Обострение конфликта в секторе Газа напрямую затрагивает интересы безопасности России, заявил Владимир Путин в ходе совещания с постоянными членами Совета безопасности.

Он предложил участникам совещания «высказаться по поводу того, как складывается ситуация сейчас на Ближнем Востоке».

«Имею в виду обострившийся палестино-израильский конфликт. Это происходит в непосредственной близости от наших границ и напрямую затрагивает интересы нашей безопасности», – указал Путин.

Интересно, где, по его мнению, проходят границы России – прямо по Бат-Яму?

Как пишет CNN, насилие между Израилем и палестинцами закончится, когда обе стороны смогут объявить о победе. В этом нет никакого парадокса: этот конфликт – не игра с нулевой суммой (когда если одна сторона выиграла, то вторая – проиграла; других вариантов нет).

Что Израиль будет считать своей победой? Нанесение серьезного урона инфраструктуре ХАМАС, а также уничтожение максимального числа высшего руководства и просто боевиков организации. Страдания и смерти гражданского населения при этом – явление побочное и для Израиля нежелательное, множащее дипломатический и политический урон, хотя и неизбежное.

Что будет считать своей победой ХАМАС? Первоначальные требования включали в себя вывод израильских силовиков с Храмовой горы и остановку выселения палестинских семей из района Шейх Джаррах. Сейчас, насколько я понимаю, речи об этом уже не идет. Тем не менее, ХАМАС выигрывает от эскалации как в Газе, так и в Иерусалиме и израильских городах со смешанным населением, а также на Западном берегу, где разжечь ситуацию удается с переменным успехом. ХАМАС работает на свой имидж «защитника Иерусалима», а вместе с ним – всего палестинского народа от «сионистского врага», и в этом смысле чем больше жертв даже среди гражданского населения Газы, тем для него лучше. Разрушение их собственной инфраструктуры при этом компенсируется политическими и идеологическими приобретениями.

Каждая из сторон находится в непрерывном поиске баланса, в котором символический дебет сойдется с кредитом. Продолжая прежнюю аналогию, можно сказать, что Израиль играет в шахматы, а ХАМАС – в футбол. Поскольку это два совершенно разных нарратива, «победу» (которая в любом случае будет весьма относительной и временной – до следующей эскалации) в конечном счете сможет себе присвоить любая сторона – или обе они одновременно.

Так было во время войны Судного дня, когда в 1973 году армии Египта и Сирии напали на Израиль. После первой недели войны Израиль лишился трети боевых самолетов и танков, и, если бы так продолжалось и дальше, то, вполне вероятно, он мог бы лишиться части своей территории. Однако ход войны был преломлен, и еще через две недели израильская армия перешла Суэцкий канал на юге и зашла на территорию Сирии на севере. После этого был заключен мирный договор. 

Несмотря на это, каждый год 6 октября Египет проводит военный парад, празднуя победу в той войне. Египтян не переубедить – они уверены, что выиграли. Но не все ли равно, если это позволило Египту и Израилю вести мирные переговоры с позиций равенства?

Эфраим Халеви, бывший руководитель израильской разведки «Моссад», задолго до нынешнего витка эскалации сказал, что идеальным для Израиля было бы создать схожую ситуацию в Газе. Переговоры о перемирии должны вестись так, чтобы обе стороны чувствовали себя хотя бы приблизительно равными, и с высоты каждый своей «победы» могли вести переговоры.

(Возможно ли это вообще в условиях, когда от переодической эскалации выигрывают обе стороны – другой вопрос).

Для участия в президентских выборах в Иране, назначенных на 18 июня, зарегистрировались 592 человека, включая 40 женщин. Конечно, не всем им предстоит бороться за пост – теперь Совет стражей Ирана, состоящий из 12 человек, проверит квалификацию каждого кандидата и отсеет неподходящих. 

Среди тех, кто наверняка пройдет отбор и станет главными претендентами на должность президента – глава судебной системы Эбрагим Раиси и бывший спикер парламента Али Лариджани. 

Раиси уже участвовал в президентской гонке в 2017 году, но проиграл уходящему президенту Хасану Рухани. Тогда его назначили главой судебной власти, где он занялся «борьбой с коррупцией» и строительством собственного бренда – регулярно стал появляться в СМИ, взращивая свою популярность среди избирателей в целом и консервативной их части, в частности.  

Говорят, что Раиси не намеревался баллотироваться на этих выборах, но ряд видных деятелей, видимо, очень попросили. Он даже встречался с Хаменеи, чтобы узнать его мнение о потенциальной президентской гонке, но верховный лидер сохранил нейтралитет и никакого определенного совета ему не дал. 

Проблема Раиси в том, что его же пророчат на должность самого верховного лидера после смерти Хаменеи. Если сейчас он станет президентом и будет справляться со своими обязанностями неудовлетворительно, это подорвет его шансы. Если он проиграет президентскую гонку – тоже.  

Лариджани, бывший консерватор, ставший умеренным политиком и близким союзником президента Рухани, скорее всего, будет кандидатом от реформистов. Их поддержка все-таки чуждому этому лагерю кандидату, скорее всего, будет не безвозмездной: обсуждалось, что в обмен на благосклонность реформистов он должен будет назначить своим вице-президентом Мохаммеда Джавада Зарифа, нынешнего министра иностранных дел. Но даже в этом случае шансов на победу у него немного, да и то, что консервативный Совет стражей допустит его кандидатуру, еще не факт. 

