Это напомнило мне историю о диалоге, который состоялся у Беккета (сильно повлиявшего на Пинтера) с Джеком Мак-Гоураном (одним из его любимых артистов) при постановке «Конца игры»:

Пока все вчера праздновали день Star Wars, джойсоведы праздновали день Finnegans Wake, который был опубликован 4 мая 1939 года. По этому поводу очередное public service announcement о том, что в названии романа нет апострофа — на что издатели писателя обращали внимание сразу же после выхода романа.

Кстати, раз уж речь зашла о джойсоведах, расскажу отличную историю об эксцентричном учёном, о которой два года назад прочитал в NYT.

Эта статья заслуживает того, чтобы из неё сделали остросюжетный фильм или как минимум подкаст.

Причём здесь целых два захватывающих сюжета.

Во-первых, академическая карьера самого литературоведа — Джона Кидда. Блестящий студент, заслуживший уважение преподавателей и выигрывавший научные конкурсы, он поступил в аспирантуру и стал одержим амбициозным проектом — подготовить самое текстологически выверенное и лишенное неточностей издание «Улисса» (хотя непосредственно диссертацию писал и о другом): скупал все издания «Улисса», до которых мог дотянуться, и с маниакальной скрупулёзностью сверял каждую строчку каждой страницы разных версий. Дело в том, что, как говорит автор статьи, судьба самого известного романа — это «одиссея ошибок», которая началась с 1922 года, когда полный текст произведения был впервые опубликован.

И на какой-то момент Кидд стал суперзвездой — и не только в узком мирке джойсоведения.

В 1988 году группа немецких учёных под руководством Ханса-Вальтера Габлера подготовила исправленное издание, которое должно было стать самой авторитетной версией джойсовского текста: ‘Ulysses’ as Joyce wrote it. Казалось бы, «одиссея ошибок» подошла к концу.

Но не тут-то было: в New York Review of Books вышла язвительнейшая статья Кидда, в которой тот, — чередуя сухой академический стиль и почти уличные панчи, — разнёс в пух и прах работу Габлера. Начиналась она с разбора такой неточности, которую допустил немецкий текстолог: у Джойса упоминается велосипедист H. Thrift, но Габлер исправил это имя на H. Shrift. Фрагмент, в которой цитируется это начало киддовского разбора, — наверное, мой любимый момент во всей статье:

Дальше Кидд перечислил ещё множество подобных мелких и не очень неточностей, допущенных Габлером, — включая точку в конце главы «Итака». Джойс особенно отмечал, что эта точка должна быть больше обычного: по разным интерпретациям, она символизирует либо точку во фразе Q.E.D.; либо Землю, увиденную с точки зрения Бога; либо яйцо; либо чёрную дыру; либо рот Леопольда; либо анус Молли. Так вот эта важнейшая огромная точка в издании Габлера была недостаточно огромной, что вызвало скандал.

Габлер ответил на претензии Кидда, но недостаточно убедительно, и Кидд в своей ответной реплике перешёл практически на территорию жанра рэп-баттла:

“Irony abounds. What redounds to Dr. Kidd rebounds. On several grounds, it sounds, he’s out of bounds.”

Будущий главред The New Yorker Дэвид Ремник написал статью в The Washington Post о противостоянии Кидда и Габлера, что привлекло ещё большее внимание к этой истории. Экземпляры NYRB разлетались в считанные секунды — за дебатами текстологов наблюдали все, включая писателей вроде Джона Апдайка, который выступал на стороне Кидда и критиковал Габлера за неприемлемые абзацные отступы.

В какой-то момент эти Joyce Wars закончились — победой Кидда: вскрылось, что переиздание Габлера было заказано наследниками Джойса, которые беспокоились из-за того, что копирайт на «Улисса» истекал в 1992 году, и Random House отозвал версию Габлера и вернул старое издание, полное ошибок. А самого Кидда зазвал к себе Бостонский университет и сделал его директором специально созданного Института исследований творчества Джеймса Джойса. Здесь-то Кидд и должен был не только произвести на свет свою ультимативную версию романа Джойса, но и создать цифровой вариант, в котором бы все многочисленные связи и аллюзии романа стали бы доступны через гиперссылки. Издательство W.W. Norton пообещало Кидду небывалый для академических авторов аванс за готовящуюся книгу — 350 000 долларов.

И здесь-то начинается второй сюжет — расследование, которое ведёт автор статьи Джек Хитт. Дело в том, что в какой-то момент Кидд пропал.

