Транспорт и пути сообщения в средние века
Ч.1

В средневековье использовался транспорт трех видов — сухопутный, речной и морской, причем водными путями перевозилась львиная доля всех товаров. Что же касается сухопутного транспорта, то серьезным препятствием для его развития являлось отсутствие хороших дорог. Лучшими из них были старые римские, с твердым покрытием, сохранявшиеся на протяжении многих столетий (часть из них дошла до наших дней). Наиболее густая сеть их существовала в Италии и Галлии (здесь важнейшими центрами были Реймс и Лион); меньше их было в Испании и Британии. Эта дорожная сеть создавалась главным образом из военно-стратегических соображений; торговые мотивы учитывались гораздо меньше, что стало сказываться в развитом средневековье, когда возникла масса новых торговых центров и старая дорожная сеть окончательно пришла в противоречие с потребностями торговли. Поэтому даже в Италии, стране, наиболее богатой римскими дорогами, в XII—XIII вв. происходит «дорожная революция»: возникает много новых путей сообщения, маршруты которых больше отвечают потребностям торговых связей. В XIII—XIV вв. этот процесс свойствен и другим странам Западной Европы.

новые дороги были, как правило, грунтовыми немощеными, часто представляли собой просто наезженные проселки и даже тропы, практически непроходимые из-за грязи большую часть года. Путешествовать по ним приходилось верхом, товары же перевозились во вьюках. Вьючный транспорт доминировал почти до конца развитого средневековья, лишь изредка использовались для перевозки телеги, причем запряженные не лошадьми, а волами. Из-за этого транспортировка товаров растягивалась на долгий срок и нередко перевоз товара из Флоренции в Париж отнимал два-три месяца (налегке это расстояние преодолевали в две-три недели). Другим препятствием на пути сухопутной торговли были политические обстоятельства: необеспеченность на дорогах, произвол местных феодалов, многочисленные таможенные заставы (так, например, на Рейнском сухопутном пути в XIV в. было 64 заставы). Все это делало сухопутную торговлю крайне невыгодной и даже рискованной; не случайно образ средневекового купца ассоциируется с образом воина. Сухопутным путем предпочитали перевозить (там, где был выбор) мелкие, но ценные товары (ткани, пряности, дорогие поделки и т.п.). Основная же масса товаров шла по рекам.

Речной транспорт был более удобным, дешевым и безопасным. Причем в средневековье использовались не только крупные реки, но и маленькие речки и даже речушки, по нашим теперешним представлениям совершенно не судоходные. Транспортировка грузов велась в баржах и на других суднах самого разного размера, вплоть до простых лодок; их тянули впряженные в бечеву лошади. Иногда судна достигали и больших размеров; такими были, например, рейнские и мозельские лихтеры для перевозки австрийской руды грузоподъемностью в несколько сот тонн. Речная сеть охватывала всю территорию Европы, но переход из бассейна одной крупной реки в другую представлял большие трудности. Для преодоления этого уже с XI в. стали строить каналы, сначала в Ломбардии и Южной Франции, затем в Нидерландах, Германии и других странах. Таким путем были соединены Милан с Павией, Любек с Эльбой (т.е. с Гамбургом) и многие другие центры, лежащие в бассейнах разных рек. В Милане, например, в 1257 г. был закончен строившийся более 80 лет Навильо Гранде, судоходный канал длиной более 50 км, соединивший город с Тичино, о нём я рассказывал в видеоролике посвящённым мегапроектам средних веков https://youtu.be/kudbjmjCe28?si=cvuwQ7I7HZTV3YCI ; в середине XV в.— канал к Адде, протяжением свыше 80 км.

Транспорт и пути сообщения в средние века
Ч.2

Морской транспорт был наиболее дешевым. По подсчетам некоторых современных исследователей, транспортировка тканей по морю обходилась всего в 2% от стоимости груза, по суше же — в 15-20%. Конечно, перевоз более громоздких и дешевых товаров обходился дороже (зерна, в 15%, квасцов в 33%), но все равно он был более выгоден, чем сухопутный вариант.