Кстати, сам Зариф мог бы быть весьма популярным кандидатом от реформистов – но недавно отказался под давлением консервативных сил. Свою роль сыграла и утечка его аудиоинтервью, в котором он несколько нелицеприятно отзывается о погибшем в результате американской операции генерале Касеме Сулеймани, лидере элитного подразделения Корпуса стражей исламской революции. С учетом того, что никаких других заметных последствий это интервью не имело, его утечка многим кажется организованной именно с целью не допустить Зарифа к президентской гонке.  

Также зарегистрировался в качестве кандидата Махмуд Ахмадинежад, бывший президент-популист, известный отрицатель Холокоста. В последние годы он стал критиком теократии и самого Хаменеи. В 2017 году он тоже пытался баллотироваться, но Совет стражей его дисквалифицировал. В открытом письме Хаменеи в 2018 году Ахмадинежад призвал к «фундаментальным реформам» в трех ветвях власти, а также в аппарате верховного лидера.

Ахмадинежад пытается предстать более умеренным политиком, чем он был в прошлом, критикует клерикальный истеблишмент и надеется привлечь голоса бедняков и рабочего класса Ирана, которые больше всего страдают от экономической ситуации в стране. 

Спикер парламента Багер Галибаф, бывший мэр Тегерана, который, как многие думали, будет баллотироваться в президенты, не зарегистрировался для участия.

Израиль и ХАМАС договорились о перемирии. Это не значит, что все закончилось – в ближайшие дни еще могут быть остаточные вспышки. Тем не менее, это дает возможность сделать шаг назад и осмыслить некоторые аспекты этого раунда эскалации по сравнению с тем, что было раньше.
 
Одна из видимых особенностей этой операции по сравнению с «Нерушимой скалой» 2014 год – заметно выросшее на западе и, в частности, в США пропалестинское движение. Поддержка Израиля и обеспечение его безопасности – по-прежнему важный вопрос повестки обеих партий, но голоса критиков слышны, как никогда раньше. И многие из этих критиков – американские евреи. 

Во время предыдущей военной кампании в Газе в 2014 году дела обстояли иначе. Например, Союз реформистского иудаизма семь лет назад однозначно заявил о праве Израиля на оборону. В этот раз Союз осудил нападения ХАМАС на мирных жителей, но также – крайне правых евреев за нападения на арабских граждан, а также ожидаемое выселение нескольких палестинских семей в районе Шейх-Джаррах в Восточном Иерусалиме.

Тот же сдвиг можно увидеть в заявлениях левой раввинской группы T’ruah, занимающейся правами человека, и организации «Американцы за мир сейчас». Семь лет назад обе группы упомянули «право Израиля на самооборону». Сегодня они об этом не говорят.

В чем же причина такого сдвига? Одна из них – влияние событий 2014 года. Операция «Нерушимая скала» помогла сформировать политическое сознание американских евреев, которые наблюдали не только бомбардировки Газы, но и постепенное движение израильского правительства вправо. Именно во время прошлой кампании в США зародились такие критически настроенные по отношению к Израилю еврейские группы, как IfNotNow. «Еврейский голос за мир», еще одна прогрессивная группа, после войны 2014 года пережила приток новых участников, которые платят членские взносы: с 5 тысяч человек до 10 тысяч, а недавно их численность достигла 20 тысяч человек.

Другая причина – изменившийся политический климат в самих США. Избрание президентом Дональда Трампа привлекло больше либералов к политическим вопросам: они участвовали в таких мероприятиях, как Марш женщин, пикеты против иммиграционной политики Трампа, а затем – массовые акции протеста после убийства Джорджа Флойда. Движение за права палестинцев органично вписалось в этот контекст. 

И движение Sunrise, занимающееся проблемой изменения климата, и группа United We Dream, выступающая в защиту иммигрантов, выступили с заявлениями, осуждающими Израиль, а Партия рабочих семей выступила в поддержку законопроекта по ограничению американской помощи Израилю.

Изменения видны и в конгрессе, где законопроект Бетти МакКоллум, призванный ограничить способность Израиля использовать американскую военную помощь для определенных видов деятельности на Западном берегу, привлек 19 соавторов-демократов. 

Обстоятельства, приведшие к боевым действиям в этот раз, в том числе антиарабские беспорядки и попытка изгнания палестинцев в Восточном Иерусалиме правыми поселенцами, заставили даже тех членов конгресса, которые традиционно поддерживают Израиль, высказываться в его защиту более осторожно. Взять хотя бы сенатора Роберта Менендеса, председателя комитета по международным отношениям, который в течение многих лет был одним из самых непоколебимых союзников Израиля в Демократической партии. Даже он сказал, что был «глубоко обеспокоен» израильскими авиаударами, в результате которых погибли палестинские мирные жители.

Еще одна важная особенность – еще большее, даже по сравнению с 2014 годом – распространение социальных сетей и использования смартфонов. Это позволяет тем, кто выступает в защиту палестинцев, не только построить свой нарратив, отличный от того, что транслируют традиционные СМИ, но и самоорганизоваться. «Нью-Йорк таймс» посвятила этому большую статью: в ней, в частности, сказано, что не улицы, а соцсети стали главным протестным пространством в этой войне.

