Всё очевидно, не так ли? Кэтнис — ирландская католичка, которая станет символом революционного движения; Пита (смешное имя для булочника всё-таки) — ирландский протестант-оранжист, которого будут использовать лоялисты; ну и в названии — «голод»!

(На самом деле я не могу до конца понять, насколько это бредовая версия. Сьюзен Коллинз, конечно, католичка, но американка; упоминаний подобных трактовок я сходу не нашёл. Так что, видимо, это неверная интерпретация.)

(Or is it?!)

Oh, and just one more thing: katniss — это стрелолист, растение, которое ещё иногда называют болотным КАРТОФЕЛЕМ. Голод, картофель, Ирландия — get it?

Кстати, про «just one more thing»: недавно по наводке филолога Михаила Назаренко прочитал хвалебный текст Стивена Моффата о «Коломбо». Моффат интересно разбирает структуру сериала, вообще хорошо пишет и делает попутно разные наблюдения в сторону, что, как правило, всегда оказывается самым интересным в любом подобном тексте. В частности, он пишет, что Коломбо, обычно расследующий дела, в которых замешаны знаменитости, постоянно просит у них автографы для своей миссис Коломбо, каждый раз оказывающейся поклонницей. То есть Коломбо должен был за 69 серий успеть арестовать всех, кем восхищалась его жена! Моффат ещё и формулирует довольно изящно:

Columbo is usually investigating celebs – actors, authors, a chef, a magician – and every time his wife is a huge fan. He’s all about asking for autographs, and stories of his wife’s single-minded devotion to whoever-it-is this week. Now look, if all that’s true, by now Columbo must have arrested every single person his wife has ever admired. She must be terrified to watch a TV show or read a book. She must hesitate to reach for a recipe! The curse of Mrs Columbo – wife, mother, and serial prison visitor.

На всякий случай: завтра в 19:30 я выступаю с 10 минутами стендапа в клубе «Вермель» на Раушской набережной. Если вы вдруг захотите прийти, напишите мне (@alexeyboronenko), я вам дам промокод на бесплатный билет.

Russian humor is slapstick, only you actually die.

Из статьи Иэна Фрэйзера о Хармсе в The New York Review of Books.

(Я бы перевёл: «Русский юмор — это слэпстик, где умирают по-настоящему».)

Сегодня познакомился с двумя смешными версиями «Гамильтона»: одна смешная в хорошем смысле, другая — в плохом.

Первая — в пересказе пьяного Лин-Мануэля Миранды в эпизоде «Drunk History». Посмотрите, там на самом деле смешно. А ещё там Обри Плаза и Тони Хейл из «Veep».

Вторая — в пересказе (нормальном) и переводе (НЕ ОЧЕНЬ) Владимира Абаринова. Например, первые строчки первого номера мюзикла превратились вот во что:

Это внебрачное дитя произвели на свет шотландец и шлюха.
Осиротевший, с голодным брюхом,
он был заброшен волей Провидения
в нищету и мерзость запустения.
Каким же образом и каким манером
этот уникум
стал героем-революционером
и умником?

Или вот ещё — про стихи после урагана («Put a pencil to his temple, connected it to his brain / And he wrote his first refrain, a testament to his pain / Well, the word got around, they said, “This kid is insane, man”»):

Он покрутил карандаш у виска, завел мозга пружинку —
и начал писать бойко и шибко.
Не напрасно юнец драл свою глотку:
Его статейки пошли гулять по околотку.

Ещё Бёрр у Абаринова стал Бэрром, а чуть ли не главный лейтмотив всего произведения — «I am not throwing away my shot» — превратился в «Я малый не промах».

Ну и там ещё много такого.

Я всё понимаю, что переводить текст песен «Гамильтона» — очень сложно, а смеяться над тем, что получилось у Абаринова, — очень легко. Ну так и непонятно, зачем вообще эти тексты-то переводить? Тем более настолько не попадая ни в стиль, ни в смысл: вместо невероятно изобретательного хип-хопа про отцов-основателей США получился рифмованный речитатив про русскую деревню XIX века (серьезно: «околоток», «ужо», «доколе»?).

А, ну и вот ещё третий смешной Гамильтон, которого я вижу каждый день:

Чуваки из QI и Oxford English Dictionary сделали после Брекзита такой ролик — про то, как жить, когда буквы E и U под запретом.