Типы морских судов были разнообразными. На юге преобладали галеры и нефы. Галера — узкое длинное судно (до 40-45 м), на первых порах только весельное, затем с вспомогательными парусами. Галеры были по преимуществу военными судами, но они использовались также и в торговом флоте, для перевозки дорогих, занимающих мало места товаров. Неф — «круглое» судно, с соотношением длины к ширине как 2:1, с несколькими парусами, гораздо более вместительное, но и менее быстроходное, чем галера. Кроме них существовали разнообразные смешанные формы судов: галионы, галеасы, галиоты и пр. В северных морях флот ведет свое начало от кораблей викингов, быстроходных парусно-весельных судов, более пригодных для военных целей, чем для мирной торговли. Позже ганзейцы создали новый тип корабля, более приспособленного для торговли, — кечи. Это были парусные суда типа нефов, однако более маневренные и быстроходные. Водоизмещение средневековых кораблей было незначительным, всего несколько десятков или сотен тонн; крупнейшие из них достигали в XIV в. 300-400 т, в XV в.— 500-600 т.

Условия навигации были ограниченными. Даже на Средиземном море она до XIV в. носила сезонный характер — весной и летом; в остальное время корабли стояли на приколе. Во многих портах до середины XV в. даже законодательно запрещалось отправляться в далекие рейсы в зимнее время — с конца октября до апреля. До широкого распространения компаса, появившегося только в XII в., суда вообще не решались выходить в открытое море; но и позже они предпочитали держать путь преимущественно вдоль берегов или от острова к острову, две трети времени проводя на стоянках. В результате корабль, как правило, выполнял не больше одного рейса в год. Регулярное сообщение устанавливается довольно поздно; так, постоянная связь между итальянскими, английскими и нидерландскими портами возникла только в начале XIV в. Более регулярный характер носили отношения Италии с Востоком. Венеция, например, в XIV в. ежегодно снаряжала три каравана — в Константинополь, Бейрут и Александрию, каждый из 2-4 галер.

Наиболее оживленным транспортным «перекрестком» Средиземноморья был Мессинский пролив. Здесь пересекались торговые пути Генуи, Пизы, Амальфи, Марселя в Левантийские земли с венецианским маршрутом в Северную Европу. В Восточном Средиземноморье важная роль принадлежала острову Кипру, в XV в. монополизировавшему торговлю с сирийскими портами. На севере Европы наиболее «населенными» были воды Ла-Манша и фландрско-голландского побережья.

Основные транспортные артерии континента шли по рекам Рейну, Роне, Луаре и пр. Однако и сухопутные пути нередко играли первостепенную роль, особенно в тех странах, где реки текут преимущественно в одном, широтном направлении,— в Англии, Испании, Италии; здесь связь между югом и севером страны осуществлялась в основном с помощью дорог. В Англии крупнейшим торгово-транспортным центром был Лондон, но как важнейший узел сухопутных путей, расходящихся во все уголки страны, известен Ковентри. На Пиренеях главными меридиональными путями были дороги из Севильи через Хаэн в Леон и из Гранады через Кордову в Барселону. Во Франции сосредоточием транспортных артерий являлся Париж; он различными путями, как сухопутными, так и речными, был связан практически со всеми областями страны. В Германии наиболее густая дорожная сеть пересекала север и Юго-запад; здесь же находились истоки двух главных речных магистралей страны — Рейна и Дуная. Через немецкие земли проходили также пути, связывающие Западную, Восточную и Юго-Восточную Европу. Это был путь из Вены по Дунаю и его притокам на Балканы; из Регенсбурга и Праги на Краков и далее в Русь;

Транспорт и пути сообщения в средние века
Ч.3

Одним из важнейших транспортных узлов средневековой Европы являлись альпийские перевалы. Альпийские перевалы делятся на три группы: западные, центральные и восточные. Из них в раннее и развитое средневековье были наиболее употребительны западные — Мон-Сени, Аржентьер, Мон-Женев, Большой и Малый Сен-Бернар, Симплон. Самый южный из них, Аржентьер, вел из Лигурийской Риверы в Прованс и далее в Авиньон. Мон-Сени, Мон-Женев и Большой Сен-Бернар лежали на самом оживленном торговом пути — из Ломбардии и Пьемонта в Шампань, Фландрию и Рейнские земли; они соединяли Аосту, Сузы, Турин с Нижней Роной, Греноблем, Лионом, Юрой, Женевским озером. Самым известным из них был Большой Сен-Бернар; Мон-Сени активнее всего использовался в раннее средневековье. Малый Сен-Бернар и Симплон вошли в обиход в более позднее время (последний — только с середины XIII в.). Из центральноальпийских перевалов самыми важными были Сен-Готард и Септимер, лежащие на кратчайшем пути между Ломбардией и Швейцарией (Милан — Комо — Базель) и далее по Рейну — в Германию, Нидерланды, Фландрию, Шампань. Вначале здесь преобладал Септимер, но с XIII в. доминирующее положение переходит к Сен-Готарду. В XIV—XV вв. в связи с географическими (кратчайший путь к наиболее развитым торговым районам континентальной Европы, относительная близость к Тоскане, Венеции) и политическими обстоятельствами (установление контроля Империи над восточными перевалами) значение центральноальпийских перевалов резко возрастает, и они становятся ведущими в системе коммуникаций Италии с остальной Европой. Впрочем, многие из них (Шплюген, Люкманье, Бернардино) имели локальное значение. Столь же невелика была роль восточноальпийских проходов (система Бреннерских перевалов). Они соединяли Венето с Южной Германией и далее — с двумя водными артериями, Дунаем и Одером. Однако торговое значение этого пути традиционно было относительно невелико; гораздо [169] большее значение сыграли эти перевалы в политических судьбах Апеннинского полуострова: именно через них происходила основная масса вторжений на земли Италии как в раннее, так и в развитое средневековье (походы германских императоров).