Довольно очевидно, что военные операции раз в 5-7 лет с целью нанести достаточный урон, чтобы сдержать противника ещё ненадолго — результат отсутствия стратегии. Даже израильские эксперты, связанные со структурами национальной безопасности, признают, что палестино-израильский конфликт не решить военным путём; это политическая проблема, и решать ее тоже нужно политически.

Пока ни одна сторона (из трёх — Израиль, Палестинская национальная администрация и ХАМАС) на это не способны. Тем не менее, хочется надеяться, что однажды политическое руководство, а вместе с ним и политическая воля, поменяется хотя бы в двух из этих трёх образований. Что случиться тогда?

Одна из обсуждаемых опций, пришедшая на смену идее «два государства для двух народов» — конфедерация. Как это может работать, я уже как-то писала:

​​Я уже упоминала, что идея конфедерации набирает все большую популярность среди жителей Палестинской Автономии - как замена устаревшего и чем дальше, тем менее реалистичного варианта “два государства для двух народов”. Далия Шейндлин, политический консультант и исследователь общественного мнения, рассказывает поподробнее, о чем речь:

Чем плохо решение “два государства для двух народов”?
Главным образом тем, что стороны так никогда не смогли прийти к соглашению. С обеих сторон оно требует компромиссов, к которым они оказались не готовы. Что делать с израильскими поселенцами? Кому должен принадлежать Иерусалим? Должны ли палестинские беженцы вернуться - и куда? Все эти вопросы пока остаются неразрешимыми и на уровне руководства, и на уровне общественного мнения. С тех пор, когда “два государства” казались прогрессивным и возможным решением (то есть с начала 2000х), количество поселений за зеленой чертой выросло, что делает разделение практически невозможным.

Что такое конфедерация?
В основе идеи конфедерации лежит признание права каждой из сторон на самоопределение. По сути, это улучшенная версия “двух государств”. Палестинцы должны получить свое государство на территории, очерченной зеленой чертой. У них должна быть инфраструктура, которая делает возможным беспрепятственное передвижение внутри этого нового государства.

Граница между двумя государствами должна опираться на “переосмысление идеи границ”, по выражению Далии Шейндлин. Она должны быть установлена не для того, чтобы предотвратить въезд людей в страну, но для того, чтобы фасилитировать движение людей. Границы должна манифестировать равенство - работать одинаково и с одной, и с другой стороны, и для израильтян, и для палестинцев. Конечно, если человек представляет опасность, он может быть остановлен на границе - как в случае любого другого государства. Но это не должно быть коллективным наказанием, каким является сейчас.

Проблемы поселений и беженцев предлагается решать с помощью вида на жительства без гражданства. Религиозные иудеи, для которых важно жить в Иудее и Самарии, могут это делать, получив вид на жительство в Палестинском государстве, являясь при этом гражданами Израиля. Та же система применима и к палестинским беженцам. Те из них, кто хочет жить на земле своих предков в границах современного Израиля, могут жить, например, в Хайфе или Яффо, будучи при этом гражданами Палестины. Эксперты считают, что это вполне осуществимо: не каждый из миллионов палестинских беженцев захочет воспользоваться правом на возвращение, тем более, если деревни или дома его предков уже не существует. Вид на жительство дает все те же права, что и гражданство, за исключением права участия в национальных выборах.

А что с Иерусалимом?
Иерусалим должен стать столицей обоих государств. Чисто технически нет никакой проблемы в том, чтобы рядом с правительственными зданиями Израиля построить другие и расположить в них правительство Палестинского государства. Доступ к городу должны иметь в равной степени и израильтяне, и палестинцы. Безопасность можно обеспечить системой КПП по всему периметру города - но обязанность армии/полиции/охраны должна быть не в том, чтобы помешать чьему-то въезду в город. Такие чек-пойнты должны основываться на “переосмыслении границ” из предыдущего пункта. Одни и те же требования безопасности должны применяться и к палестинцам, и к израильтянам.

Как можно быть уверенными, что идею конфедерации не ждет такое же будущее, как “два государства” - то есть, что ее когда-нибудь имплементируют?
Короткий ответ - никак. Очевидно, что в нынешней политической обстановке никакое продвижение в этом направлении невозможно. Но если однажды в Израиле у власти будут люди, которые готовы будут поступиться позицией силы ради будущего и безопасности - нужно, чтобы было готово реалистичное предложение, которое такое руководство может как минимум рассмотреть.

На фото - доктор Далия Шейндлин.

​​Более ста дней и одну войну спустя Джо Байден назначил-таки посла США в Израиле. Им стал Том Найдс, банкир и бывший сотрудник госдепа.

Назначение не такое простое, как может показаться – по крайней мере, за то, кто займет этот пост, шла настоящая словесная, но все-таки схватка.

Главным конкурентом Найдса был Роберт Векслер, бывший член конгресса, который долгие годы занимался арабо-израильским конфликтом и возглавляет Центр ближневосточного мира им. С. Даниэля Абрахама в Вашингтоне. Он консультировал Барака Обаму по вопросам Ближнего Востока во время его президентской кампании и имеет связи со множеством израильтян и палестинцев, а также в американской еврейской общине.

Сторонники Векслера направляли частные письма в Белый дом, публиковали статьи в американских и израильских изданиях, а также напрямую обращались к помощникам Байдена. Такая борьба из-за назначения в посольство – явление необычное, и оно еще раз подчеркивает, что палестино-израильские отношения по-прежнему необычайно важны в Вашингтоне.

