Как выглядел туалет в средние века? А ну вот примерно так, фото из личного архива во время посещения замка Мальборк.

Ле Гофф Жак - Цивилизация средневекового Запада

Автор книги, один из ведущих представителей Школы «Анналов», предпринимает попытку сжато, но предельно ярко и убедительно охарактеризовать основные особенности средневековой цивилизации. В центре внимания автора — Пространство и Время в жизни и восприятии тогдашнего населения Европы, его материальная жизнь, характеристика их социальной системы и, главное, анализ их менталитета, коллективной психологии, способов чувствовать и мыслить.

https://royallib.com/book/le_goff_gak/tsivilizatsiya_srednevekovogo_zapada.html

#литература

Император Священной Римской империи Фридрих II дал обет принять участие в Кре­стовом походе, но исполнять его не торопился. В 1227 году он наконец-то отплыл в Святую землю, но серьезно заболел и повернул обратно. За нару­ше­ние обета папа римский Григорий IX тут же отлучил его от церкви. И даже через год, когда Фридрих снова сел на корабль, папа не отменил наказание. В это время на Ближнем Востоке шли междоусобные войны, начавшиеся после смерти Саладина. Его племянник аль-Камиль вступил в переговоры с Фрид­рихом, надеясь, что тот поможет ему в борьбе с братом аль-Муазза­мом. Но ко­гда Фридрих наконец поправился и снова отплыл в Святую землю, аль-Муаззам умер — и помощь аль-Камилю была больше не нужна. Тем не менее Фридриху удалось убедить аль-Камиля вернуть христианам Иеру­салим. У му­сульман оставалась Храмовая гора с исламскими святынями — «Куполом ска­лы» и ме­четью аль-Акса. Этот договор был достигнут отчасти благодаря тому, что Фридрих и аль-Камиль говорили на одном языке — как в буквальном, так и в переносном смысле слова. Фридрих вырос на Сицилии, большая часть насе­ления которой была арабоговорящей, говорил по-арабски сам и интересовался арабской наукой. В переписке с аль-Камилем Фридрих задавал ему вопросы по философии, геометрии и математике. Воз­вращение Иерусалима христианам путем тайных переговоров с «неверными», а не открытого боя, да и еще отлу­ченным от церкви крестоносцем, многим казалось подозрительным. Когда Фридрих из Иерусалима приехал в Акру, его закидали потрохами.

Фридрих II и аль-Камиль. Миниатюра из манускрипта Джованни Виллани «Новая хроника». XIV век

Взятие Иерусалима в 1099 году. Миниатюра из манускрипта Вильгельма Тирского. XIII век

Долгое время считалось, что главной причиной участия в Крестовых походах была жажда наживы: якобы так млад­шие братья, обделенные наследством, поправляли свое положение за счет сказочных бо­гатств Востока. Современ­ные историки от­вергают эту теорию. Во-первых, сре­ди крестоносцев было немало богатых людей, которые поки­дали свои владе­ния на долгие годы. Во-вто­рых, участие в Крестовых похо­дах стоило довольно дорого, а прибыли почти никогда не приносило. Затраты соответствовали статусу участника. Так, рыцарь должен был полностью экипировать и себя, и своих спутников и слуг, а также кор­мить их во время всего пути туда и обратно. Бедняки надеялись на воз­можность подработать в походе, а так­же на подаяния более обеспеченных кресто­носцев и, конечно, на добычу. Награбленное в крупном сражении или после успешной осады быстро тра­тилось на провизию и другие необходимые вещи.

Исто­рики подсчитали, что рыцарь, собравшийся в Первый крестовый поход, дол­жен был собрать сумму, равную своим доходам за четыре года, и в сборе этих средств часто принимала участие вся семья. Приходилось закладывать, а иногда даже продавать свои владения. Например, Готфрид Бульон­ский, один из лидеров Первого крестового похода, был вынужден заложить родовое гнездо — Бульонский замок.

Большинство выживших крестоносцев возвращались домой с пустыми руками, если, конечно, не считать реликвий из Святой земли, которые они потом дари­ли местным церквям. Однако участие в Крестовых походах сильно поднимало престиж всей семьи и даже ее следующих поколений. Вернувший­ся домой крестоносец-холостяк мог рассчитывать на выгодную партию, и в некоторых случаях это позволяло подправить расшатавшееся финансовое положение.

