В трактате Malleus Maleficarum («Молот ведьм»), написанном двумя немецкими монахами доминиканского ордена не позднее 1487 года, помещены нападки на ведьм включающей идеи о женской сексуальной ненасытности и то, что они представляют собой угрозу мужчинам. Женщины больше мужчин склонны к колдовству, поскольку:

Они легковерны. Демон жаждет главным образом испортить веру человека. Этого легче всего достигнуть у женщин… Они скорее подвержены воздействию со стороны духов вследствие естественной влажности свого сложения… женщины имеют недостатки как в душе, так и в теле… Ведь женщина более алчет плотских наслаждений, чем мужчина, что видно из всей той плотской скверны, которой женщины предаются… Почти все государства были разрушены из-за женщин… По природе женщина лжива… Она жалит и ласкает в одно и то же время… Всё совершается у них из ненасытности к плотским наслаждениям…

Согласно «Молоту ведьм», среди всех прочих способов навредить мужчинам для ведьм доступна возможность наложить на них заклятие, чтобы мужчины считали, что у них пропал член.

Наконец, что нужно думать о тех ведьмах, которые такие члены в большом количестве, до двадцати или тридцати членов зараз, скрывают в птичьем гнезде или ящике, где они движутся, как живые, и принимают пищу, что многие видели и что повсеместно известно? На это следует сказать, что все это делается дьявольским наваждением и действием, так как чувства зрителей обманываются вышеуказанными способами. Некто рассказывал, что когда он потерял член и обратился за восстановлением своего здоровья к ведьме, та приказала ему подняться на дерево и из находившегося там гнезда, в котором лежало большое количество членов, взять себе один. Когда тот хотел взять из них один побольше, ведьма сказала: «Нет, этот не тронь, – и при этом добавила: – он принадлежит одному попу».

Кроме того, ведьмы вредят и женщинам, подталкивая их к блуду:

«Падшие девицы, покинутые своими любовниками, которым они отдавались ради обещания жениться на них, потеряв всякую надежду и отовсюду встречая только позор и стыд, обращаются к помощи дьявола или с целью мести, околдовать своего бывшего любовника или ту, с которой он связался, или чтобы просто заняться всеми мерзостями колдовства. И так как подобным девицам нет числа, как, к сожалению, учит опыт, то нет числа и ведьмам, вышедшим из них».

Ведьмы вступают в сексуальные отношения с дьяволом или его помощниками. Демон виден самой ведьме, но больше никому:

«Что касается окружающих, то часто многие видели на полях и в лесах, как ведьмы лежали на спине оголенные ниже пупка и, придав членам соответствующее непотребству положение, двигали бедрами и голенями, в то время как демоны-инкубы действовали невидимо для окружающих».

Демоны в женском обличье (суккубы) также могут соблазнять мужчин; так они собирают мужское семя и затем в половых актах передают его женщинам, чтобы они забеременели.

Переход через Красное море. Миниатюра из Агады Ротшильдов. Около 1450 года.

Город как место развития культуры

В обществе, которое по большей части является аграрным и феодальным, города сами становятся пограничьем, где встречаются разные миры. Они превращаются в точки соприкосновения и обмена не только товарами, но и текстами, людьми, опытом, идеями и репрезентациями, образами жизни, технологиями, даже эстетическими формами. Инновации рождаются прежде всего из новых социальных и политических парадигм: термин «буржуа» в этимологическом смысле обозначает жителя «бурга», а затем, шире, того, кто занимается деятельностью, не вписывающейся в традиционное деление общества на три части. Буржуа не живет непосредственным трудом на земле, он – не духовное лицо и не рыцарь. По отношению к религиозным орденам и феодальным структурам он вписан в иную перспективу: город буржуазии образует пространство горизонтальной солидарности индивидуумов, занимающихся одной и той же деятельностью, в противоположность вертикали власти, характерной для феодализма и его пирамидальной системы. Поначалу подчиненный власти одного или нескольких сеньоров, светских или церковных, город, по мере того как он становится могущественнее и богаче, в XI и XII веке начинает признаваться в качестве оригинальной и сравнительно автономной единицы – коммуны.

Город функционирует как система воспитания определенной культуры, основанной на управлении знаком и распространением информации, в которую так или иначе вовлечены все его жители. Требования овладения пространством и временем вытекает из обязанности использовать фиксированные ориентиры для ведения корреспонденции и заключения контрактов, а также и для того, чтобы измерять объемы самого труда. Именно с этим связано распространение механических часов в наиболее передовых городах и регионах: сначала в Италии (Орвьето и Милан), затем на бывших голландских территориях (Валансьен) в самом начале XIV века. Знаменитые часы на башне королевского замка в Париже были изготовлены в 1370 году мастером, приехавшим из Германии. Технология получает более широкое распространение около 1450 года: вспомним Большие часы замка короля Арагона в Перпиньяне, а также Виндзор, Прагу, Краков, не забыв при этом о множестве городов Южной и Средней Германии (Аугсбург, Нюрнберг, Франкфурт, Майнц). Эта география инноваций во многих отношениях, включая и организацию повседневной жизни, предвосхищает географию первых книгопечатен.