Поэзия в Исландии, оказывается, со времён скальдов сохранила важное значение: говорят, что чтение и сочинение поэзии — до сих пор неотъемлемая часть исландской идентичности. Поэтические сборники по популярности уступают только прозе и книгам об искусстве, а пишут стихи почти все, в том числе люди из бизнеса, политики и науки. Например, Биргитта Йоунсдоттир, возглавляющая Партию Пиратов, уже в 14 лет написала первое стихотворение — «Чёрные розы», о ядерном холокосте (о чём ещё-то).

А Кари Стефанссон, специалистка по генетике, в 1996 году написала такое стихотворение после клонирования овечки Долли:

Where do I find, lost in the brightness of a sunlit day,
The happiness of an unhappy man
Fortunate only to be just one copy of himself.
Everything else stinks.

В Исландии вообще, как выясняется, очень много пишут. И живут пишущие люди весьма неплохо.

Заодно тогда расскажу и про книжный бум, который сейчас наблюдается в другой стране с древнейшими литературными традициями — Индии: там сейчас все угорают по англоязычным интерпретациям Рамаяны и Махабхараты, всем этим дико накрученным историям либо в современных декорациях, либо пропущенных через современные представления о мире (пишут, что довольно много подобных книг написано в профеминистском духе). Началось это всё в начале нулевых, местные издательские дома особенно в эти книги не верили, но после безумного успеха пары романов в середине десятилетия поверили, подтянулись международные дома, а сейчас этот локальный тренд попал и в мировой, со всеобщим-то обожанием «Игры престолов» (собственно, в лиде статьи в The Economist так и написано: «Как индийские издатели нашли свою собственную “Игру престолов”»). Причем для многих писателей и писательниц это действительно в первую очередь бизнес: сразу несколько самых успешных из них пришли в литературу из маркетинга, банковского дела и менеджмента.

Ещё узнал, как по-исландски «кризис» — «kreppa». Очень подходящее слово.

American Film Institute назвал 10 лучших фильмов и сериалов года.

Топ-10 фильмов 2016 года по версии AFI:
«Прибытие» (Arrival), реж. Дени Вильнев;
«Ограды» (Fences), реж. Дензел Вашингтон;
«По соображениям совести» (Hacksaw Ridge), реж. Мэл Гибсон;
«Любой ценой» (Hell or High Water), реж. Дэвид Маккензи;
«Ла-Ла Ленд» (La La Land), реж. Дэмьен Шазелл;
«Манчестер у моря» (Manchester by the Sea), реж. Кеннет Лонерган;
«Лунный свет» (Moonlight), реж. Барри Дженкинс;
«Молчание» (Silence), реж. Мартин Скорсезе;
«Чудо на Гудзоне» (Sully), реж. Клинт Иствуд;
«Зверополис» (Zootopia), реж. Байрон Ховард, Рич Мур, Джаред Буш.

Топ-10 телесериалов 2016 года по версии AFI:
«Американцы» (The Americans);
«Атланта» (Atlanta);
«Лучше звоните Солу» (Better Call Saul);
«Корона» (The Crown);
«Игра престолов» (Game of Thrones);
«Однажды ночью» (The Night Of);
«Народ против О. Джея Симпсона. Американская история преступлений» (The People v. O.J. Simpson: American Crime Story);
«Очень странные дела» (Stranger Things);
«Это мы» (This Is Us);
«Вице-президент» (Veep).

Пока работал в Anywayanyday, всё хотел сделать паблик с ванильными фотографиями природы и городов, которые бы сопровождались «мотивирующими» или «вдохновляющими» цитатами из Беккета, Бернхарда, Чорана или там Ницше. Тумблер «Werner Herzog Inspirationals» меня опередил.

Вчера была церемония награждения лауреата Нобелевской премии по литературе: Боб Дилан не приехал, но написал речь, которую зачитал посол США в Швеции. Смешно сравнивает себя с Шекспиром:
«I was out on the road when I received this surprising news, and it took me more than a few minutes to properly process it. I began to think about William Shakespeare, the great literary figure. I would reckon he thought of himself as a dramatist. The thought that he was writing literature couldn't have entered his head. His words were written for the stage. Meant to be spoken not read. When he was writing Hamlet, I'm sure he was thinking about a lot of different things: "Who're the right actors for these roles?" "How should this be staged?" "Do I really want to set this in Denmark?" His creative vision and ambitions were no doubt at the forefront of his mind, but there were also more mundane matters to consider and deal with. "Is the financing in place?" "Are there enough good seats for my patrons?" "Where am I going to get a human skull?" I would bet that the farthest thing from Shakespeare's mind was the question "Is this literature?"».