Норманнские всадники и лучники в битве при Гастингсе. Фрагмент гобелена из Байё. XI век

15 июля 1099 года произошло одно из ключевых событий мероприятия, кото­рое позже станет известно как Первый крестовый поход: войска крестоносцев после успешной осады взяли Иерусалим и принялись истреблять его обитате­лей. Большинство выживших в этом сражении крестоносцев вернулись домой. Те, кто остался, образовали на Ближнем Востоке четыре государства — граф­ство Эдесское, княжество Антиохии, графство Триполи и Иерусалимское коро­левство. Впоследствии против мусульман Ближнего Востока и Северной Афри­ки были отправ­лены еще восемь экспедиций. Следующие два столетия поток крестоносцев в Святую землю был более или менее регулярным. Впрочем, многие из них на Ближнем Востоке не задерживались, и государства кресто­носцев испытывали постоян­ную нехватку в защитниках.

В 1144 году пало графство Эдесское, и целью Второго крестового похода стало возвращение Эдессы. Но в ходе экспедиции планы поменялись — крестоносцы решили напасть на Дамаск. Осада города провалилась, поход ничем не окон­чился. В 1187 году Саладин, султан Египта и Сирии, взял Иерусалим и многие другие города Иерусалимского королевства, включая самый богатый из них — Акру (современный Акко в Израиле). Во время Tретьего крестового похода (1189–1192), который возглавил король Англии Ричард Львиное Сердце, Акра была возвращена. Оставалось вернуть Иеруса­лим. В то время считалось, что ключи от Иерусалима находятся в Египте и поэтому начать завоевание следует с него. Эту цель преследовали участники Четвертого, Пятого и Седьмого походов. Во время Четвертого крестового похода был завоеван христиан­ский Константинополь, во время Шестого вернули Иерусалим — но ненадолго. Поход за походом оканчивался неудачно, а желание европейцев в них участво­вать слабело. В 1268 году пало княжество Антиохии, в 1289-м — графство Три­поли, в 1291-м — столица Иерусалимского королевства Акра.

Долгое время считалось, что главной причиной участия в Крестовых походах была жажда наживы: якобы так млад­шие братья, обделенные наследством, поправляли свое положение за счет сказочных бо­гатств Востока. Современ­ные историки от­вергают эту теорию. Во-первых, сре­ди крестоносцев было немало богатых людей, которые поки­дали свои владе­ния на долгие годы. Во-вто­рых, участие в Крестовых похо­дах стоило довольно дорого, а прибыли почти никогда не приносило. Затраты соответствовали статусу участника. Так, рыцарь должен был полностью экипировать и себя, и своих спутников и слуг, а также кор­мить их во время всего пути туда и обратно. Бедняки надеялись на воз­можность подработать в походе, а так­же на подаяния более обеспеченных кресто­носцев и, конечно, на добычу. Награбленное в крупном сражении или после успешной осады быстро тра­тилось на провизию и другие необходимые вещи.

Исто­рики подсчитали, что рыцарь, собравшийся в Первый крестовый поход, дол­жен был собрать сумму, равную своим доходам за четыре года, и в сборе этих средств часто принимала участие вся семья. Приходилось закладывать, а иногда даже продавать свои владения. Например, Готфрид Бульон­ский, один из лидеров Первого крестового похода, был вынужден заложить родовое гнездо — Бульонский замок.

Большинство выживших крестоносцев возвращались домой с пустыми руками, если, конечно, не считать реликвий из Святой земли, которые они потом дари­ли местным церквям. Однако участие в Крестовых походах сильно поднимало престиж всей семьи и даже ее следующих поколений. Вернувший­ся домой крестоносец-холостяк мог рассчитывать на выгодную партию, и в некоторых случаях это позволяло подправить расшатавшееся финансовое положение.

Гибель Фридриха Барбароссы. Миниатюра из манускрипта «Саксонская всемирная хроника». Вторая половина XIII века

Подсчитать, сколько всего крестоносцев погибло в походах, сложно: известны судьбы совсем немногих участников. Например, из спутников Конрада III, короля Германии и предводителя Второго крестового похода, больше трети не верну­лись домой. Умирали не только в бою или впоследствии от получен­ных ран, но и от болезней и голода. Королям тоже приходилось нелегко. Например, император Священной Рим­ской империи Фридрих Барбаросса утонул в реке, Ричард Львиное Сердце и король Франции Филипп II Август еле пережили тяжелую болезнь (судя по всему, разновид­ность цинги), от которой выпадали волосы и ногти. У дру­гого французского короля, Людовика IX Святого, во время Седьмого крестового похода была такая сильная дизентерия, что ему пришлось вырезать сиденье штанов. А во время Восьмого похода сам Людовик и один из его сыновей умерли.