Среди тех, кто лоббировал назначение Векслера, – председатель подкомитета палаты представителей по Ближнему Востоку и стойкий сторонник развития американо-израильских отношений Тед Дойч. Поддерживал его кандидатуру и сенатор Берни Сандерс, «крестный отец» прогрессивного крыла демпартии и последовательный критик политики Израиля по отношению к палестинцам.

«Поскольку президент Байден определяется с выбором на пост посла в Израиле, я призываю его выбрать кого-то, кто может беспристрастно представлять нашу страну и кто может общаться не только с Израилем, но и с палестинцами», – написал Сандерс в «Твиттере».

Посол США в Израиле – одна из самых важных дипломатических ролей в Америке. Это исключительно сложная позиция не только из-за израильско-палестинского конфликта, но и из-за внутренней политики США, которая в последнее время меняется от безоговорочной поддержки Израиля к все большему вниманию к правам палестинцев.

Как правило, эту должность занимает профессиональный дипломат, но случались и чисто политические назначения, хотя кандидаты никогда не были случайными людьми. Так, посол президента Дональда Трампа в Израиле Дэвид Фридман не был традиционным экспертом по ближневосточным отношениям, но у него были многочисленные контакты в Израиле, особенно с правой стороны политического спектра, и он был сторонником движения израильских поселенцев. Фридман оказал огромное влияние на выработку политики Трампа в отношении региона, которая была в значительной степени ориентирована на Израиль.

До Фридмана эту роль занимал назначенный Обамой Дэн Шапиро, который тоже не был кадровым дипломатом, но обладал обширными знаниями о конфликте, будучи помощником по Ближнему Востоку в Совете национальной безопасности.

Найдс работал заместителем госсекретаря по управлению и ресурсам. Эта работа заключалась в обеспечении того, чтобы политические решения, в том числе по вопросам, касающимся Ближнего Востока, получали надлежащие финансовые и административные ресурсы. Он также занимал руководящие должности в частном секторе, в том числе в Morgan Stanley, где он сейчас является заместителем председателя. Кроме того, он занимался сбором средств на президентскую кампанию Байдена.

Сторонники Векслера не выражают личной неприязни к Найдсу, но утверждают, что Векслер просто более квалифицирован для этой работы, в то время как Найдс подошел бы для должности посла в любой другой стране. Его кандидатура имела смысл до недавней эскалации в секторе Газа, когда президент Джо Байден давал понять, что не намерен делать израильско-палестинский конфликт главным направлением внешней политики. Но сейчас, говорят сторонники Векслера, необходимо более продуманное назначение.

Сторонники Найдса, однако, заявили, что он лучше осведомлен об израильско-палестинском конфликте, чем многие могут представить, и что он глубоко озабочен этим вопросом. Кроме того, Найдс поддерживает тесные связи с людьми в Белом доме, в том числе с членами Совета национальной безопасности, и, по их словам, это может пригодиться в случае кризиса.

Впрочем, кандидатуру посла еще должен одобрить сенат. А пока издание Times of Israel рассказывает, что в 2011 году Найдс выступал против инициативы лишить ЮНЕСКО финансирования после того, как она признала Палестину страной-членом организации.

«Не стоит, б**дь, лишать финансирования ЮНЕСКО. Они, б**дь, учат еб**ому Холокосту», – сказал он в частной беседе тогдашнему послу Израиля в США Михаэлю Орену.

Нормальный парень, высылайте.

В Сирии сегодня проходят президентские выборы, на которых понятно, кто победит. США и ЕС называют выборы нелегитимными. Турция и Германия запретили голосование, а законодатели назвали его «театрализованным» и «фарсом». В Ливане несколько официальных лиц заявили, что голосующие в сирийском посольстве делают это по принуждению.  

Этот «фарс» нужен Асаду, чтобы создать хотя бы видимость собственной легитимности на ближайшие семь лет. Они идут вразрез с резолюцией Совета Безопасности ООН 2254, которая призывает к созданию переходного руководящего органа, новой конституции и выборам под наблюдением ООН.

ООН неоднократно собирала вместе делегатов сирийского правительства, оппозиции и гражданского общества для разработки новой конституции. Но переговоры в Женеве почти не сдвинулись с мертвой точки, и многие аналитики предполагают, что Дамаск намеренно их тормозил, чтобы Асад смог победить на выборах 2021 года в соответствии с действующими законами страны.

«Мы знаем, что режим Асада попытается использовать президентские выборы в Сирии в мае этого года, чтобы узаконить свое собственное правление, – сказала Линда Томас-Гринфилд, посол США в ООН. – Не дайте себя обмануть: эти выборы не будут ни свободными, ни справедливыми и не будут представлять сирийский народ».

По словам одного из экспертов, которые приводит «Гардиан», для режима выборы – это полезный инструмент пропаганды. «Режим всегда заставлял людей делать это, чтобы доказать свою лояльность. Маршировать на парадах, размахивать знаменами, появляться в большом количестве для голосования… Таким образом он создает видимость общности и национальной принадлежности для нового поколения».

Хотя многолетняя гражданская война, коррупция, да еще и корона-кризис привели к тому, что около 90 процентов людей, живущих на контролируемых режимом территориях, сейчас живут в условиях глубокой бедности, мало кто решается критиковать власть публично. Но в отдаленных районах страны, где власть режима несколько слабее, видны признаки недовольства. В районе эс-Сувейда на юго-западе страны, где живут, основном, друзы, предвыборные щиты, установленные на прошлой неделе, разорвали и залили красной краской.

