Хорватия в ранее средневековье
Ч.2

Хотя двор князя находился в Клисе, князья нередко меняли свое местопребывание. Они наезжали в Бихач, Нин, Книн, Солин, Биоград, Шибеник,Омиш. Города Нин, Книн и Клис стали столицами. Здесь в IX—XI вв. были построены большие церкви. В районе этих городов имеются богатые захоронения. Двор князя состоял из высшей знати — придворных жупанов, коморников, духовенства, конюшего, виночерпия, нотариев, сокольничего. Двор постепенно разрастался. Появился «дед» — вероятно, управляющий двором. Особо выдвигается должность бана — первого лица после короля. Банам передавалась вся собранная дань, они же были судьями. Трпимир в своей грамоте говорит об «общем совете» князя с жупанами, на котором принимались решения.

Итак, становление феодальных отношений являлось основой развития народности, государственности и христианизации. Уже в IX в. далматинские князья владели доменом, землю которого обрабатывали крестьяне, державшие наделы. Но большинство земледельцев было обязано лишь вносить дань князю. Император Константин писал, что хорваты способны выставить огромное войско, следовательно, народ был еще вооружен. Позднее подобных сведений уже нет. Очевидно, войско стало меньше, то есть происходил процесс становления феодального войска. Много свободных разорялось, пополняло зависимое население. Росло землевладение знати и церкви. Но свободные крестьяне — общинники и самостоятельные владельцы земли (possessores) — и в XI в., вероятно, составляли большинство. Природные условия затрудняли создание в Хорватии крупного пахотного хозяйства с зависимым крестьянством. Зависимость заключалась в уплате подати господину. Но все же это — раннефеодальные отношения.

В IX в. упоминаются «жупы», или «жупании» — административные единицы обычно во главе со знатным землевладельцем и (он же) военачальником (жупаном). В источниках главы жуп иногда именуются comites (графы) или judices (судьи). Начальники жуп имели право собирать налоги в свою пользу, отдавая большую часть князю. Император Константин Багрянородный говорит об 11 жупах и 1 бановине (во главе с баном) в составе Далматинской Хорватии. Эта цифра «12» — возможно, легендарная. Но существенно, что названия жупаний не связаны с племенными наименованиями — они обозначали территориально-административные единицы Хорватии. Названия жупаний совпадают с названием ряда упомянутых Константином городов (всего числом 9). Вероятно, укрепленные города были центрами жупаний. Кроме них были города, непосредственно подчиненные королю.

В 1000 г. ряд далматинских островов и городов был захвачен венецианцами во главе с дожем Орсеоло, а дож присвоил себе титул dux Dalmatiae. Хорватия повела тяжелую борьбу за города и острова. При Петре Крешимире IV (1058-1073) острова и города были возвращены. При этом короле раннесредневековая Хорватия достигла вершины своей силы. Король называл Адриатику nostrum dalmaticum mare. Королевство в это время состояло из трех крупных областей: Далмации, Славонии и Боснии. Продолжая традицию хорватских королей, Дмитрий-Звонимир (1074- 1089) укреплял связи с Римом. Он принял знаки королевского достоинства из рук папских послов и в 1075 г. признал себя вассалом св. Престола, который тогда занимал знаменитый Григорий VII (Гильдебранд). Согласно легенде, Дмитрий-Звонимир был убит на саборе под Книном, когда попытался убедить присутствующих принять участие в крестовом походе за спасение гроба Господня от сельджуков, фактически — за интересы Византии. Перед смертью король якобы предрек, что хорваты обречены на вечное подчинение государям «чужого языка» (т. е. народа).

Хорватия в ранее средневековье
Ч.3

В конце XI в. венгерский король Ладислав I (в венгерской традиции Ласло I Святой, 1077-1095), воспользовавшись смутой в Хорватии, захватил Славонию и в качестве своего опорного пункта учредил Загребское епископство (1094 г.). Загреб стал важнейшим центром тогдашней Славонии. Паннонская Хорватия развивалась относительно медленно. До XIV в. в источниках ее называют Sclavonia, Славония, то есть страна славян. Междуречье Савы и Драны сохранило это областное наименование до сих пор.


