой заботой армии восточных римлян. Как только арабское давление ослабело, войска и флот империи стали наступать на всех фронтах, их наступление началось приблизительно с начала X века, а закончилось после 1050 года.

На Средиземноморье восточные римляне возвратили себе Крит, Кипр, Родос, часть Сицилии. На восточной границе, не спеша продвигаясь в своей старой манере, войска империи сначала отвоевали Киликию, затем Антиохию (огромный город на севере Сирии). Эмиры Алеппо и Триполи стали вассалами империи. Продвигаясь дальше на восток, империя добавила к своим владениям Эдессу за Евфратом и всю территорию Армении. В Европе снова был завоеван весь Балканский полуостров до Дуная. (Болгарское царство было временно уничтожено в 972 (Восточно-Болгарское царство) – 1018 гг. (Западно-Болгарское царство), возродилось в 1185 г. Империя отразила вторжение киевского князя Святослава (с 968 по 971 г.), выдержала другие походы руссов (860, 907, 941, 944, 988 гг. и др. )

Военная машина Византийской империи
Ч.3

Около 1000 года, несмотря на все еще продолжающуюся военную экспансию восточных римлян, экономическое положение империи стало меняться к худшему. Источником огромных богатств Константинополя было отчасти его превосходство в искусствах и ремеслах перед западным христианским миром, а отчасти ее морские торговые перевозки. Теперь Запад, где уровень цивилизации падал все ниже и ниже еще с начала раннего Средневековья, вдруг начал быстро восстанавливаться. Усовершенствованные местные ремесла и производства привели к тому, что спрос на византийские товары начал снижаться. Занимающиеся торговлей республики на итальянском побережье (Венеция, Генуя и др.) начали соперничать с византийским торговым флотом. Упадок происходил постепенно. Огромные накопленные богатства делали Константинополь по-прежнему самым богатым городом в мире. Тем не менее профессиональная армия всегда стоит больших затрат, и поэтому сокращение доходов Византии стало серьезной проблемой для имперской армии. И в то же самое время кажется, что гражданские лица в бюрократическом аппарате империи завидовали армейской касте и, соответственно, стремились сократить военные расходы. К тому же без поддержки воинственного населения любая профессиональная армия неизбежно становится непрочной.

При таком положении вещей одной большой военной катастрофы в сражении при Манцикерте в 1071 году, за которой последовали десять лет гражданской войны, было достаточно, чтобы потерять Малую Азию и тем самым нарушить давнюю традицию службы в римской армии.

Во второй половине XI века новый враг, турки-сельджуки, начал нападать на восточную границу империи. Они представляли собой грозную силу из-за своей численности, жестокости и фанатизма, так как они недавно приняли ислам. С другой стороны, они были просто конными лучниками, и тактические приемы, выработанные римлянами для отражения атак таких войск, всегда оказывались особенно успешными. Если коротко, то эти приемы состояли в следующем: во-первых, оказывать поддержку коннице со стороны пехоты и особенно пеших лучников, которые всегда могли добиться превосходства над конными лучниками; во-вторых, никогда не бросаться всеми силами на преследование ускользающей массы врага, если только впереди нет преграды, к которой его можно было прижать; и в-третьих, всегда помнить о безопасности, включая безопасность флангов и тыла во время сражения. Энергичный император Роман пренебрег первыми двумя правилами, и предательство одного из его главных подчиненных открыло тыл римлян и навлекло несчастье.

Бой произошел далеко на востоке у Манцикерта неподалеку от озера Ван. Роман собрал все имевшиеся у него конные войска в одну огромную боевую армию численностью свыше шестидесяти тысяч человек. По-видимому, у него почти не было пехоты, за исключением охраны стоянок. Войдя в соприкосновение с турками на открытой равнине, он погнал их перед собой, но не мог причинить им серьезного вреда ввиду их большей мобильности. Когда усталость и приближение ночи вынудили римлян повернуть к лагерю, римляне понесли меньшие потери, чем их противник. Во время отхода тактике турок, направленной на обход римлян, способствовало предательство командующего резервными войсками. Когда Роман приказал остановиться, чтобы отбить преследовавших их турок, войска резерва продолжали двигаться к лагерю. Вследствие этого части, все еще ведшие бой, оказались окруженными со всех сторон турецкими стрелками и все больше и больше отделялись друг от друга в сумерках, пока, в конце концов, боевые порядки не пришли в расстройство. Император попал в плен, а римская армия была фактически уничтожена.