Тем не менее, во многих отношениях сегодня Сирия в большей степени находится под контролем семьи Асада, чем в начале войны. Властные структуры, созданные за четыре десятилетия, укрепили его династию. После того, как Исламское государство на территории Сирии было побеждено, а гражданская война зашла в тупик, из которого не может выйти до сих пор, Асад и его жена Асма, чтобы еще больше консолидировать власть, обернулись против двоюродного брата Асада, Рами Махлуфа, который был самым богатым человеком в стране и считался неприкасаемым – пока Асады не решили, что это больше не так. 

Легкость свержения Махлуфа и консолидация контроля Асада над доходами страны позволяют сравнить правящий режим с мафией, которая использует слабые государственные структуры для укрепления своей личной власти. И потому добровольно Башар Асад свое кресло никогда не уступит.

Интересное интервью с автором книги про историю слезоточивого газа Анной Фейгенбаум. Оказывается, еще в 1993 году международными конвенциями было запрещено использовать слезоточивый газ в военных условиях. А вот для подавления протестов - все еще можно. Как так вышло?

Во время Первой мировой войны слезоточивый газ использовали, чтобы вытравить людей из окопов, и затем использовать на них другое химическое или огнестрельное оружие. Так же газ применялся во время вьетнамской войны. В этом и состоит причина запрета использования слезоточивого газа во время военных действий. Однако после Первой мировой, уже в 1920-30х гг газ стали применять для подавления протестов рабочих в США, Южной Африке и некоторых европейских странах. Еще одна “сфера” применения слезоточивого газа - подавление недовольств в колониях. Великобритания использовала это средство впервые в Палестине в 1935 году, а также в 1969 в Северной Ирландии.

Примечательно, что первоначально Англия противилась использованию слезоточивого газа - слишком свежи еще были воспоминания о Первой мировой. В то время, когда в США уже вовсю развивался рынок химического оружия для полицейских нужд, Великобритания, несмотря на возрастающий запрос со стороны администраций колоний, официально не использовала газ. Однако недовольство местного населения колоний, как правило, принимающее форму ненасильственного протеста, требовало реакции. Поскольку полиция и армия не могли использовать пули, слезоточивый газ стал “гуманным” способом справиться с протестующими. В частности, его использовали во время так называемой Женской войны в Нигерии, где протест возглавляли женщины.

Насколько вреден или, как часто утверждают власти, безвреден слезоточивый газ? Единого глобального медицинского исследования не существует. Обычно использование газа опирается на отчет Химсворда - в нем на основании данных, собранных с 1940х по 1980е, делается вывод, что в определенных небольших количествах слезоточивый газ не представляет серьезной опасности жизни и здоровью людей. Однако в реальности контролировать количество газа, распыляемого на протестующих, почти невозможно. Также невозможно предсказать, есть ли среди протестующих люди со слабой респираторной системой или просто нездоровые люди, на которых действие газа может сказаться сильнее обычного.

Скандалы, связанные с использованием слезоточивого глаза для подавления гражданских протестов, часто оправдываются тем, что газ “неправильно”, чрезмерно использовали, и делу могли бы помочь четкие инструкции и тренировка полицейских. Однако автор книги говорит, что слезоточивый раз изначально разрабатывался, чтобы создать хаос и причинить серьезную боль.

Главная причина, почему слезоточивый газ все еще используется - его дешевизна и эффективность. Этот рынок процветает (например, Турция импортировала 628 тонн слезоточивого газа стоимостью более 21 миллиона долларов в течение двенадцати лет) - но остается крайне слабо регулируемым. Газ часто продается полицейским фактически в обход правительств. Это теневой рынок, который невозможно полностью контролировать.

​​Противники премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, кажется, вот-вот договорятся и сформируют новое широкое «правительство перемен» – во всяком случае, принципиальное согласие работать вместе под руководством сменных премьер-министров Нафтали Беннета и Яира Лапида достигнуто.

Это не первый раз, когда эти двое подкладывают Нетаньяху, извините за некошерную метафору, свинью. В 2006 году Беннет стал начальником канцелярии Биби. Это продлилось недолго – всего до 2008 года, когда Беннет впал в немилость жены Нетаньяху, которая известна ее вмешательством в государственные дела. Как пишет в своей книге, биографии Нетаньяху, политический обозреватель газеты «Хаарец» Аншель Пфеффер, «Беннетт совершил смертный грех, сказав Саре, которая требовала полного отчета о местонахождении Биби: “Я работаю на вашего мужа, а не на вас”».

Этого оказалось достаточно, чтобы, когда в 2013 году Нетаньяху нужно было сформировать правительство, Сара «наложила вето» на сотрудничество с «Еврейским домом», тогда – партией Беннета. Не в состоянии собрать коалицию, Нетаньяху обратился к партии «Авода», но там ему отказали. Был и третий вариант – новая центристская партия «Еш Атид» («Есть будущее») во главе с телеведущим Яиром Лапидом, которая, как пишет Пфеффер, «казалось, не могла занять позицию, даже незначительно отклоняющуюся от мейнстрима». Но Лапид был ярым секуляристом, и ультраортодоксы наложили на него вето. «Вето харедим перевесило вето Сары. Нетаньяху был вынужден начать переговоры с Беннеттом, который подготовил для него сюрприз».