Ликвидация самостоятельной хорватской государственности в начале XII в. еще больше затруднила формирование хорватского этнического самосознания. Наконец, этническое противостояние, связанное с включением романского населения островов в состав Хорватского королевства, могло содействовать развитию общеславянского самосознания, но в какой-то мере сдерживало укрепление самосознания хорватского. Договор 1102г. Перед вхождением Хорватии в состав Венгерского королевства в принятии государственных решений еще принимали участие «знать» и «малые люди», т. е., вероятно, свободные люди более низкого ранга. Следовательно, феодальное классообразование еще не завершилось.

Раннефеодальное хорватское государство еще не вполне стабилизировалось. Аристократия стремилась к полной собственности на подвластные земли. Короли не обладали правами верховной собственности на территорию страны. Части государства в конце XI в. не были едины в этническом и политическом отношении (Далмация, Далматинская Хорватия, Славония). Поэтому в конце XI в. венгры без труда заняли Хорватию. Хорватский король Петр предпринял попытку отстоять страну. По сообщению венгерского источника, в битве с венграми он погиб. После этого венгерский король Коломан заявил о своих правах на хорватский престол. Во избежание недовольства и волнений хорватов Коломан якобы предпочел договориться с хорватской знатью. В 1102 г., выйдя с войском на Драву, то есть на хорватскую границу, Коломан из династии Арпада. основателя Венгерского королевства, якобы встретился со старейшинами 12 племен хорватских и заключил с ними договор (позднее названный pacta conventa). Текст договора сохранился в рукописи 1387/88 гг. Здесь сказано, что Коломан решил взять под свою власть всю Хорватию вплоть до далматинского моря. Представители хорватской знати (указано, из какого рода каждый) были посланы «хорватами, собравшимися все вместе на скупщину» (очевидно, посланцы были уполномочены собранием знати). «Старейшины племен», посоветовавшись с большим числом знатных, послали для переговоров жупанов (некоторые знатные фамилии встречаются в последующей истории), и те договорились с королем, что они «со своими ближними без всяких препятствий сохранят свои владения и имущество, что ни один из родов, ни их люди не должны ... королевскому величеству платить налог или доход. За исключением того, что упомянутые обязаны господину королю, если кто-либо нападет на его границы и господин король пошлет за ними, должны пойти не менее чем с десятью вооруженными всадниками от каждого рода — до Дравы за свой счет, а дальше за счет господина короля, и они должны оставаться, пока продолжается война. И так было договорено в году Господа 1102». После этого Коломан был коронован хорватской короной в приморском Биограде.

Венгрия и Хорватия — два отдельных королевства, будут иметь общего короля, но остаются двумя отдельными королевствами, объединенными в государственном отношении только личностью короля, который поэтому пополняет свой титул королем Далмации и Хорватии. Положение Хорватии как самостоятельного политического и государственного целого, следовательно, не изменилось, но права государя Хорватского королевства перешли к Коломану и его наследникам. А это означало, прежде всего: назначение бана, выдачу привилегий и даров, подтверждение на саборе изданных законов, сбор налогов и пошлин, пользование "королевской землей" вымершей хорватской национальной династии, верховное командование хорватским войском (exercitus croaticus) и прежде всего определение внешнеполитического курса.

Давненько мемов не было 😁

P.S. я за Wagon boys ❤️

Ручная граната, используемая исламскими войсками во время крестовых походов, XII век

Этот тип оружия широко использовался, в частности, во время крестовых походов мамлюками. Это было византийское изобретение, распространившееся среди мусульманских армий Ближнего Востока. Эти гранаты когда-то были плотно заполнены так называемым Греческим огнём.

Великий церковный мыслитель Фома Аквинский в своем фундаментальном трактате «Сумма теологии» даже рассуждал на тему того, что украшение себя замужними женщинами вполне допустимо, если это позволяет им удержать своих мужей от греха прелюбодеяния. А Хилдегарда Бингенская считала, что и монахини должны заботиться о своей внешности, потому что они служат Богу и обязаны воплощать в себе его доброту и красоту.

Человеческая красота в Средние века понималась как состояние гармонии с природой, согласно этой философии красивые и желанные тела принадлежали людям, которые действовали соответственно своему характеру и были прекрасны внутри не меньше, чем снаружи. Определенным выражением этой идеи была персонификация Природы в виде прекрасной и хорошо одетой дамы с мудрым и благородным выражением лица – именно так ее изображали средневековые художники. Это представление о красоте как гармонии стояло за философскими, религиозными и медицинскими взглядами ученых мужей того времени, считавших природу источником, судьей и образцом правильного образа жизни.