Ида Австрийская. Фрагмент генеалогического древа Бабенбергов. 1489–1492 годы
Участвовала с собственной армией в Крестовом походе 1101 года.

В 1248 году на одном из кораблей, которые во вре­мя Седьмого крестового похода везли крестоносцев в Египет, на 411 муж­чин приходилось 42 женщины. Неко­торые женщины участвовали в Кре­стовых походах вместе с мужьями; некоторые ехали сами по себе. Как и мужчины, они отправлялись в походы, чтобы спа­сти душу, помолиться у Гроба Господ­ня, посмо­треть на мир, забыть о до­машних неурядицах, а также просла­виться. Бедные или обедневшие в ходе экспедиции женщины зарабатывали себе на хлеб, например, как прачки или искательни­цы вшей.

В боевых действиях женщины участвовали весьма активно. Один источник упоминает женщину, которая была убита под обстрелом во время осады Акры. Она участвовала в засыпании рва: это делалось для того, чтобы подкатить к стенам осадную башню. Умирая, она попросила бросить ее тело в ров, чтоб и в смерти помочь осаждающим город крестоносцам.

Как выглядел туалет в средние века? А ну вот примерно так, фото из личного архива во время посещения замка Мальборк.

Ле Гофф Жак - Цивилизация средневекового Запада

Автор книги, один из ведущих представителей Школы «Анналов», предпринимает попытку сжато, но предельно ярко и убедительно охарактеризовать основные особенности средневековой цивилизации. В центре внимания автора — Пространство и Время в жизни и восприятии тогдашнего населения Европы, его материальная жизнь, характеристика их социальной системы и, главное, анализ их менталитета, коллективной психологии, способов чувствовать и мыслить.

https://royallib.com/book/le_goff_gak/tsivilizatsiya_srednevekovogo_zapada.html

#литература

Император Священной Римской империи Фридрих II дал обет принять участие в Кре­стовом походе, но исполнять его не торопился. В 1227 году он наконец-то отплыл в Святую землю, но серьезно заболел и повернул обратно. За нару­ше­ние обета папа римский Григорий IX тут же отлучил его от церкви. И даже через год, когда Фридрих снова сел на корабль, папа не отменил наказание. В это время на Ближнем Востоке шли междоусобные войны, начавшиеся после смерти Саладина. Его племянник аль-Камиль вступил в переговоры с Фрид­рихом, надеясь, что тот поможет ему в борьбе с братом аль-Муазза­мом. Но ко­гда Фридрих наконец поправился и снова отплыл в Святую землю, аль-Муаззам умер — и помощь аль-Камилю была больше не нужна. Тем не менее Фридриху удалось убедить аль-Камиля вернуть христианам Иеру­салим. У му­сульман оставалась Храмовая гора с исламскими святынями — «Куполом ска­лы» и ме­четью аль-Акса. Этот договор был достигнут отчасти благодаря тому, что Фридрих и аль-Камиль говорили на одном языке — как в буквальном, так и в переносном смысле слова. Фридрих вырос на Сицилии, большая часть насе­ления которой была арабоговорящей, говорил по-арабски сам и интересовался арабской наукой. В переписке с аль-Камилем Фридрих задавал ему вопросы по философии, геометрии и математике. Воз­вращение Иерусалима христианам путем тайных переговоров с «неверными», а не открытого боя, да и еще отлу­ченным от церкви крестоносцем, многим казалось подозрительным. Когда Фридрих из Иерусалима приехал в Акру, его закидали потрохами.