В соответствии с тайной договоренностью Беннета и Лапида, «Еврейский дом» отказался войти в правительство без «Еш Атид». Нетаньяху возмутился, что у него есть «мандат от нации», и что Беннет не может диктовать ему, каких других партнеров выбирать. «Беннетт, наслаждаясь тем, как его бывший босс корчится, не поддался. Нетаньяху был вынужден бросить своих друзей-харедим и сформировать коалицию с тремя партийными лидерами, которым он глубоко не доверял - Беннеттом, Лапидом и Ципи Ливни. Это было несчастливое и недолговечное правительство».

Пфеффер приводит еще один эпизод. В марте 2016 года, во время спора в кабинете министров, Нетаньяху сорвался на Беннета, который тогда был министром образования и конкурентом Биби за лидерство в правом крыле: «Не надо мне тут рассказывать о защите солдат ЦАХАЛа. Я водил в битву больше солдат, чем ты!».«Не говоря даже о детскости этого замечания, – пишет Пфеффер, – это просто-напросто было неправдой. Беннетт, который также служил в спецподразделении Сайерет Маткаль, командовал целой ротой спецназа и продолжал служить в качестве офицера запаса намного дольше, чем Нетаньяху».

Моя любимая присказка про разницу между двумя израильскими премьер-министрами, которые были у власти рекордно долго — Давидом Бен-Гурионом и Биньямина Нетаньяху — такова: Бен-Гурион все время грозился уйти, а Нетаньяху все время грозится остаться.

Это я к тому, что вот буквально сейчас оппозиционный блок подписал коалиционное соглашение, буквально за 20 минут до истечения мандата Яир Лапид позвонил президенту и сообщил, что правительству перемен — быть.

Но я бы не спешила радоваться до тех пор, пока новое правительство не приведут к присяге.

А после этого я бы не спешила радоваться, потому что новым премьер-министром в ближайшие два года будет Нафтали Беннет.

Еще один довод в пользу перезаключения ядерной сделки с Ираном – это поможет сдерживанию России и Китая в регионе. Foreign Affairs пишет, почему это хорошо для Ирана: в период усиленного давления со стороны Вашингтона Тегерану не оставалось ничего другого, кроме как искать дипломатической и оборонительной защиты у двух других великих держав. Россия превратилась в главного гаранта безопасности Ирана, военного партнера и поставщика военной техники. Китай также быстро расширил свое сотрудничество в этих секторах. И Россия, и Китай воспользовались своим правом вето в Совете Безопасности ООН, чтобы защитить Иран от требований Америки. Также Москва и Пекин публично выступили против требований Вашингтона расширить условия ядерной сделки в качестве условия для возвращения США за стол переговоров. 

Это не первый раз, когда Иран оказался в губительной зависимости от сторонних сил. В девятнадцатом и двадцатом веках Иран в разной степени зависел от России, Советского Союза, Великобритании и США, которые с готовностью использовали его ресурсы и пресекали любые попытки обрести самостоятельность. Вспомнить хотя бы переворот, соркестрированный ЦРУ, когда премьер-министр Мохаммед Моссадык решил национализировать нефтегазовый сектор.  

Теперь иранская промышленность опасается очередной потери внутреннего контроля. Поэтому заключение 25-летнего Всеобъемлющего стратегического партнерства, о котором Тегеран и Пекин объявили в марте, вызвало сдержанную, а то и негативную, реакцию – даже несмотря на то, что китайские инвестиции в него составляют 400 миллиардов долларов. 

История колониальной эксплуатации Ирана предрасполагает его политическую систему к тому, чтобы с глубоким подозрением относиться к любой зависимости от глобальных игроков в национальных и международных делах. У иранских официальных лиц есть веские основания для осторожности. В 2015 году Россия якобы предприняла тайную попытку остановить ядерную сделку, используя борьбу внутри иранского правящего класса. А благодаря недавно объявленному иранско-китайскому партнерству Китай стремится получить военный и наблюдательный доступ и контроль над иранскими портами и аэропортами. Иранцы осознают, что снятие санкций, особенно банковских ограничений, путем возобновления ядерной сделки важно для восстановления экономической независимости их страны. Возрождение ядерной сделки ослабит хватку этих двух сверхдержав над Тегераном и вернет ему геополитическую автономию. 

Но сдерживание России и Китая отвечает не только интересам Ирана. Как я уже писала, с недавнего времени Пекин позиционирует себя не только как торговый партнер стран региона, но и активный игрок со своими политическими интересами. Инициатива Китая «Один пояс, один путь» направлена ​​на то, чтобы поставить Китай в центр мировой торговли, а его «Цифровой Шелковый путь» – в авангард инноваций и технологий. Ради реализации этих планов Китай готов влиять на отношения внутри региона.

Про активность России в регионе тоже все понятно: именно поддержке со стороны Москвы обязан сохранением своей власти сирийский диктатор Башар Асад. И именно Россия откладывает или и вовсе делает невозможным мирный процесс в Сирии. Большую роль Москва хочет играть и в урегулировании палестино-израильского конфликта, как показала недавняя военная операция в Газе, и в межафганских процессах.

Пока ещё премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху обвинил своих оппонентов в том, что они пытаются провести закон, ограничивающий срок пребывания на посту двумя каденциями или 8 годами (вот подлецы!).