В замке поморских князей в Дарлове можно увидеть мумию кота XIV века, замурованного заживо во время строительства дарловского оборонительного замка, принадлежащего Западно-Поморскому князю Богуславу V. это сделали каменщики по приказу мастера городской гильдии строителей, чтобы он приносил этому зданию удачу. Мумия была обнаружена в конце 1920-х годов. Замурованный кот, как известно, был назван Бармеем и принадлежал принцессе Елизавете, жене Богуслава V и дочери польского короля Казимира Великого.

Имена в средние века

Изначально христианская религия признает лишь одно имя – то, которое дается человеку при крещении. Начиная с 1000 г. имена немецкого происхождения заменяются их церковными аналогами, то есть именами святых и мучеников, включенных в религиозный календарь: самыми популярными из них становятся Мария, Мартин, Мишель, Пьер и Гильом (при этом допускаются различные вариации – Гильеметта, Гильемина и т. д.). Имя Филипп, распространенное в Византии, приходит во Францию благодаря Анне Ярославне, супруге короля Генриха I. Монархи из династии Капетингов заимствуют у своих предшественников-Каролингов имена Карл и Людовик (не используя такие имена, как Карломан и Пипин) и добавляют к ним имена основателей своего рода – Роберт, Гуго и Одо. У некоторых знатных семей существует традиция повторять имя старшего сына или старшей дочери из поколения в поколение: принцы Гаскони отдают предпочтение имени Санш, графов Анжу часто зовут Фульк, а графов Тулузы – Раймунд. В христианских государствах Азии большой популярностью пользуется имя Бодуэн. Такой переход имени от отца к сыну или от матери к дочери также практикуется и у более скромных родов, что объясняет добавление уменьшительных суффиксов для обозначения представителей младшего поколения: так, сына Пьера обычно называют Перрен или Перрине вплоть до смерти отца, когда он получает право именоваться полным именем Пьер. Марион, Жанне, Гильемин – все эти имена считаются «временными», тем не менее их обладатель может сохранять их в течение всей жизни. С IX в. в некоторых регионах начинают использовать второе имя, соответствующее имени отца, когда речь идет о людях, носящих слишком распространенные имена, чтобы различать их между собой. Например, в роду герцогов Гаскони сыновей Санша I Лупа называют Аснар I Санш и Санш II Cанш. В XIII в. данная практика становится общеупотребительной как в городах, так и в сельской местности. Вторым именем (фамилией) становится либо название основного семейного владения, когда речь идет о знатном роде (Матьё, сир Монморанси, становится просто Матьё де Монморанси), либо имя отца (иногда с уменьшительным суффиксом – Перрен, Перро, Пейре), либо указание на место рождения (Жан де Бур-Ла-Рен), профессию (так, например, появляется фамилия Буше, буквально означающая «мясник») или особенности внешности или характера (Лысый, Темный, Злой). Любопытно, что среди этих вторых имен встречаются и названия животных: несколько наименований рыб и диких птиц (Зяблик, Пескарь) и гораздо больше – домашних и прирученных животных (Лошадь, Олень, Петух, Баран, Кролик).

До XII в. библейские имена носят как евреи, так и христиане. Постепенно евреи начинают использовать имена исключительно из Ветхого завета, к которым они часто прибавляют указание на место рождения. Если они принимают христианство, они все равно иногда сохраняют в своем имени упоминание о своей старой религии (например, Герман Еврей).

Одно и то же имя может писаться немного по-разному, так как секретари канцелярий часто записывают их на слух. Такого понятия, как индивидуальная подпись с расшифровкой, еще не существует. Кроме того, большинство населения в этот период еще не владеет грамотой. Даже короли используют в качестве подписи заглавные буквы своих имен, украшая их более или менее сложными завитушками – такие вензеля становятся прототипом подписи. Авторы подписывают свои сочинения специальной формулой или акростихом, но не настоящей подписью. Рукописи с автографом, пока не очень многочисленные, постепенно появляются в конце Средних веков. При этом начиная с XII в. нотариусы различают более сложную «официальную подпись» для важных документов и «упрощенную» для повседневных. Именно упрощенный вариант в итоге превращается в современную подпись.