Вторжение викингов в Ирландию

Раздробленная и раздираемая междоусобицами вождей, Ирландия с конца VIII в. подверглась вторжению норманнов со Скандинавского полуострова (или «датчан», как их еще называют в исторической литературе). В результате разложения родового строя и возникновения феодальных отношений у народов Скандинавского полуострова их родовые вожди — ярлы стали совершать походы с целью грабежа чужих территорий, получившие впоследствии название «походы викингов». Потом они стали закрепляться на длительное время на захваченных территориях, строить в удобных гаванях крепости и форты как для военных целей, так и для хранения своей добычи. Для изготовления оружия норманны уже применяли железо, богатые залежи которого имелись на Скандинавском полуострове. Основным оружием были тяжелый боевой топор, длинный меч и кольчуга. Особенно привлекали викингов более богатые и культурные по сравнению с их родиной страны Западной Европы, где уже сложился феодальный строй; набеги и грабежи норманнов наносили этим странам большой ущерб.

Захватив в VIII в. Гебридские, Оркнейские и Шетландские о-ва, находящиеся между Ирландией и Скандинавией, и создав там ряд своих опорных пунктов, норманны начали грабительские нападения на ирландскую территорию, продолжавшиеся более 200 лет. В 795 г. они высадились на о. Рэтлин у берегов Антрима и опустошили его; в 798 г. поселились в районе Дублина, и с тех пор ирландские летописи скрупулезно сообщают о многочисленных экспедициях и грабежах норманнов, о разрушениях церквей, монастырей и поселений ирландцев. В 818 г. они высадились уже на южном побережье Ирландии, в районе Уэксфорда, через два года — около нынешнего г. Корка, а затем у Лимерика. Они завладели также Арма — церковной столицей Ирландии. Все это были древние ирландские поселения, географическое положение которых было весьма удобно для превращения их в опорные базы-крепости и морские порты норманнов, облегчавшие их связи со Скандинавией и захваченными территориями, а также для хранения и вывоза оттуда добычи. Таким образом, норманны создали на юго-восточном и юго-западном побережье Ирландии свои морские порты — Дублин, Уэксфорд, Корк и Лимерик, окружив ими с моря наиболее богатую и развитую часть Ирландии, ставшую впоследствии главным объектом их грабежей. В первой половине IX в. викингу Торгильсу удалось подчинить всю Ирландию. Собрав войско в 12 тыс. воинов, он погрузил его на 120 лодок, по рекам Войн и Лиффи вторгся в центральную часть острова и овладел ею; ему была также оказана поддержка со стороны других отрядов норманнов из районов Лимерика, Дендалка и Уотерфорда. Своей столицей Торгильс сделал г. Атлон на р. Шаннон, у оз. Лох Ри. Отсюда его лодки с воинами совершали экспедиции на север Ирландии, до оз. Лох Неж. Фактически он держал в подчинении Ольстер, Коннот и Мит.

Рабство было широко распространено в средневековой Европе, как в христианском, так и в мусульманском обществах, и около 80 % рабов составляли женщины. Цены на более привлекательных женщин были значительно выше, и вполне вероятно, что многих из них покупали для секса. Сексуальные услуги могли требовать и от тех женщин, которые не были куплены с такой целью. Согласно мусульманским законам, мужчинам было разрешено вступать в отношения с женщинами, которыми они владели; в христианских сообществах штрафы за секс с чужой рабыней указывают на то, что половые отношения со своей рабыней возможны и без наказания. Рабыни не только были беззащитны перед своим владельцем, его семьей и друзьями: они также были в опасности потому, что именно они редко выходили по делам за пределы дома.

Женщины-рабыни, которых выделяли их правовой статус и этническая принадлежность, были востребованы в том числе из-за ограничений, которые накладывались на женщин из рабовладельческих классов. В семьях среднего и высшего социальных классов женское целомудрие могло иметь крайне большое значение. В Южной Европе оно могло быть гарантом чести ее семьи в намного большей степени, нежели в Англии и Северной Франции, и традиционно лишение женщины девственности требовало мести, которая могла быть заменена приговором суда. Типичный пример из Венеции 1345 года: Филиппо ди Винцоно обвинен в том, что он соблазнил дочь Гвидоно Франо и «имел с ней сношения несколько раз и с большим ущербом и лишениями для означенного мастера Гвидоно».