А чтобы пострашнее звучало, он называет этот предполагаемый закон... «иранским законом»!

В формальной логике ему не откажешь: в Иране, действительно, ни один президент не сидел больше положенных ему двух каденций, в отличие от единственной демократии на Ближнем Востоке, как Израиль называет тот же Нетаньяху.

Ну а тот факт, что ограничение времени пребывания на самом высоком государственном посту — это черта многих демократий, призванная не допустить именно того, что произошло в Израиле (коррупция, культ личности, деградация институтов) — это уже частности.

Собрала подборку экспертных и/или журналистских каналов, которые читаю сама и рекомендую всем, кто интересуется Ближним Востоком или отдельными его частями:

Ближний Восток

Kirill Semenov – главный русскоязычный эксперт по военным делам в регионе, в том числе во всем, что связано с участием в них России

Восточный синдром – арабист и бывший член израильского парламента Ксения Светлова

Усы Асада – авторский канал украинского эксперта Илии Кусы 

Фалафельная – канал одной из главных российских авторов, пишущих о Ближнем Востоке – Марианны Беленькой из «Коммерсанта»

Wild Field - исторические заметки и наблюдения за пост-османским миром

Q.E.D.  – новости арабского мира от исследователя ближневосточных конфликтов Антона Мардасова 

Мозаика залива – аналитика по странам Персидского залива

MiddleEAST – политика и конфликты на Ближнем Востоке

Junger Orientalist – незаслуженно маленький канал с академическим уклоном 

Hevale – канал о Курдистане; в последнее время не обновляется, но рекомендую почитать архив. 

Израиль

Балаган-ньюз – главные новости каждый день, со ссылками на источники на трех языках 

Дежурный по Израилю – кажется, главный израильский телеграмм-канал; я могу часто не соглашаться с оценками, но читаю с интересом

Wondering (non) Jew – житель Иерусалима; его записки очевидца во время недавней эскалации были глотком свежего воздуха на фоне других каналов, бьющихся в истерике. 

Обзиратель – обзоры израильской прессы от журналиста Цви Зильбера 

Еврейский вопрос – канал Семена Довжика не только об Израиле, но и о жизни еврейской диаспоры 

The Peacemaker – канал специалиста по безопасности, контртерроризму и работе спецслужб, бывшего оперативника Международного управления полиции Израиля Сергея Мигдаля

Турция

Повестка дня Турции – обстоятельный разбор новостей Турции от главреда МК-Турция Яшара Ниязбаева

Голос Турции – отличный канал с новостями и аналитикой 

Иран 

Дежурный по Ирану – канал иранского корреспондента ТАСС Никиты Смагина

Yuzik – Иранская власть – журналист Юлия Юзик, которая много занималась Кавказом, а теперь пишет про Иран, о котором знает больше многих – в 2019 году ее арестовали в Тегеране 

Иранизатор – независимый аналитик, эксперт РСМД Полина Василенко 

Другая международка 

Внешпол (Алексей Наумов) – журналист «Коммерсанта» – о том, что происходит в США, и как это влияет на всех нас 

Индия сегодня – что происходит в самой большой демократии в мире

Пшеничные поля Терезы Мэй – ироничный канал о британской политике

Африканистика – все о Черном континенте 

Африканский бегемот – заметки об Африке и Ближнем Востоке; сейчас автор живет в Ливане

А также 

Галеев  – канал историка и журналиста Камиля Галеева о любопытных поворотах истории Ближнего Востока, Китая и Великобритании 

RESSENTIMENT – наблюдения о постколониальном мире

И бонус

Antifada – новая и старая музыка со всего Ближнего Востока

Мой канал «Минареты, автоматы», где я слежу за тем, что происходит на Ближнем Востоке, не упуская и сопутствующие темы: безопасность и терроризм, религия и культура, сосуществование и расизм.

Завтра должна состояться встреча президентов Турции и США Реджепа Тайипа Эрдогана и Джо Байдена. По тому, как она пройдет, наблюдатели постараются предсказать, в каком направлении будет в ближайшее время развиваться турецкая политика. 

В контексте отношений с США и в целом с западом Турцию качает, как маяк, который пока не нашел своей точки равновесия. С Дональдом Трампом Эрдоган, как и другие авторитарные лидеры, был на короткой ноге, но Джо Байден уже дал понять, что разные вольности Эрдогана так просто ему с рук не сойдут. Когда-то Турция стремилась к интеграции с Европой и даже надеялась стать членом ЕС. Однако в последнее время риторика Эрдогана изменилась: он все чаще вспоминает славное османское прошлое и стремиться не заслужить одобрение Запада, а играть по своим правилам в регионе, который считает исторически зоной своего влияния. 

Население Турции, если верить опросам, поддерживает идею восстановления величия Турции на мировой арене, и большинство избирателей разделяют настороженное отношение Эрдогана к Западу, особенно Соединенным Штатам. Однако величие на хлеб не намажешь, и многие турки не хотят, чтобы Турция отделилась от своих западных союзников, если эта изоляция скажется на их экономическом благополучии и качестве жизни. Поддержка членства в ЕС по-прежнему составляет около 60 процентов – просто потому, что многие рассчитывают, что интеграция с Европой приведет к более сильной экономике и лучшему госуправлению. 