Миниатюра со страницы (Fol. 11v) манускрипта «Цвет историй». 1446–1460 годы

Тут изображено победоносное войско римского полководца Сципиона Африкан­ского (235–183 до н. э.), которое овладело Карфагеном. Пленные карфагеняне в одних рубахах, с обритыми головами и связанными руками колонной выходят из города. Римские воины одеты в тяжелые доспехи XV века, а сам Карфаген выглядит как хорошо укрепленный замок с башнями, церковью и огромным донжоном в центре.  Донжон — глав­ная, самая большая башня в средневековом замке, служившая убежищем в случае нападения. В ней располагались склады с оружием и продовольствием.

В 1355 году Эдуард III потребовал от лондонских олдерменов провести расследование в отношении тех граждан, которые создавали отвратительные антисанитарные условия, сильно угрожавшие здоровью заключенных Флитской тюрьмы. Присяжные пришли к выводу, что ров, которому по правилам полагалось быть шириной в десять футов и иметь глубину, достаточную, чтобы по нему могла проплыть лодка, груженная бочонком вина, был совершенно забит грязью из одиннадцати находящихся над ним отхожих мест и трех подведенных к нему канализационных труб. Грязи от них было столько, что Флитский ров совершенно заилился и перестал быть проточным.

Флитская тюрьма не принадлежала Лондону, она располагалась сразу за городской чертой и находилась в непосредственной юрисдикции короля. А дома вдоль окружавшего ее рва стояли на лондонской земле. Поэтому все конфликты между администрацией тюрьмы и местными горожанами фактически выливались в спор между королем и властями его столицы, крепко державшимися за свои привилегии самоуправления.

Что касается Флитского рва, то его, по-видимому, в 1355 году все же очистили, потому что следующие 33 года в судебных документах больше нет никаких упоминаний о его состоянии. Но в 1388 году король (естественно, не сам, а через администрацию, которая выступала от его имени) направил шерифам Лондона письмо с жалобой на то, что некий Уильям Эрвин построил на своей земле несколько уборных, нечистоты из которых отводятся во Флитский ров, и собирается построить еще несколько, в результате чего ров загрязнится и будет вонять, что создаст неудобства для заключенных и посетителей тюрьмы — родственников и друзей заключенных, а также благочестивых людей, приходящих с целью благотворительности. Мэр Лондона Николас Экстон ответил, что получил эту жалобу, но прежде чем она пришла, упомянутый Уильям Эрвин успел построить на своей земле напротив Флитской тюрьмы каменную стену с отверстиями для очистки отхожих мест, расположенных в этой стене. Мэр заверил короля, что это нарушение будет устранено, а он лично вместе с остальными лондонскими олдерменами будет следить, чтобы такое не повторялось.

Этот случай интересен тем, что, во-первых, доказывает, что за чистотой Флитского рва следили задолго до того, как было приказано убрать все частные уборные над лондонскими водоемами. А во-вторых, он показывает, как были устроены многие туалеты без прямого смыва в водоемы. Вода в Темзе, а следовательно, в ее притоках и каналах тоже, ежедневно поднималась благодаря приливу. Если выгребную яму сделать на самом берегу, в виде каменного колодца с отверстиями над землей, но ниже уровня прилива, то туда ежедневно будет заливаться вода, а потом вытекать, унося с собой часть нечистот. Удобно, аккуратно, и не надо тратиться на очистку.

Тюрьма Ладгейт тоже не избежала судебных разбирательств с горожанами. Нечистоты из ее туалетов отправлялись в тюремный ров, но в 1441 году живший по соседству горожанин Николас Клемент умудрился построить какие-то сооружения, мешающие рву наполняться во время прилива. Руководство тюрьмы подало жалобу, и Клементу пришлось снести все постройки. Кстати, Ладгейт по решению властей с 1378 года был тюрьмой для горожан и священников, осужденных за мелкие преступления, в том числе за долги, а опасные преступники отправлялись в Ньюгейт. Но условия в тюрьме Ладгейт были такие хорошие, что в 1419 году ее пытались даже закрыть, потому что заключенные не хотели платить долги и уходить, а предпочитали продолжать жить там на государственном обеспечении.

И больше информации о туалетах в нашем видеоролике : https://youtu.be/gFYnnI2S0jI?si=_jxjKxxmMssGeqFY

В средневековом обществе, по преимуществу аграрном, до 90% населения (за исключением разве лишь Фландрии, побережья Рейна, юго-восточной Англии да центральной Италии) проживало в сельской местности, занималось сельским хозяйством, дополняя его местными промыслами, и повсеместно было объединено в сельские, соседские общины. Соседские общины включали жителей одной деревни и/или группы расположенных близко друг к другу хуторов. Они сообща владели угодьями — лесом, водами, лугами и подчинялись принудительному севообороту, то есть были обязаны одновременно засевать свои поля и убирать с них урожай, ибо вслед за этим на поля выгонялся скот. Свои хозяйственные дела общинники решали на сходе домохозяев. Там рассматривались прошения пришлых людей о включении их в общину, для чего община должна была выделить им из своих угодий землю под строения и огород, а если это была община свободных домохозяев, то и пашню.