В Париже конца XV века одним из самых серьезных обвинений, которые попадали в суд архидьякона, было обвинение в дефлорации, и свидетельства для рассмотрения в таких случаях требовались самые детальные. В таких судебных протоколах не упоминается честь, но затрагивается более прозаический вопрос приданого. Иногда женщина, которая утверждала, что ее лишили девственности, желала брака с этим мужчиной. Иногда он уже был женат или был священником; в таких случаях она требовала от него приданого, чтобы она могла выйти замуж за кого-то другого. Считалось, что если она не девственна, это снижало ее шансы на брак. Мужчина в таких случаях часто утверждал, что она потеряла девственность еще до него, и доказывал это либо ссылаясь ее репутацию, либо приводя показания мужчин, которые утверждали, что занимались с ней сексом еще до него.

Английское вторжение в Ирландию
Ч.1

В конце XI в. в Западной Европе значительно возросло влияние папства. Ирландская церковь стала одним из объектов его теократической политики, проводимой под знаком «очищения и единства». Синод в Келлсе в 1152 г. (его проводил присланный в Ирландию папский легат) признал главенство папы над ирландской церковью, осудил браки среди духовенства и конкубинат (внебрачное сожительство), объявил десятину обязательным для всех церковным побором, подтвердил независимость католического духовенства от поборов и юрисдикции светских властей и создал четыре архиепископства — Арма, Дублин, Кашел и Туам, оставив старшинство за архиепископом Арма. Однако, несмотря на это, низшее духовенство придерживалось старых церковных порядков. Через три года после синода в Келлсе в Рим прибыл посол английского короля Генриха II Плантагенета с просьбой разрешить завоевать Ирландию и завершить подчинение ирландской церкви римскому престолу.

Папа Адриан IV (англичанин по происхождению) не только разрешил вторгнуться в Ирландию, но и пожаловал ему титул лорда (т. е. господина) этой страны, чтобы «совершать все, что может быть полезно для славы божьей и блага этой страны и чтобы народ ее принял Вас с честью и почитал Вас как своего господина». Хотя папа не имел юридических прав на такое пожалование, союз его с английским королем с целью завоевания Ирландии фактически был заключен.

Но истинные замыслы Генриха были гораздо шире, чем восстановление власти папы в Ирландии. Он стремился подчинить себе все Британские острова, включая Уэльс, Шотландию и Ирландию. Завоевание Ирландии помимо расширения владений и увеличения доходов короля должно было, по его мнению, отвлечь баронов и рыцарей от борьбы против усиления королевской власти, которого Генрих весьма настойчиво добивался в своем англо-французском королевстве. В огромной, возглавляемой им иерархии класса феодалов было немало агрессивно настроенных англо-нормандских баронов и рыцарей, алчных авантюристов, которым участие во внутренних усобицах или в завоевательных походах в другие страны представлялось весьма заманчивым предприятием и выгодным делом. Они уже вели войны в соседнем Уэльсе и присоединили к Англии его юго-западную часть. Вторжение в Ирландию сулило им помимо военной добычи приобретение новых земель, богатство и возвышение на иерархической лестнице. Однако, получив буллу от Адриана IV, Генрих не смог начать сразу завоевательный поход в Ирландию. Он воевал с родным братом из-за французских владений, и папская булла была положена в хранилище грамот английских королей в ожидании подходящего момента для ее осуществления в будущем. Такой момент наступил через 11 лет в результате междоусобных распрей ирландских вождей. Риаг Ленстера Мак Дермот похитил жену одного из риагов — О'Рурка. Ард-риаг Ирландии заставил похитителя вернуть жену мужу, но риаг Ольстера поддержал Дермота, и началась крупная междоусобица. В 1166 г. противникам Дермота удалось изгнать его из Ленстера. Он бежал в Англию, в Бристоль, где ему посоветовали обратиться за помощью к королю Генриху II, что и было сделано. Генрих вручил Дермоту специальную грамоту с королевской печатью, разрешавшую вербовать союзников среди вассалов короля. В ней говорилось: «.. .знайте, что мы почтили Дермота Мак Морроу нашей милостью и благосклонностью. Всякий, кто живет в наших землях и захочет помочь ему вернуть назад королевство, может быть уверенным в нашей милости и разрешении на это».

Дермот стал подбирать себе союзников среди нормандских и английских баронов и рыцарей, которые участвовали в завоевании Уэльса и жаждали новых приключений. Он заключил договор с Ричардом, графом Пемброком, прозванным Стронгбоу (большой лук), пообещав ему в жены дочь и титул риага в Ленстере после своей смерти. Этот воинственный барон был в опале, так как участвовал в предшествовавшей вступлению Генриха на престол междоусобице на стороне противников короля.