Готфрид Бульонский переходит через Иордан. Миниатюра из манускрипта Вильгельма Тирского. XIII век

Настольные игры, в которые почти всегда играли на деньги, в Средние века были одним из главных развлечений как аристократов, так и простолюдинов. Крестоносцы и поселенцы государств крестоносцев не были исключением: играли в кости, шахматы, нарды и мельницу (логическую игру для двух игроков). Как сообщает автор одной из хроник Вильгельм Тирский, король Балдуин III Иерусалимский любил играть в кости больше, чем приличествует королевской чести. Тот же Вильгельм обвинял Раймунда, князя Антиохии, и Жослена II, графа Эдессы, в том, что во время осады замка Шайзар в 1138 го­ду они только и делали, что играли в кости, оставив своего союзника, визан­тийского императора Иоанна II, воевать одного, — и в итоге Шайзар взять не удалось. Последствия игр могли быть и куда более серьезными. Во время осады Антиохии в 1097–1098 годах двое крестоносцев, мужчина и женщина, заигрались в кости. Воспользовавшись этим, турки совершили неожиданную вылазку из города и забрали обоих в плен. Отрубленные головы несчастных игроков потом перебросили через стену в лагерь крестоносцев.

Но игры считались небогоугодным делом — особенно когда речь шла о свя­щенной войне. Король Англии Генрих II, собравшись в Крестовый поход (в ре­зультате он в нем так и не принял участия), запретил крестоносцам ругаться, носить дорогую одежду, предаваться чревоугодию и играть в кости (кроме того, он запретил женщинам участвовать в походах, за исключением прачек). Его сын, Ричард Львиное Сердце, также считал, что игры могут поме­шать успешному исходу экспедиции, поэтому установил строгие правила: никто не имел права проиграть больше 20 шиллингов за день. Правда, коро­лей это не касалось, а простолюдины должны были получить специальное раз­ре­шение на право играть. Правила, ограничивавшие игры, были и у членов мона­шеских орденов — тамплиеров и госпитальеров. Тамплиеры могли играть толь­ко в мельницу и только ради удовольствия, а не на деньги. Госпи­тальерам было строго запрещено играть в кости — «даже на Рождество» (видимо, некоторые использовали этот праздник как предлог, чтобы расслабиться).

Крестоносцы играют в кости у стен Кесарии. Миниатюра из манускрипта Вильгельма Тирского. 1460-е годы

Турнир в средние века решал сразу несколько задач, стоявших перед феодалом, сеньором, или сюзереном, своих вассалов: дисциплинарную, экономическую, педагоги­ческую, развлекательную. Он давал возможность молодым безземельным рыцарям, младшим сыновьям своих отцов, унаследовавшим разве что кота в сапогах, выпустить пар, занять себя, а если повезет — прославиться и обогатиться. К примеру, великий Уильям Маршал, граф Пембрук, маршал двора  и регент Англии , удостоившийся прижизненного поэтического жизнеописания, родился четвертым сыном небогатого барона и в юности промышлял турнирами, пленяя на одном турнире до десятка рыцарей (за которых получал выкуп) и захватывая до дюжины коней.

Маршал двора — один из высших сановников при дворе английского монарха, который среди прочего отвечал за конюшню и безопасность государя.

Королева Геньевра, согласно роману Кретьена де Труа «Рыцарь телеги», устраивала турниры, дабы ее придворные дамы могли отобрать себе лучших рыцарей в мужья. А если перейти со страниц романа в историческую реальность, английский король Эдуард III однажды так увлекся прекрасной хозяйкой замка Солсбери графиней Екатериной, что затеял грандиозный турнир: он хотел ее там увидеть. А когда целомудренная дама ответила отказом на его домогательства, устроил еще «множество прекрасных торжеств, турниров и собраний для сеньоров, дам и девиц».

Это сейчас, ретроспективно, турниры представляются стержнем куртуазной культуры и центром придворной жизни. Однако до XIV–XV веков турниры считались при дворе занятием почти предосудительным, монархи, как правило, пренебрегали участием в турнирах, полагая это не соответствующим королевскому достоинству, а то и вовсе запрещали их или пытались взять под контроль. Они не одобряли подобное разбазаривание воинского ресурса, ведь столько рыцарей без толку гибли на турнирах, а могли с гораздо большей пользой сложить голову в настоящей битве. А кроме того, опасались усобиц или бунта: рыцари и бароны, раззадоренные турниром, могли поддаться искушению и пойти рубиться всерьез за пределами ристалища. Английские короли пыта­лись регламентировать места проведения турниров и обязать организаторов — под угрозой ареста, изгнания и конфискации земельных владений — покупать королевскую лицензию: в итоге короля успокаивала иллюзия контроля, а в казну поступал доход. Так что, если вы оказались в Англии XIII века, покупайте королевское разрешение, если же нет — следите за вкусами монарха: одни опасались турниров и пренебрегали ими, другие частенько проводили и сами в них участвовали.

Но главным противником турниров была Церковь, из собора в собор выно­сив­шая предупреждение, грозя рыцарям отлучением прижизненно и посмертно (запретом христианского погребения). Гибель на турнире приравнивалась к самоубийству, сам турнир считался азартной игрой вроде костей, а участие в нем пробуждало в человеке все семь смертных грехов: гордыню (стремление к славе), гнев (на противника), сладострастие (влечение к прекрасной даме) и так далее. Проповедники пугали паству рассказами о том, как любители турниров страдают в аду: в раскаленных доспехах плавают в бурлящих серных ваннах и терпят приставания демонов в образе жаб. Остерегайтесь отлучения и договоритесь с местным епископом, чтобы он сквозь пальцы смотрел на ваши игрища и не наслал на вас какого-нибудь фанатичного доминиканца, борца за нравственность.