Происходила жеребьевка покосов. Судились на сходах из-за потравы, кражи чужого скота, нарушения границ усадеб и так далее. В основе жизни общины было традиционное, устное, так называемое обычное право, то есть право, основанное на обычае, и все местное население знало его назубок. Это была мощная система, служившая орудием защиты крестьянства от злоупотреблений помещиков, например превышения ими традиционного оброка или ущемления прав личности хлебопашца. Известны петиции сельских общин, например, королю Франции, где общинники просили государя о справедливости, жалуясь на злоупотребления господ. И нередки случаи, когда король или высший суд Франции, который назывался парламентом (а собственно парламент во Франции назывался в ту эпоху Генеральными штатами), принимал сторону крестьян. Систематические нарушения помещиком обычного права его крестьян могли привести к их мятежу, к гибели самого господина или его чересчур ретивого управляющего. Сплошь и рядом такая община практически сливалась с церковным приходом и поэтому окармливала также местных церковнослужителей (не считая общих отчислений населения в пользу церкви).

Уважаемые подписчики, объявляем итоги очередного конкурса! На этот раз победителем становится комментарий с номером 32, с чем его и поздравляем!

Флорентийский вольгаре

Флорентийский вольгаре, народ­ный язык Флоренции (термин volgare восходит к латинскому vulgus — «народ»), развившегося из народной латыни. Благодаря Данте, а затем Петрарке и Боккаччо именно флорентийский вольгаре лег в основу общеиталь­янского литературного языка, поэтому человек, владеющий современным итальянским, может читать и отчасти понимать «Комедию» Данте. Решение писать серьезное произведение (да еще на религиозную тематику) на народном языке, а не на латыни, — революционное для его времени — было обосновано Данте в его трактате «О народном красноречии» (1303–1305), где поэт развил теорию volgare illustre, облагороженной литературной формы народного языка. Стоит отметить, что дантовский язык богат латинизмами, диалектизмами и неологизмами, созданными поэтом.

Интересная картинка, показывающая границы средневековых и современных стран.

В этом году, в Польше празднуется 1000 летние королевства Польского. Тысячу лет назад, в 1025 году, князь Болеслав Храбрый из династии Пястов был коронован - вопреки сопротивлению германского императора, но с одобрения папы римского.

Большинство историков предполагают, что торжественная церемония коронации в Гнезно состоялась на Пасху, которая в тот год пришлась на 18 апреля. Таким образом, Польша стала одним из важнейших игроков в Центральной и Восточной Европе и северо-восточным форпостом латинского христианского Запада. Наряду с христианизацией страны (Крещение Польши), которая началась с крещения в 966 году польского князя Мешко I, 1025 год считается ключевым событием в польской истории - и основой польской идентичности.

Политическая инструментализация коронации, в основном польскими националистическими и антинемецкими силами, имеет долгую историю. Еще в Средние века историк Ян Длугош сделал короля Болеслава Храброго символом немецко-польской вековой вражды. Историки подчеркивают, что в отношениях Болеслава со Священной Римской империей были как хорошие, так и плохие моменты. Так, польского князя связывала тесная дружба с императором Оттоном III, который в 1000 году совершил паломничество к могиле мученика Адальберта в польском Гнезно. По этому случаю император возложил на голову Болеслава императорскую диадему - в знак союза между двумя правителями. Однако последующие годы (1002-1018) Польша воевала с преемником Оттона III - императором Генрихом II. И после его смерти в 1024 году Болеслав воспользовался временной слабостью империи, чтобы провести свою коронацию.

Тысячу лет назад Польша не просто стала свидетелем коронации. Она стала свидетелем декларации — суверенитета, амбиций и места среди коронованных королевств Европы. Болеслав был уже не просто dux — он был rex.

Средневековый город был буквально заполнен разнообразными внутренними корпорациями — братствами.