Важным транспортным узлом в северной части континента была Ютландия, находящаяся на границе бассейнов двух морей — Северного и Балтийского. Сухопутный путь, соединяющий эти бассейны, проходил несколько южнее, по землям Шлезвиг-Гольштейна; с начала XIV в. его заменил уже упоминавшийся выше канал Любек — Эльба. Однако основная масса товаров шла морем, вокруг Ютландии, через проливы Малый и Большой Бельт и Зундским проливом. Последний был (до второй четверти XV в.) наиболее посещаемым.

🌐 Для всех любителей карт

Вы уже наверняка не раз встречали в сети картинки от Visual Capitalist, которые регулярно выпускают безумно красивые карты и инфографику о мировой экономике, политике и населении

Теперь все самые интересные материалы от них собраны в одном telegram-канале и доступны с качественным русским переводом

Не теряй время – переходи и подписывайся на канал по ссылке, чтобы ничего не пропустить)

В 1066 г. армия Вильгельма переправилась через Ла-Манш и высадилась на небольшом полуострове возле местечка Гастингс. Здесь и разыгралось сражение, решившее судьбу Английского королевства. Народное пешее ополчение короля саксов Харальда, не выдержав натиска конницы и дождя стрел лучников, было разгромлено. Битва при Гастингсе выявила всю ущербность пешего ополчения. Во-первых, оно оказалось неспособно к напряжению длительной войны. За несколько недель до Гастингса саксы разгромили при Стэмфорд бридже войско другого претендента на владычество над островом —Харальда Хардрады, норвежского конунга. Необходимость нового похода оказалась непосильной для простых крестьян, надолго оторванных от своих хозяйств. В результате войско Харальда подошло к Гастингсу сильно поредевшим от дезертирства. Во-вторых, вооружение ополченцев1 оказалось неудовлетворительным. Изобразительные источники, традиционно привлекаемые к исследованию этого периода (ковер из Байо), показывают саксов в тех же доспехах, что и нормандских рыцарей. Несомненно, это явное преувеличение. Подобно рыцарям были снаряжены только дружинники короля — «хюскарлы», которые составляли меньшинство в армии. Основная масса ополченцев имела защитное снаряжение только в виде щита и в лучшем случае — шлема.

В-третьих, пешая фаланга отличалась неповоротливостью, в результате чего не могла в полной мере развивать и закреплять достигнутый успех. Эффективно обороняясь, стоя на месте, саксы нанесли ощутимый урон непрерывно атакующей коннице нормандцев. На какой-то момент битва была почти выиграна. Когда же по войску завоевателей прокатился слух, что Вильгельм убит, судьба сражения висела буквально на волоске. В решительный момент пехота не смогла перейти к организованному наступлению, сохранив порядок и не расстроив рядов. Харальд понимал, что потерявшая строй пехота будет растоптана на равнине тяжелой конницей, и поэтому вынужденно стоял на месте. В результате Вильгельм смог навести порядок в войске и решительным натиском вырвать победу из рук врага. До появления идеально организованной пехоты, способной в полном порядке одинаково эффективно обороняться, атаковать, вести штурм и отступать, действовать и против стрелков, и против конницы, и против такой же пехоты оставалось не менее трех веков. Пока же тяжелая конница надолго утвердилась как «царица полей».