Фридрих II и аль-Камиль. Миниатюра из манускрипта Джованни Виллани «Новая хроника». XIV век

Взятие Иерусалима в 1099 году. Миниатюра из манускрипта Вильгельма Тирского. XIII век

Долгое время считалось, что главной причиной участия в Крестовых походах была жажда наживы: якобы так млад­шие братья, обделенные наследством, поправляли свое положение за счет сказочных бо­гатств Востока. Современ­ные историки от­вергают эту теорию. Во-первых, сре­ди крестоносцев было немало богатых людей, которые поки­дали свои владе­ния на долгие годы. Во-вто­рых, участие в Крестовых похо­дах стоило довольно дорого, а прибыли почти никогда не приносило. Затраты соответствовали статусу участника. Так, рыцарь должен был полностью экипировать и себя, и своих спутников и слуг, а также кор­мить их во время всего пути туда и обратно. Бедняки надеялись на воз­можность подработать в походе, а так­же на подаяния более обеспеченных кресто­носцев и, конечно, на добычу. Награбленное в крупном сражении или после успешной осады быстро тра­тилось на провизию и другие необходимые вещи.

Исто­рики подсчитали, что рыцарь, собравшийся в Первый крестовый поход, дол­жен был собрать сумму, равную своим доходам за четыре года, и в сборе этих средств часто принимала участие вся семья. Приходилось закладывать, а иногда даже продавать свои владения. Например, Готфрид Бульон­ский, один из лидеров Первого крестового похода, был вынужден заложить родовое гнездо — Бульонский замок.

Большинство выживших крестоносцев возвращались домой с пустыми руками, если, конечно, не считать реликвий из Святой земли, которые они потом дари­ли местным церквям. Однако участие в Крестовых походах сильно поднимало престиж всей семьи и даже ее следующих поколений. Вернувший­ся домой крестоносец-холостяк мог рассчитывать на выгодную партию, и в некоторых случаях это позволяло подправить расшатавшееся финансовое положение.

Готфрид Бульонский переходит через Иордан. Миниатюра из манускрипта Вильгельма Тирского. XIII век

Настольные игры, в которые почти всегда играли на деньги, в Средние века были одним из главных развлечений как аристократов, так и простолюдинов. Крестоносцы и поселенцы государств крестоносцев не были исключением: играли в кости, шахматы, нарды и мельницу (логическую игру для двух игроков). Как сообщает автор одной из хроник Вильгельм Тирский, король Балдуин III Иерусалимский любил играть в кости больше, чем приличествует королевской чести. Тот же Вильгельм обвинял Раймунда, князя Антиохии, и Жослена II, графа Эдессы, в том, что во время осады замка Шайзар в 1138 го­ду они только и делали, что играли в кости, оставив своего союзника, визан­тийского императора Иоанна II, воевать одного, — и в итоге Шайзар взять не удалось. Последствия игр могли быть и куда более серьезными. Во время осады Антиохии в 1097–1098 годах двое крестоносцев, мужчина и женщина, заигрались в кости. Воспользовавшись этим, турки совершили неожиданную вылазку из города и забрали обоих в плен. Отрубленные головы несчастных игроков потом перебросили через стену в лагерь крестоносцев.

Но игры считались небогоугодным делом — особенно когда речь шла о свя­щенной войне. Король Англии Генрих II, собравшись в Крестовый поход (в ре­зультате он в нем так и не принял участия), запретил крестоносцам ругаться, носить дорогую одежду, предаваться чревоугодию и играть в кости (кроме того, он запретил женщинам участвовать в походах, за исключением прачек). Его сын, Ричард Львиное Сердце, также считал, что игры могут поме­шать успешному исходу экспедиции, поэтому установил строгие правила: никто не имел права проиграть больше 20 шиллингов за день. Правда, коро­лей это не касалось, а простолюдины должны были получить специальное раз­ре­шение на право играть. Правила, ограничивавшие игры, были и у членов мона­шеских орденов — тамплиеров и госпитальеров. Тамплиеры могли играть толь­ко в мельницу и только ради удовольствия, а не на деньги. Госпи­тальерам было строго запрещено играть в кости — «даже на Рождество» (видимо, некоторые использовали этот праздник как предлог, чтобы расслабиться).