Все ремесленники одной профессии объединялись в братства — цехи; которые, как очевидно, объединяли людей, но отнюдь не производства, поскольку каждый мастер имел свою мастерскую. Мастера совместно вырабатывали уставы своих цехов, которые утверждали в городском совете или даже у короля, имели выборных старейшин, общественную казну, своего святого патрона и часовню, в крайнем случае — свое место в приходской церкви, свое место в городской процессии и свой значок-знамя с нарисованными символами ремесла (например, ножницами, молотком или сапогами). Члены цеха созывались на цеховые собрания, имевшие властные и судебные полномочия по поводу внутренних дел; участвовали в коллективных праздничных пирушках (куда не допускались подмастерья и ученики), помогали обедневшим коллегам в случае их болезни или, например, свадьбы дочерей.

Цеховые уставы декларировали равенство всех мастеров (цеховой эгалитаризм) и монополию цеха на производство определенного вида товаров. Старейшины следили за ассортиментом, качеством и количеством производимого членами цеха товара — с тем, чтобы не страдала репутация цеха на местных рынках и больших ярмарках, но также и потому, чтобы отдельные мастера, обзаведясь большим числом подмастерьев или учеников, не поднимались над общей массой цехового братства. Они же принимали экзамены у учеников и разбирали дела между мастерами и подмастерьями. Претендент на членство в цехе должен был иметь свидетельства о своем профессиональном мастерстве и благонадежной репутации, обладать имуществом, достаточным для того, чтобы открыть свою мастерскую, и хорошенько угостить членов цеха. Значительно легче было пройти в мастера детям и родственникам членов цеха.

Уже в XIII столетии в больших городах были сотни ремесленных цехов. Но к XIVвеку городские цехи настолько замыкаются, что попасть в них могли только родственники мастеров. Остальные ремесленники данной профессии были в приниженном положении. Это привело к тому, что обычные подмастерья, теряя надежду стать мастерами, создавали при своих цехах собственные союзы — корпорации подмастерьев, и их было немало. В мелких городках, где ремесленники одной специальности исчислялись единицами, они создавали один общий цех, на значке которого соседствовали те же сапоги, ножницы и прочие символы разных ремесел; в остальном же все было «как у людей». Но в принципе процесс складывания, оформления и замыкания новых цехов продолжался даже на рубеже раннего Нового времени, например в XVI веке.

Свои союзы или братства, которые обычно называли гильдиями, создавали и торговцы. Они объединялись по принципу объекта торговли (например, торговцы-суконщики или виноторговцы), направления своих торговых маршрутов (например, торгующие на Руси или на Ближнем Востоке), по степени состоятельности (крупные купцы-оптовики, мелкие торговцы, торговцы вразнос и так далее). Гильдейские братства также имели свои уставы и свои формы организации, сходные с теми, которые были в ремесленных цехах. А купцы-оптовики, занятые в большой, обычно дальней торговле, связанной с морскими путешествиями, записывали в свои уставы обязательство помогать тем собратьям, которые станут жертвами кораблекрушения или пиратов.

И такие же или сходные формы и свои уставы имели объединения лекарей и аптекарей, нотариусов, художников и строителей (отдельно — каменщиков и плотников), носильщиков и извозчиков, лодочников-перевозчиков и рыбаков. В свои братства, со своими уставами объединялись в городах также воры, нищие и проститутки — с той, однако, разницей, что их уставы никто не утверждал, значков они не имели и в процессиях не участвовали.

На изображении: Члены Гильдии Большого Арбалета в Мехелене (1500 год) — мастера Гильдии Святого Георгия Мехелена

Данте Алигьери (1265–1321) — выходец из флорентийской семьи средней руки. Документов о его жизни сохранилось не так много, но Данте оставил доста­точно автобиографической информации в своих произведениях, а поколения филологов сумели дополнить и где-то скорректировать эти сведения.

Данте с молодости занимался литературой: входил в круг известного поэта Гвидо Кавальканти (станет одним из персонажей «Комедии») и заработал известность любовной поэзией, удачно женился на представительнице влиятельного флорентийского семейства Джемме Донати. После тридцати­летия начал активно участвовать в политике и даже был избран приором (высшая выборная должность в городе, член совета из семи человек). За взле­том быстро последовало падение: изгнание из города вместе с партией гвельфов смертный приговор и долгие годы скитаний по разным городам Италии (в это время Данте и написал «Комедию»). Данте умер в Равенне, у него было по крайней мере трое детей, двое из которых стали одними из первых комментаторов «Комедии».