Военная машина Византийской империи
Ч.4

Учитывая внутреннюю непрочность профессиональной армии, такой ужасный разгром, который случился под Манцикертом, подверг опасности военное положение империи в целом. Когда к такой угрозе добавились десять лет непрекращающейся гражданской войны, ничего удивительного нет в том, что в 1081 году турки закрепились на восточном побережье Мраморного моря. Антиохия держалась за своими мощными стенами до 1084 года, но в Малой Азии римляне не сохранили ничего, кроме нескольких клочков земли на побережье. Территории, которые раньше были сердцем империи, надолго превратились в пустыни благодаря жестоким варварам сельджукам.

Военная статистика показывает, насколько внезапен и страшен был крах. Численность регулярной армии, ранее набранной в основном из выходцев Малой Азии, оценивалась как 120 тысяч человек. В 1078 году, всего лишь спустя семь лет после Манцикерта, уцелевшие солдаты, которых можно было призвать на военную службу, составляли всего 10 тысяч человек.

Корпоративная традиция римской военной службы была нарушена. Императоры и их полководцы все еще могли демонстрировать вспышки тактического мастерства. В течение века после Манцикерта они могли даже добиваться блестящих побед. Но это делалось за счет численности личного состава армии, которая представляла собой немногим больше, чем неоднородную смесь подразделений иностранных наемников.

В 1071 году на службе в римской армии была главным образом кавалерия – так было со времен Феодосия, то есть на протяжении почти 700 лет. И это была профессиональная армия – со времен Августа, то есть на протяжении 1100 лет. Так как нет причины отвергать дату основания самого Рима в 753/754 году, мы можем сказать, что армия, которая дошла до Манцикерта, была наследницей непрерывной военной традиции, существовавшей на протяжении свыше восемнадцати веков.

Дорогие подписчики, поздравляем победителя конкурса по розыгрышу книги с ником Efim Goldsxhmidt, в также его комментарий под номером 24 : например участвую 😁
Благодарю всех за участие в розыгрыше и в ближайшее время постараюсь организовать новые!

Торговля рабами в средние века

В ранее средневековье самой прибыльной отраслью и самой жестокой была торговля рабами. Многие из этих рабов были славянами, которые пришли из-за Эльбы, чтобы занять земли, освобожденные германскими народами. Торговля этими несчастными шла так активно, что латинское слово «slave» (раб) было заменено на «slav», первоначально означавшее «раса». Христиане использовали труд рабов еще при империи: они продолжали делать это и после ее падения, в особенности на церковных землях. В 572 году епископ Манский передал аббатству Святого Винсента крупное поместье. Вместе с ним он передал и рабов – супружескую пару с маленьким ребенком, четырех рабов, двух рабынь и конюшего. В то время на таких же по размеру землях тоже работало по 10 рабов.

Многие христиане были шокированы тем, какой размах приобрела торговля живыми людьми. В VII веке святой Элуа, министр короля Дагобера и очень богатый человек, покупал бриттов и саксов (рабов) оптом по 50–100 человек и давал им свободу. Большинство этих рабов были привезены фризийцами, для которых такой вид деятельности был регулярным источником дохода. Так, Беда Достопочтенный упоминает о фризийском работорговце, который продавал 679 рабов в бытность в Лондоне.

Эти несчастные продавались и поодиночке. В 725 году Эрмедруда из Милана, «достойная женщина, дочь Лоренцо..», признается, что получила от Тонтоне, тоже весьма уважаемого человека, 12 золотых солидов за мальчика из племени галлов по имени Сатрелано (или известного под любым другим именем, каким его назовут). Она заявила, что она получила этого мальчика от отца в наследство. Цена, заплаченная за мальчика, была меньше той, которую в то время давали за коня.

Церковь не особенно активно боролась с работорговлей, и в эпоху раннего Средневековья, случалось, продавали даже детей христиан. Однако постепенно на подобные вещи стали смотреть весьма неодобрительно, и впоследствии стала вестись торговля только детьми язычников. Однако папа Григорий I запретил продавать рабов-христиан торговцам-язычникам, а король Пипин подтвердил этот запрет. Страх перед гневом Господним, которым грозили нарушившим этот запрет, возымел больше действия, чем если бы это произошло сегодня.

Примеры лечение от ожирения в средние века

Примерно в 1430 году Конрад Хайнгартер разрабатывает лечебную диету для Жана де ла Гута, родственника герцога Бурбона. Его полнота имеет четкое определение (homo pinguis) и становится поводом для медицинских манипуляций. Конрад Хайнгартер смягчает ситуацию и называет своего пациента «толстым» (pinguis), а не «очень толстым» (praepinguis). Цель предложенных мер весьма специ­фическая: освободить тело от излишних жидкостей. Нельзя ни слишком много пить, ни слишком много есть, во избежание застоя жидкостей не следует спать на спине, а летом — в обуви, чтобы лишние газы не задерживались в теле, зимой надо мыть лицо и руки горячей водой, чтобы облегчить удаление лишнего через поры, начинать трапезу было предписано с нежной, а то и с жирной пищи, чтобы облегчить переваривание продуктов, которые поступят в организм позже, и избежать непроходимости… К этому следует добавить прием слабительного и кровопускания, чтобы лучше «разгружать» внутренности (medicine laxative frequenter).