Крестоносцы играют в кости у стен Кесарии. Миниатюра из манускрипта Вильгельма Тирского. 1460-е годы

Турнир в средние века решал сразу несколько задач, стоявших перед феодалом, сеньором, или сюзереном, своих вассалов: дисциплинарную, экономическую, педагоги­ческую, развлекательную. Он давал возможность молодым безземельным рыцарям, младшим сыновьям своих отцов, унаследовавшим разве что кота в сапогах, выпустить пар, занять себя, а если повезет — прославиться и обогатиться. К примеру, великий Уильям Маршал, граф Пембрук, маршал двора  и регент Англии , удостоившийся прижизненного поэтического жизнеописания, родился четвертым сыном небогатого барона и в юности промышлял турнирами, пленяя на одном турнире до десятка рыцарей (за которых получал выкуп) и захватывая до дюжины коней.

Маршал двора — один из высших сановников при дворе английского монарха, который среди прочего отвечал за конюшню и безопасность государя.

Королева Геньевра, согласно роману Кретьена де Труа «Рыцарь телеги», устраивала турниры, дабы ее придворные дамы могли отобрать себе лучших рыцарей в мужья. А если перейти со страниц романа в историческую реальность, английский король Эдуард III однажды так увлекся прекрасной хозяйкой замка Солсбери графиней Екатериной, что затеял грандиозный турнир: он хотел ее там увидеть. А когда целомудренная дама ответила отказом на его домогательства, устроил еще «множество прекрасных торжеств, турниров и собраний для сеньоров, дам и девиц».

Это сейчас, ретроспективно, турниры представляются стержнем куртуазной культуры и центром придворной жизни. Однако до XIV–XV веков турниры считались при дворе занятием почти предосудительным, монархи, как правило, пренебрегали участием в турнирах, полагая это не соответствующим королевскому достоинству, а то и вовсе запрещали их или пытались взять под контроль. Они не одобряли подобное разбазаривание воинского ресурса, ведь столько рыцарей без толку гибли на турнирах, а могли с гораздо большей пользой сложить голову в настоящей битве. А кроме того, опасались усобиц или бунта: рыцари и бароны, раззадоренные турниром, могли поддаться искушению и пойти рубиться всерьез за пределами ристалища. Английские короли пыта­лись регламентировать места проведения турниров и обязать организаторов — под угрозой ареста, изгнания и конфискации земельных владений — покупать королевскую лицензию: в итоге короля успокаивала иллюзия контроля, а в казну поступал доход. Так что, если вы оказались в Англии XIII века, покупайте королевское разрешение, если же нет — следите за вкусами монарха: одни опасались турниров и пренебрегали ими, другие частенько проводили и сами в них участвовали.

Но главным противником турниров была Церковь, из собора в собор выно­сив­шая предупреждение, грозя рыцарям отлучением прижизненно и посмертно (запретом христианского погребения). Гибель на турнире приравнивалась к самоубийству, сам турнир считался азартной игрой вроде костей, а участие в нем пробуждало в человеке все семь смертных грехов: гордыню (стремление к славе), гнев (на противника), сладострастие (влечение к прекрасной даме) и так далее. Проповедники пугали паству рассказами о том, как любители турниров страдают в аду: в раскаленных доспехах плавают в бурлящих серных ваннах и терпят приставания демонов в образе жаб. Остерегайтесь отлучения и договоритесь с местным епископом, чтобы он сквозь пальцы смотрел на ваши игрища и не наслал на вас какого-нибудь фанатичного доминиканца, борца за нравственность.

Впрочем, в начале XIV века папа Иоанн XXII легализовал турниры, а поэты и хронисты принялись описывать их в самых благочестивых красках: рыцари перед каждым турниром ходят к мессе и за это получают помощь ангелов, даже сам Христос в облике рыцаря выходит на турнирный поединок с дьяво­лом («Видение о Петре Пахаре»). Это сближение с фигурами небесного пантеона неслучайно — так и юный Персеваль в романе Кретьена де Труа «Персеваль, или Повесть о Граале», впервые в жизни увидев рыцарей, принимает их за Бога и ангелов:

— Ведь Бог вы, да?
— Да что вы, нет! — А кто тогда?
— Я рыцарь. — Что это такое?
О них не слышал ничего я,
Но Господа прекрасней вы

Культура рыцарства, воспринимаемого как земная копия ангельского воинства, была пронизана религиозными идеалами — служения, мученичества на свя­щенной войне с неверными, подражания страстям Христовым (imitatio Christi), и, конечно, рыцарская литература научилась описывать турниры в категориях не менее возвышенных, чем походы против сарацин.