Впрочем, в начале XIV века папа Иоанн XXII легализовал турниры, а поэты и хронисты принялись описывать их в самых благочестивых красках: рыцари перед каждым турниром ходят к мессе и за это получают помощь ангелов, даже сам Христос в облике рыцаря выходит на турнирный поединок с дьяво­лом («Видение о Петре Пахаре»). Это сближение с фигурами небесного пантеона неслучайно — так и юный Персеваль в романе Кретьена де Труа «Персеваль, или Повесть о Граале», впервые в жизни увидев рыцарей, принимает их за Бога и ангелов:

— Ведь Бог вы, да?
— Да что вы, нет! — А кто тогда?
— Я рыцарь. — Что это такое?
О них не слышал ничего я,
Но Господа прекрасней вы

Культура рыцарства, воспринимаемого как земная копия ангельского воинства, была пронизана религиозными идеалами — служения, мученичества на свя­щенной войне с неверными, подражания страстям Христовым (imitatio Christi), и, конечно, рыцарская литература научилась описывать турниры в категориях не менее возвышенных, чем походы против сарацин.

Миниатюра Бартелеми д’Эйка из «Книги турниров» Рене Анжуйского. Около 1460 года

Альбигойский крестовый поход. Миниатюра из манускрипта «Большие французские хроники». Середина XIV века

«Книги турниров» Рене Анжуйского.
Прекрасные дамы на трибунах одаривают смелых рыцарей элементами своего платья и аксессуарами,наоборот,наки­дывают на свой наряд окровавленную рубаху бойца, покорившего их своею смелостью.Дамы даже контролируют ход турнира: передают своим избранникам инструк­ции, как сражаться, защищают самого слабого или раненого бойца, одаривая его своего рода амулетом — знаком, запрещающим другим рыцарям на него нападать.В XIII–XIV веках турниры превращаются в ярмарку невест и смотр женихов, где все наряжаются в лучшие одежды, а поединки перемежаются танцами. Но так было не всегда. Дамы впервые посетили турниры на страницах рыцарских романов, которые не столько отражали реалии рыцарской жизни, сколько конструировали их. Прежде всего, благодаря романам грубые побоища с захватом добычи, где и зрителей-то никаких не было, сменились цивилизованными и строго регламентированными состязаниями,цель которых — не обогащение,а напротив, демонстрация щедрости и рыцарских доблестей ради обретения славы.

Миниатюра из «Хроник» Жана Фруассара. 1475–1483 годы.

Король Франции Филипп VI, согласно Фруассару, готовя турнир в Компьени, приказал «возвестить и объявить о нем во многих землях», а его английский современник Эдуард «…послал свои прокламации во Фландрию, Эно и во Францию, обещая охранные грамоты на приезд и отъезд всем рыцарям и оруженосцам, из какой бы страны они сюда не прибыли бы. Он приказал, чтобы все без исключения бароны, сеньоры, рыцари и оруже­носцы его собственного королевства, если у них есть хоть какая-то любовь к нему, были бы здесь…» . В крупных турнирах, особенно королевских, участвовали до пятисот-семисот шлемов, как писали хронисты.

По моде XIII века турнир может быть организован как серия конных копейных поединков 

, причем пары рыцарей могут сражаться как одновременно, так и последовательно, быть независимы или составлять две команды. Но могут и по старинке сражаться групповым боем (бугурт) строем на строй с целью сразить или пленить вражеского предводителя. Например, в «Рассказе Рыцаря» из «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера, где герцог Афинский Тезей объявляет двум претендентам на руку его свояченицы:
Возьмите по сто рыцарей оружных
Во всех доспехах, для турнира нужных,
Чтоб этот спор навек покончить боем.
А я ручаюсь честью вам обоим
И в том даю вам рыцарское слово,
Что, коль осилит здесь один другого, —
Сказать иначе, если ты иль он
С дружиною возьмет врага в полон,
Убьет его иль сгонит за межу, —
Эмилией его я награжу…

Как религия определяла средневековую жизнь?

Как христианство изменило отношение к природе, сексу, женщине и труду простого человека.

#познавательное

Итак, продолжаю выкладывать платную лекцию из Арзамас под названием: "мир средневекового человека". Для тех, кто бесплатно хочет узнать что-то новое.

Что такое власть в Средние века?

Зачем средневековые правители короновались и миропомазывались, чем короли отличались от императоров и что, кроме силы, нужно, чтобы удержать власть

#познавательное

Как война в Средние века стала образом жизни

О рыцарях, оруженосцах и магнатах, о частных войнах и о том, как добиться от своих вассалов верности.

#познавательное