По-прежнему преобладают теории о жидкостях. Само предписание снимать на ночь обувь летом говорит и об образе жизни (чего стоит сон в обуви), и об убежденности в пользе любого испарения, пусть частичного и локали­зованного. Предполагалось, что выходящие газы и пары очищают плоть, поэтому советовались самые разные приемы, основанные на распространенном мнении о необходимости удаления из организма лишней влаги.

Интересный факт!

5 самых богатых итальянских семей с 1427 года также являются самыми богатыми сегодня.
Никто им ничего не давал просто так, они сами должны были все унаследовать, заработать и не утратить.

Записки о Средневековье

В битве при Пуатье в 732 г., по словам испанского хрониста, франки «тесно стояли друг с другом, насколько хватал глаз, подобно неподвижной и обледенелой стене, и ожесточенно бились, поражая арабов мечами». И затем, после отражения атак арабской конницы, «франкские рыцари под предводительством Эда, герцога Аквитанского, прорвались через ряды мавров (т. е. арабов) и овладели их лагерем».

Стратегия, направленная на то, чтобы заставить волну сарацин на Западе отступить, достаточно проста. В сравнении с многочисленными армиями, которые атаковали Константинополь, значительная часть вооруженных сил мусульман, действовавших в Галлии, вероятно, представляла собой просто большие отряды. Первый отпор они получили в 720 году, когда Тулуза с успехом выдержала их осаду. В 732 году большая армия перешла через Пиренеи и снова напала на Тулузу точно так же, как это сделал Веллингтон в 1814 году. В отличие от Веллингтона мусульмане были отбиты. Вместо того чтобы отступить, они начали совершать опустошительные набеги, разграбили Бордо и направились в направлении города Тур, привлеченные богатствами храма Святого Мартина. Близ Пуатье при впадении реки Клен в реку Вьенна они сошлись в битве с Карлом Мартеллом (мартелл – молот, который беспощадно разит врага), который разгромил их. Это сражение, происшедшее ровно через сто лет после смерти Мухаммеда, знаменует поворот вспять волны мусульман на Западе. С этого времени сарацины уже не представляли смертельную опасность, а стали скорее постоянным раздражителем.

После 732 года арабы стали досаждать с моря. Они удерживали все острова Средиземного моря, и хотя византийцы старались не пускать их в Эгейское и Ионическое моря, арабы постоянно опустошали побережье Прованса и Италии. Они даже построили укрепления и удерживали мысы на западе Ривьеры и на латинском побережье, а также досаждали жителям Кампании до самых ворот Рима.

Записки о Средневековье

Военные причины возникновения феодализма

Причина необычайной слабости цивилизованного христианского мира перед сарацинами, викингами и мадьярами (венграми) состояла в полном отсутствии инициативы со стороны населения, которое на протяжении семи веков (от Августа до династии Каролингов) привыкло к бюрократии имперских властей, поддерживаемых профессиональной армией. И власти, и военная служба уже так давно настолько были «далеко» от среднего гражданина, что он уподобился овце в стаде. Теперь, когда все возрастающее обнищание и бессилие ослабили центральную власть настолько, что она не могла защитить его, и каждый регион должен был самостоятельно отбиваться от грабителей-язычников, средний человек мог оказывать им лишь незначительное сопротивление. Даже там, где было желание сражаться, бедность не позволяла человеку как следует вооружиться. У него совершенно отсутствовала привычка к оружию.

В качестве спасительного средства был выбран феодализм. В период расцвета империи появился класс очень богатых людей, которые управляли местными властями. Богатство продолжало оставаться сконцентрированным в их руках, хотя богатые люди стали сельскими жителями, а не городскими. Во второй половине IX века этим местным магнатам одному за другим были даны (или было позволено присвоить себе) передающиеся по наследству титулы и власть феодальных сеньоров и особенно военное командование на землях, которыми они владели. Графы и герцоги, которые управляли целыми провинциями, опираясь на более мелких местных феодалов, добились властных полномочий, которые передавались по наследству. Все эти феодальные сеньоры всегда должны были содержать за свой собственный счет в состоянии боевой готовности полностью экипированный воинский отряд, состоящий из их личных слуг, как это в V и VI веках делали командующие римскими войсками. Многие богатые римские землевладельцы Восточной Римской империи тоже так поступали.