Рыцарство явилось полным антагонистом крестьянской пехоте. Все три основных минуса народного ополчения, перечисленные выше, ни в коей мере не касались рыцарских армий, по крайней мере, на раннем этапе их существования. Напротив, профессиональные воины не заботились о собственном хозяйстве и были способны к более длительным походам, чем простые крестьяне. Они были лучше вооружены, так как их снаряжала целая община. Кроме того, специальное снаряжение было делом чести для профессионала, символом сословной принадлежности и, наконец, «орудием феодального труда». В то же время для крестьянина доспехи были обременительной дорогостоящей и, в общем-то, ненужной вещью, так как война не была смыслом жизни крестьянина Рыцаря не нужно было заставлять постоянно совершенствовать свое вооружение: он являлся настоящим двигателем прогресса в военном производстве, так как от оружия зависела его жизнь. Крестьянин же довольствовался в большинстве случаев примитивными и дешевыми средствами, пригодными для охоты и бытовой самообороны. И, наконец, рыцари, в отличие от ополченцев, были направлены на агрессивную наступательную манеру боя, способны были активно атаковать, пользуясь малейшей оплошностью неприятеля. В то же время рыцарство было способно к эффективной обороне и даже при необходимости к действиям в пешем строю.

Цена краски в средние века

В древности, и в средние века предметы или ткани насыщенных цветов были в первую очередь доступны богатым людям: стойкие красители стоили дорого. Сегодня яркие цвета ассоциируются у нас с самыми дешевыми пластиковыми изделиями.

Прекрасной иллюстрацией в данном случае может служить миниатюра, иллюстрирующая январь в календаре Великолепного часослова герцога Беррийского. На нем изображен карнавальный пир заказчика: его палата украшена гобеленом с изображением турнира. Многие сегодня ошибочно полагают, что миниатюрист изобразил пир на фоне турнира – однако это всего лишь внутреннее оформление, типичное для резиденций аристократов XV века. На переднем плане мы видим хозяина и его гостей, одетых в модную, разноцветную одежду: не только с узорами, но и сочетающую в себе самые разные цвета, так же в виде, удивительных сочетаний (например, каждая штанина разного цвета).

Однако богаче всех выглядит сам герцог: он одет в синее, расшитое золотом одеяние. Хотя сегодня нас не удивляет престиж золота, менее очевидно является факт, насколько дорогим был темно-синий краситель. Это ультрамарин (то есть цвет «из-за моря»), добываемый из афганского лазурита, минерала, добываемого в основном в провинции Бадахшан (Афганистан) который находится на Великом Шелковом пути.

Получение пигмента желаемого глубокого цвета включало довольно утомительный процесс извлечения самого лазурита из камня, который содержал и другие минералы. Поэтому затраты на производство и транспортировку в Европу были немалыми – но оно того стоило, ведь краситель был не только красивым, но и невероятно стойким. Синтетический ультрамарин не производился до 1820-х годов.

Престиж темно-синего цвета во многом объяснялся конечно же ценой производства.

Реакция современников на поражение в битве при Хаттине

Осенью 1187 г. весть о поражении крестоносцев в Святой Земле достигла Запада, и уже 2 октября папа Григорий VIII выпустил буллу. В ней он прежде всего откликнулся на поражение при Хаттине — о падении Иерусалима латинская Европа узнает только в конце октября 1187 г. Едва ли не самое эмоциональное из всех написанных по поводу крестовых походов папских посланий, булла получила название по первым словам текста, описывающего реакцию западных христиан на события, происходившие на латинском Востоке: «Услышав о суровом и страшном (Audita tremendi) суде, которым рука Господа поразила землю Иерусалима, мы и братья наши были охвачены таким ужасом и исполнены такими печалями, что едва знали, что предпринять…» Булла живо и ярко рисует печальный исход битвы при Хаттине: захват иерусалимского короля, казнь тамплиеров и госпитальеров, взятие в плен и жестокое убийство клириков и мирян. Папа горько оплакивал утрату драгоценной реликвии — Честного Креста, а также резко осудил раздоры между европейскими государями и князьями, приводящие к расколу христианского мира. Суровый суд Бога, по мнению Григория VIII, не случаен: христиане как Запада, так и латинского Востока, совершили немало грехов и потому лишились Иерусалима — теперь они должны покаяться и обратиться к благочестивым деяниям. Таким делом папа считает новый поход в Святую Землю. Он призывает мирян беззаветно сражаться за веру и следовать примеру библейских Маккавеев, которые принесли в жертву борьбе за ветхозаветный закон не только все богатства, но и сами свои жизни. Будущим участникам крестового похода папа, как всегда, обещает полное отпущение грехов и райское воздаяние в загробном мире.

Почему франки и кельты мерили землю свиньями? Как кукуруза породила миф о вампирах? И почему новую войну можно предсказать с помощью пиццы?