Английское вторжение в Ирландию
Ч.2

По словам Гиральда Камбрийского, английского современника событий, англо-нормандские рыцари использовали в боях в Уэльсе не только.рыцарскую конницу, но и отряды лучников, вооруженных большим луком, заимствованным у местных жителей. Они завязывали бой при сближении с противником еще до вступления в схватку тяжеловооруженных рыцарей. Такие методы военных действий, по мнению Гиральда, были наиболее приемлемы в сражениях с ирландскими войсками, которые пользовались легким вооружением, были очень подвижны в бою, стремясь поразить противника на расстоянии дротиками и камнями. Англо-нормандские рыцари использовали и осадные башни. На завоеванных территориях они строили крепости и замки и создавали свои маноры — поместья. Военная дисциплина в отрядах строго соблюдалась, и регулярные учения воинов проводились даже во время военных походов. В мае 1169 г. первый англо-нормандский отряд в составе 30 рыцарей, 60 всадников и более 300 лучников пересек на кораблях пролив и высадился в Ирландии, южнее Уэксфорда. После некоторого сопротивления защитники города сдались. Дермот вознаградил своих союзников большими пожалованиями земель около Уэксфорда. Затем союзники захватили Оссори, где было убито много ирландцев, и перед взором упивавшегося местью Дермота была выложена целая стена из голов убитых. В следующем году, после прибытия второго отряда, был взят Дублин и нанесено серьезное поражение войскам ард-риага Родерика О'Коннора. В результате весь Ленстер оказался в руках захватчиков. 23 августа 1170 г. Стронгбоу высадился у Уотерфорда с отрядом в 2000 рыцарей и 1000 лучников и пеших воинов. Объединив все англо-нормандские отряды и войско Дермота, Стронгбоу сломил сопротивление горожан. Уотерфорд был разграблен. В городском кафедральном соборе было совершено бракосочетание Стронгбоу с Евой, старшей дочерью Дермота. В мае 1171 г. Дермот умер, и Стронгбоу вопреки ирландским обычаям наследовал титул риага Ленстера. Ирландские вожди, как говорится в одной хронике, сначала «не придали значения» вторжению рыцарей, а когда опасность завоевания Ирландии чужеземцами стала реальной, оказалось, что время упущено и объединить силы против них невозможно. Этому мешала прежде всего вражда между вождями. К тому же ирландское духовенство на синоде в Арма, собранном в 1171 г., объявило вторжение англо-нормандских рыцарей «карой божьей за грехи ирландцев» и по существу призывало их подчиниться завоевателям.

Единорог. Маастрихтский Часослов

Фантастическое животное, которое греки называли носорогом.

Впервые о единороге упоминает греческий историк Ктесий. Он описал фантастическое животное, которое якобы водилось в Индии: «Ростом больше лошади. Тело белое, голова темно-красная, глаза голубые. На лбу рог. Основание рога белоснежное, острие ярко-красное, середина черная. Порошок, соскобленный с этого рога, может спасти от смертоносного яда»."

"Единорог – небольшое животное, будто детеныш с одним рогом в середине лба, необычайно подвижное, так что ни один охотник не способен поймать его. Все же его можно заманить по
следующей схеме.

Девственницу подводят к тому месту, где прячется единорог, и оставляют одну в лесу. Увидев девушку, он вскоре прыгает к ней на колени и обнимает. Так удается его поймать."

Самураем мог стать кто угодно?

Первыми профессиональными воинами часто становились охотники, умевшие обращаться с оружием. Возможно, поэтому самым распространенным оружием до периода Эдо были лук и стрелы. Когда в период Камакура (1185–1333) при­шли к власти дома, специализировавшиеся на военном деле, между самураями и простолюдинами была проведена четкая грань. В отличие от последних самураи имели фамилию и низший придворный ранг. Однако постепенно эта грань размывалась. Известны случаи, когда в провинциях слуги самураев — выходцы из крестьян — сами становились самураями благодаря усердной службе.

В период «воюющих провинций» (1467–1590), когда владетельные князья сэнгоку даймё сражались друг с другом, в самураи стали брать не только профессиональных воинов, но и крестьян. Именно они пополняли ряды пехотинцев-копейщиков асигару. Выходцев из крестьян называли «новые самураи» (син-дзамураи) или «земельные самураи» (дзи-дзамураи).

Вербовкой простых крестьян в солдаты занимался знаменитый полководец Ода Нобунага — один из трех объединителей Японии.

Его преемник Тоётоми Хидэёси был низкого происхождения, но благодаря военным заслугам и амби­циям он возвысился до поста «великого мини­стра» (дайдзё дайдзин) и получил фамилию Тоётоми. Придя к власти, бывший простолюдин Хидэёси приказал изъять мечи у крестьян, а самураям запретил заниматься земледелием. Низкоранговые самураи в свободное от войн время занимались обработкой земли, чтобы прокормить себя, однако теперь им при­шлось выбирать — быть крестьянином или самураем, материально зависимым от ратного дела и своего сюзерена.