Проекты второго фестиваля современного театра «Место — Действие» в одном посте!

Переходите по ссылкам и изучайте, какими были спектакли и перформансы в этом году.

🐞 Открытие фестиваля
Рассказ о программе, книжный маркет, курутоб-шоу и вечеринка

🐞 Белек
Иммерсивный спектакль у заброшенного кафе «Улитка»

🐞 Длиною в жизнь
Ностальгический перформанс из метафор и ассоциаций

🐞 Сандык
Иммерсивный спектакль о регионах Кыргызстана

🐞 Архив
Визуальный променад на фабрике по переработке пластика

🐞 Хазыры
Пацанский док о турецкой школе-интернате на севере Казахстана

🐞 Дух города
Аудиоспектакль-променад о возвращении на родину

🐞 DIY Заманбап музей
Воркшоп по созданию воображаемого музея

🐞 Аташка
Реконструкция прогулки с дедушкой по маршруту детства

🐞 Ощущай
Воркшоп по сенсорному театру и создание спектакля

🐞 Витражи
Аудиоэкскурсия по ЗАГСу, его истории и воспоминаниям людей

🐞 Книжный маркет

🐞 coucou, ты как?
Музыкальная пьеса для совместного исполнения

🐞 Дядя Фантомас и другие истории Чынгыза Айдарова
Видеопоказ спектакля и перформативный комментарий к нему

🐞 Связи
Иммерсивный аудиоспектакль о жителях и гостях Бишкека

🐞 Азбука современного театра
Лекция сокуратора фестиваля

🐞 Андижанская полька
Спектакль о себе и страхе после андижанской трагедии 2005 года в Узбекистане

🐞 Ева/Лилит. Ткань близости
Перформанс в ореховой роще

🐞 Привет! Я в городе
Спектакль-игра, где нет зрителей, по созданию утопического города

🐞 За что я ... школу?
Спектакль о том, каково это — вернуться в школьные годы

Продолжаем серию публикаций о фестивале этого и даже прошлого года!

Очерки набегов на Москву

Вчера в Бишкеке закрылся «Заманбап музей» — DIY-институция, посвященная работам кыргызского художника Чынгыза Айдарова.

Вчера же в журнале «Театръ» вышел мой разговор с Маратом Райымкуловым, художником и одним из идеологов этого музея!

Марат рассказал о создании спектакля «Дядя Фантомас и другие истории Чынгыза Айдарова» с фестиваля «Место — Действие» 2024 года (я один из его кураторов).

Именно из идеи этого спектакля о воображаемом музее в доме-мастерской Чынгыза впоследствии родился уже реальный «Заманбап музей». Я дико счастлив, что успел не только увидеть спект, но и помочь мифу «Заманбап музея» состояться!

У всех участников нашей команды – очень разные оптики, но тем не менее в работе проявилась тема, которая вышла на первый план для всех — это миграция. Что не удивительно, ведь Чынгыз на протяжении последних лет жизни в России акцентировал внимание на этом сюжете. Его жизнь, по сути, расслаивалась: как художник он смотрел на свою жизнь и работал с ней как с материалом, а с другой — непосредственно проживал опыт трудовой миграции, в которой сталкивался с разными вызовами. Это и вышло на первый план.

Позже появились и другие акценты, не связанные с Россией — наоборот, со взглядом на Бишкек и Кыргызстан. На то, как росло национальное самосознание, но в то же время усиливались националистические настроения. Это тоже встречается в работах Чынгыза. Все это мы обсуждали с командой: контексты жизни в Москве и в Бишкеке — они зеркалят друг друга или являются продолжением одной большой истории?

https://oteatre.info/ocherki-nabegov-na-moskvu/

THE MEDIUM IS NOT THE MESSAGE?

уже давно хочу написать про воркшоп Аси Хашем с фестиваля “Место — действие”.

“Ощущай” — воркшоп по сенсорному театру, где группы участни:ц за 3-4 часа создают коротенькие пятиминутные спектакли, которые зритель:ницы смотрят сидя в кресле-каталке с маской для сна на глазах. я не принимал участия в создании работ, но посмотрел две из них.

расскажу про спектакль “дог йывон”.

меня посадили в кресло-каталку перед большой дверью, закрыли глаза маской и сказали, что я должен поднимать или опускать ее когда слышу тоненький гудочек над ухом. когда все были готовы, я услышал, как двери открылись, и меня ввезли в комнату. кресло двигалось хаотично, и я почти сразу потерялся в пространстве. голоса вокруг зашептали: “новый год, новый год…”. перед носом мелькнул запах мандарина, шею окутали легкой тканью. прозвучал первый гудочек, я поднял маску и не понял, что вижу. показалось, что передо мной комната, заполненная дымом, а вдалеке окно. обман зрения, которое успело привыкнуть к закрытым глазам — только через несколько секунд я понял, что прямо передо мной серая стена, на которой наклеена римская цифра I. из-за спины передо мной держат зеркальце, в котором я вижу свои глаза. гудочек прозвучал снова, я надел маску и меня снова закружили по комнате.