Не стоит забывать и о новых партнерах Турции: России и Китае. Правительство не только закупило российские системы вооружений, но и работало с Москвой над крупными инфраструктурными проектами, включая газопроводы и первый ядерный реактор Турции. Турция и Россия поделили сферы влияния в Ливии и Сирии. А в последнее время Турция заигрывает также с Китаем, привлекая китайские инвестиции, закупая вакцину от коронавируса, производимую китайской компанией Sinovac, и отказывается критиковать нарушения прав уйгуров.  

Тема сближения с Россией и Китаем (а особенно закупки российского вооружения) наверняка будет поднята во время встречи двух президентов. Байден, вероятно, поставит Эрдогана перед выбором – чтобы тот определился, наконец, с кем ему по пути. Аналогичное давление можно ожидать и со стороны российского президента. 

Однако, как пишет Foreign Affairs, главная цель Эрдогана – не выбрать один из двух противоборствующих лагерей, а быть самостоятельной державой. «Его новую внешнюю политику лучше всего понимать не как дрейф в сторону России или Китая, а как выражение желания оставаться в каждом лагере и управлять соперничеством великих держав». 

Анкара недавно активизировала шаги, чтобы показать, что она является сдерживающей силой для деятельности Москвы в регионе. Лидеры Грузии, Польши и Украины – все в разногласиях с Россией – с апреля несколько раз посещали Турцию. Во время этих визитов Эрдоган пообещал полностью поддержать стремление Грузии вступить в НАТО, заключил контракт на использование беспилотников с Польшей и поддержал Украину в ее противостоянии с Россией. Кроме того, недавно Турция приняла активное участие в учениях НАТО «Стойкий защитник» в Румынии.

В то же время «игра мускулами» в восточном Средиземноморье говорит о том, что мнение союзников по НАТО для Турции играет меньшее, чем когда-то, значение. Анкара, вероятно, продолжит также направлять свои ресурсы на развитие обороны и расширять свое влияние в регионе – даже если это не понравится США. 

В общем, интересно будет посмотреть, найдется ли какой-то баланс в этом пересечении взаимоисключающих интересов. 14 июня это может в какой-то степени проясниться.

Что происходит прямо сейчас в израильском парламенте, где должно пройти голосование по выражению доверия новому правительству? Все орут

Биография Биньямина Нетаньяху авторства Аншеля Пфеффера (2018 год) заканчивается так:

«Но рано или поздно Нетаньяху будет вынужден уйти. Он проиграет выборы, или его соперники, наконец, наберутся смелости и соберут большинство, чтобы свергнуть его в кнессете. Он может даже продержаться достаточно долго, чтобы колесо правосудия, наконец, изобличило его в неизлечимой коррупции. У Израиля будут другие компетентные лидеры, и, несмотря на мрачные прогнозы Нетаньяху, страна выживет без него.

[…]

Есть надежда, что следующий лидер начнет необходимый процесс излечения и строительства заново – потому что на следующий день после ухода Биньямина Нетаньяху его окончательным наследием станет не более устойчивая нация, а глубоко расколотое израильское общество, живущее за стенами».

С перевесом в 1 голос (60 против 59; 1 воздержался) — в Израиле новое правительство.

Как левые в Израиле победили – и умерли


Впервые за долгие годы правящая коалиция в Израиле включает левые партии «Авода» и МЕРЕЦ, но не стоит заблуждаться: это правая коалиция, и левые голоса в ней способны в лучшем случае сдержать доминирующих в ней «ястребов» из правого лагеря.

Мне было интересно, как левые из политической силы, стоявшей за созданием Государства Израиль, оказалась в ситуации, когда даже преодоление электорального барьера может оказаться непосильной задачей. Поговорила об этом с Алоном Хуттером, политическим советником одного из депутатов левого лагеря.

Почитайте: у него свой, порой, парадоксальный взгляд на вещи и инсайды человека, который большую часть времени проводит в кнессете.

«На самом деле, правые кандидаты постоянно обещают своему электорату левацкие вещи. Биби пришел к власти под лозунгом «Добьемся безопасного мира». И практически каждый правый кандидат называет себя «социальным» – то есть, обещает позаботиться о бедных. И вот, победив в двух главных политических дискуссиях – об оккупации и об экономике – левый лагерь в Израиле умер».

В Иране сегодня проходят президентские выборы, на которых, в отсутствие реальных соперников, победит Ибрагим Раиси, глава судебной власти и человек, ответственный за тысячи смертей иранских диссидентов.

«Большинство иранцев показывали снова и снова, что, если у них есть выбор, они предпочтут более прагматичного и умеренного политика. Вот почему я ожидаю очень низкой явки, – сказал эксперт израильского Института исследований национальной безопасности доктор Раз Циммт. – Отсутствие такого кандидата отражает исключительно намерение режима сохранить гегемонию консерваторов и лоялистов системы во всех ветвях власти, особенно учитывая то, что мы, вероятно, приближаемся к эпохе после Хаменеи». 

Сюрпризов в этих выборах не будет, а вот вопросы остаются.

Как президентство Раиси повлияет на его шансы стать следующим верховным лидером – роль, к которой, как считается, его готовил Хаменеи?

Выйдут ли иранцы, уставшие от режима, экономических тягот и отсутствия политической альтернативы, на улицы, как это было после выборов 2009 года?

И что с ядерной сделкой, которую не успели перезаключить до выборов?

Об этом в моем тексте.