Конечно, такие местные военные отряды нельзя было долго держать вдали от дома. Мы видим, что во время правления Каролингов, около 800 года, законы империи устанавливают временные границы, сверх которых солдат нельзя заставлять продолжать сражаться за пределами своего региона за свой счет. Западный мир начал постепенно возвращаться к принципу краткосрочной военной службы.

Такая система решала крайне важную проблему IX века – проблему местной обороны. Для широкомасштабных военных кампаний она имела очевидные недостатки, так как, даже если военные отряды крупных вассалов были сравнительно однородными по экипировке и подготовке, все же эти отряды были верны скорее своему непосредственному сюзерену, нежели королю или другому главнокомандующему. К тому же служба была короткой, обычно всего 40 дней. Соответственно, дисциплина была плохой. Лишь при исключительных обстоятельствах, если цитировать Беллока, «находясь вдали от дома и после совместного участия в сражениях в течение долгого времени, если также среди феодальных сюзеренов имелась выдающаяся личность, и особенно если эта личность занимала титулованный ранг… обычная феодальная армия могла достичь единства командования».

идея формировать армию, призывая каждого феодального сеньора приводить с собой своих вассалов, не могла возникнуть, кроме как в период, когда проблема местной обороны стала первостепенной. Бесполезно распространяться о недостатках феодальной системы. В IX веке приходилось использовать народное ополчение, которое было под рукой. Точно так же ни один современный государственный деятель не может уговорить наших выросших в городе пролетариев, чтобы они вели себя как независимые, самостоятельные граждане.

Феодальный закон гласил, что каждый крупный вассал «владеет землями короля», то есть король гарантирует им их право собственности, а в обмен на это вассал был обязан предоставить королю столько-то «рыцарей» (то есть всадников с полным вооружением и в доспехах) на определенное количество дней в году, исключая время на защиту своей собственной местности, за которую он отвечал всегда.

Общественные бани в средние века

Общественные парильни строят во всех крупных средневековых городах, пока их не закрывают около 1500 г. под предлогом того, что в них можно заразиться «неаполитанской болезнью» (сифилисом). На самом деле, общеизвестно, что в эти заведения часто приглашают дам легкого поведения. Их услугами не стесняются пользоваться даже члены королевской фамилии и другие представители знати, часто приводящие в бани своих гостей.

На некоторых средневековых иллюстрациях изображены общие бани, где мужчины и женщины моются вместе, а затем ласкают друг друга и ложатся в стоящие рядом кровати. Их также ждут столы с разнообразными угощениями, чтобы добавить к радости обретения чистоты и гастрономические удовольствия. Из этого можно сделать вывод, что в данный период чувственные удовольствия уже включаются в перечень общедоступных городских развлечений. В 1297 г. в Париже насчитывается не менее 26 общественных бань: посещение самой бани стоит четыре денье, а парильни – два денье, как свидетельствует «Книга ремесел» (Livre des métiers), написанная прево Парижа Этьеном Буало. Благодаря обильному потоотделению парильня обеспечивает глубокое очищение, тогда как баня смывает грязь и полностью очищает тело. На рассвете банщики ходят по улицам и громко кричат об открытии своих заведений. Также в бане можно постричься – парикмахерами работают в основном женщины, среди которых также немало дам легкого поведения. Существует даже такая услуга, как приватная ванна на двоих, сопровождающаяся романтическим ужином. В «Романе о Розе» (Roman de la Rose) Жана де Мёна посещение бани описывается как настоящий светский праздник, связанный с плотскими утехами.

На средневековых миниатюрах также можно увидеть частные парильни, принадлежащие богатым представителям знати. Служанка сначала наливает в большой котел горячую воду, а затем разводит ее холодной до получения нужной температуры. Если баня построена по типу хаммама (с влажным паром), то служанка накрывает котел простыней.

Наконец, в Средневековье существуют и лечебные или термальные бани, полезные свойства которых высоко ценил еще Карл Великий, превративший бальнеологический курорт Ахен в столицу франкского государства. После недолгого перерыва, вызванного неспокойными временами, такие термы, построенные по образцу древнеримских, например в Бурбоне-л’Аршамбо в Оверни, вновь открываются в XI–XII вв. В основном их рекомендуют для лечения ревматизма. Посетители погружаются в источник с довольно горячей термальной водой, которая бьет прямо из земли (ее температура, как правило, равна 53°, и поэтому ее обычно разбавляют холодной водой), заходя в закрытую кабину, оборудованную комнатой отдыха. Дата начала процедур зависит от фаз луны. Считается, что баня и сама по себе имеет оздоравливающий эффект, поэтому врачи рекомендуют пациентам мыться чаще. Тем не менее, панацеей от всех болезней по-прежнему считается кровопускание.