мы останавливались так несколько раз, каждый раз напротив стены. спектакль вел меня по циферблату новогоднего дня. римские цифры менялись, и на каждой остановке я наблюдал разные моменты подготовки к празднику — я проснулся и смотрю в зеркало; я учу новогодний стишок; я перед столом, который накрыт для праздника; я смотрю на салюты… последняя остановка — полночь. Новый год. снова закрываю глаза, и меня начинают катить спиной. прохожу все те же эпизоды, но в обратной перемотке. спиной меня вывозят из комнаты.

образная система настолько поэтична, что располагает к широкому спектру интерпретаций. кресло сразу напомнило о больницах (в которых я провел пол детства). это ощущение усилилось стенами — если при первом поднятии маски мне казалось, что я смотрю на серый дым, то с каждой следующей остановкой глаза привыкали все больше, и стены становились все четче. самая четкая и хорошо различимая стена — кульминация, вплотную к стене наступил новый год. через весь спектакль сквозит ощущение одиночества. каждый момент, который мне показывали, не ощущался как кусочек праздника. даже нарисованные салаты произвели впечатление не застолья, а скорее накрытого стола в пустой комнате, который еще только ждет, когда за него сядут. это моменты “между”, “ни там ни тут”, в которые я остаюсь наедине со своими мыслями. в кресле каталке мне начинает казаться, что я двигаюсь не по новогоднему дню, а по воспоминаниям о нем. размытые и расплывающиеся стены — разные Новые года каких-то прошлых лет. я думаю о людях, встречающих Новый год в стенах закрытых учреждений, думаю о смерти и рождении, думаю об одиночестве.

это очень красивый пятиминутный спектакль, с такой плотной концентрацией образов, что писать о нем я могу очень и очень долго. но удивительно другое. в текстах я часто транслирую очевидный запрос на сцепку формы и содержания. “дог йывон” работает, в некотором смысле, противоположным образом. в спектакле я сталкиваюсь с темами одиночества, старения, изоляции или меланхолии, но форма не погружает меня в интенсивное проживание этих состояний. напротив, на территории формы я абсолютно точно чувствую, что не одинок. я слышу, что вокруг меня много людей, которые тоже двигаются по комнате, что-то друг другу передают и очень бережно создают для меня мир, который задумали. кресло-каталка в руках художников — как скафандр или батискаф, в котором мне позволяют нырнуть в новогоднее одиночество, но не захлебнуться в нем. художники работают с моим телом, но между историей и способом рассказывания сохраняется четкая дистанция, возникающая из суеты, шороха и DIY-эстетики. форма не сливается с содержанием, и за счет этого делает опыт столкновения с интимным одиночеством очень бережным.

фестиваль в Бишкеке вообще для меня одно из важнейших впечатлений последних лет. если вы еще не читали мой текст о нем, то вот почитайте. там про красоту, борьбу и человеческую близость.

В комментариях к посту выше зрительница другой работы воркшопа «Ощущай» поделилась своим фидбэком о спектакле. Публикуем и его!

блин, это очень прикольно, потому что второй спектакль с того же воркшопа для меня вообще по-другому был выстроен эмоционально. у меня там было полное ощущение, что меня мама одну перед прилавком с клубникой оставила пять минут, сказала "подожди тут", и исчезла.

было ощущение, что вокруг толпа людей (сильно больше, чем несколько актеров), но ты там один, при этом не потому что тебя не слышат или не видят, а потому что ты формально не участвуешь. и для меня маска здесь скорее не про погружение, а про отключение наоборот была. она закрывала от внешнего: тебе предлагают роль покупателя, но лишают агентности т.е. ты на самом деле не выбираешь, не решаешь ничего, ты чисто тенью сквозь рынок проходишь, и тебя потом никто не запомнит там.

и тут очень интересно, что ты по сути тишина на громком фоне. в "дог йывон" ты пишешь, что тебя держат мягко и бережно, даже если ты один. а там тебя просто пропускают, передают друг другу без задней мысли.
тут еще, наверное, сыграла роль и смена локаций, и ощущение, что герои спектакля никак между собой не связаны.

вообще я потом только поняла, что с эмоциональной точки зрения это еще было потрясением (но сильно не сразу), потому что иногда ты себя так чувствуешь в мире/в компании/в метро. в голову лезет слово "потерянной", но тут скорее не включенной, что ли, не участвующей.

тут не знаю, может у меня просто лично не так много рыночных воспоминаний, чтобы присвоить те, что были предложены