Хочу порекомендовать вам необычный гуманитарный канал — Холодец Хлодвига. Здесь рассказывают об истории, культуре и политике сквозь призму кулинарии и гастрономии.

Канал ведет Саша Артамонов — политолог и научный журналист. Еда — это простая и понятная точка отсчета, начиная с которой автор распутывает сложные исторические, политические и культурные сюжеты.

А еще иногда Холодец Хлодвига публикует рецепты — например любимое блюдо Мао Цзэдуна или рагу, которое ели галерные гребцы XIII века.

Подписывайтесь!

Битва при Клонтарфе

Освободительная борьба против чужеземного ига в Ирландии особенно усилилась в начале XI в., когда верховным «королем» Манстера стал Бриан, а на севере возвысился Малахий, вождь Мита, который нанес поражение норманнским отрядам при Таре и выбил норманнов из Дублина. В 998 г. Бриан и Малахий поделили между собой верховную власть над Ирландией: Бриан был признан верховным «королем» южной части, включая Дублин, а Малахий — северной части Ирландии. В 1002 г. Малахий, став правителем Ольстера, уступил Бриану власть ард-риага Ирландии. Бриан немало труда приложил, чтобы как-то наладить разоренное грабежами и набегами хозяйство Ирландии. На р. Шаннон он построил много крепостей, большой флот, пытался ввести регулярное обложение скотом на общие нужды, за что получил прозвище Баройме (собиратель скота). Он сделал попытку сократить количество вождей, имеющих право претендовать на титул риагов и ард-риагов, что, по его мнению, способствовало нормализации обстановки в стране. В сентябре 1013 г. Бриан попытался осадить Дублин, правитель которого поднял мятеж против него, но вследствие недостатка продовольствия Бриану пришлось отступить. Тогда норманны разослали своих посланцев на Оркнейские о-ва, в Норвегию и Данию с просьбой прислать подкрепления. Им удалось собрать значительные силы. Но весной 1014 г. Бриан снова появился с отрядами, и 23 апреля этого года у Воловьего луга, около Дублина (ныне Клонтарф), произошло решающее сражение. «В Ирландии в течение многих веков не было битвы, равной этой», — говорится в одной шотландской хронике. Норманны и их союзники были наголову разбиты, количество погибших с обеих сторон исчислялось несколькими тысячами человек. Во время битвы погиб Бриан, которому было 88 лет. Сам он непосредственного участия в сражении не принимал, но руководил им из укрепленного лагеря. Во время битвы один из предводителей викингов, Бродир, увидев, что войско Бриана преследует бегущих норманнов, а возле короля осталась небольшая свита, бросился к нему из лесу, «пробил стену щитов и нанес королю удар мечом», — повествуется в исландской «Саге о Ньяле», содержащей описание битвы при Клонтарфе. Бриан был похоронен в Арма; ирландцы его почитают как национального героя. Битва при Клонтарфе — значительное событие в ирландской истории. Она положила конец норманнским набегам и освободила страну от иноземного ига. «После клонтарфского поражения, — пишет Энгельс, — разбойничьи набеги норманнов становятся более редкими и менее опасными»6. В английской и скандинавской буржуазной историографии «норманнский период» истории Ирландии всячески приукрашивается. В действительности норманны в VIII—X вв. стояли на более низком уровне общественного и культурного развития, чем ирландцы, их завоевательные походы причинили большой ущерб Ирландии. В качестве единственного возмещения «за все произведенные ими опустошения, — пишет Энгельс, — скандинавы оставили ирландцам три — четыре города и зачатки занимавшегося торговлей городского населения».

Экономическое развитие Ирландии в XI—XII вв. затормозилось вследствие экспансии норманнов. В отличие от соседних европейских стран, где в этот период шел интенсивный процесс отделения ремесла от земледелия, на основе которого возникло и успешно развивалось товарное производство, в Ирландии сохранялось натуральное хозяйство с присущими ему патриархальными чертами. Крестьяне занимались скотоводством, землю обрабатывали теми же орудиями, какие применялись в начале нашей эры. Вожди взимали с них ренты и поборы главным образом в натуральном виде. Что касается предметов роскоши, то их привозили иностранные купцы, посещавшие периодически дворцы вождей, а также сопровождавшие их в походах. Города на побережье при норманнах являлись военными базами и портами для вывоза награбленной добычи; после изгнания норманнов в них стала развиваться главным образом внешняя торговля, особенно с соседней Англией и Испанией, связанная с потребностями знати. Господство натурального хозяйства в Ирландии способствовало консервации политической раздробленности страны и самовластию вождей.