К 2002 году явно что-то случилось: тогда Boston Globe написал заметку об эксцентричном безработном и разорившемся джойсоведе, который ошивался на площади перед Бостонским университетом и разговаривал с голубями (которым он давал имена — Checkers, Wingtip, Speckles). Дальше след терялся: Кидд как будто просто исчез, а некоторые его коллеги говорили журналисту, что учёный и вовсе умер в 2010 году.

Какими-то окольными путями Хитт выходит на блог некоего бразильского нудиста Мигеля, который рассказал о фиесте, где он встретил некоего знаменитого джойсоведа. Тут-то журналист вспомнил румынскую учёную, которая пыталась связаться с Киддом и раздобыла email с бразильским доменом. (Зачем она хотела с ним связаться? Она с коллегой написала монографию о «Финнегановом помине» — на 31 802 страницы! — и, разумеется, посвятила её Кидду.)

Румынка ответа не дождалась, а Хитт дождался: Кидд сказал, что готов встретиться с ним в Рио-де-Жанейро.

Приехав в Бразилию и и познакомившись с Киддом вживую, Хитт выяснил, что тот всё ещё негодовал по поводу статьи в Boston Globe: в частности по поводу того, что он якобы был банкротом (в этот момент он помахал выпиской с банковского счёта, сделанной в начале 2000-х, — остаток 15 618 долларов). Выяснилось, что он сам уволился — из-за каких-то внутрифакультетских дрязг, жалоб студентов по поводу оценок и стычек с охраной по поводу птиц.

Сначала он уехал в Китай, где стал редологом — исследователем «Сна в красном тереме». Оттуда — в Бразилию, где выучил португальский и стал изучать «Рабыню Изауру»: ту самую, которая для нас мыльная опера, но для Бразилии — практически своя «Хижина дяди Тома». На момент интервью он готовил первый английский перевод романа, придумав для себя необычные ограничения: в частности, каждое слово в книге должно встречаться только один раз, чтобы в итоге использовать весь словарь английского языка, каким он был в 19-м веке (на момент выхода оригинального романа).

Что же до magnum opus Кидда — того самого ультимативного издания «Улисса», — то оно оказалось незаконченным: хотя Кидд даже написал предисловие и подготовил черновик самого откорректированного текста, но пока он его постоянно переделывал и доделывал, издательство закрыло проект из-за наступивших проблем с копирайтом. Хотя другое издательство (Arion Press) успело выпустить издание с рядом киддовских исправлений: всего 175 экземпляров, на Amazon можно купить за более чем 25 000 долларов.

В итоге, как Хитт отмечает в послесловии, в Joyce Wars победу всё-таки одержал Габлер — академический мир смирился с его версией: да, там много ошибок и недостаточно большая точка, зато пронумерованы строчки. (Хотя другие версии, конечно, продолжают плодиться: например, в одном издании на странице 160 содержится вставка «Тайные признания консерватора» с пассажами в духе «если эмбрион совершит убийство, его следует абортировать».)

Пока перечитывал статью Хитта, нашёл полезный и отрезвляющий companion piece — заметку в блоге Патрика Мак-Ги, тоже, как Кидд, джойсоведа и тоже выпусника Калифорнийского университета в Санта-Круз. Он говорит, что закончил аспирантуру на год раньше Кидда, и часто его встречал в университете. С его слов, Кидд был вовсе не блестящим самоучкой, а занудой с массой фактов в голове, но с ограниченными навыками интерпретации и абстрактного мышления (и вообще не очень приятным в общении человеком). Мак-Ги подвергает сомнению обоснованность критики, с которой Кидд обрушился на Габлера, работу которого, напротив, называет революционной. Грубо говоря, по мысли Мак-Ги, Кидд взял публику на понт: он понимал, что никто не будет его перепроверять, а Мак-Ги попытался это сделать, хотя быстро бросил, поняв, что Кидд многое преувеличил.

Но самая важная мысль — Кидд так и не сделал «ультимативное и дефинитивное» издание «Улисса», потому что это невозможно: разные кропотливые учёные подготовили несколько разных критических версий текста, но сделать идеальную непротиворечивую версию романа? There's no such thing.

(И для фанатов, которые хотят погрузиться в эту историю подробнее, — нашёл документ под названием Joyce Wars Checklist).

Arzamas выложил фрагмент из переиздания интереснейших мемуаров военной переводчицы и писательницы Елены Ржевской «Берлин, май 1945».

Примечательнее всего эта книга, конечно, описанием того, как советские военные стремились удостовериться в том, что Гитлер действительно умер: в частности, большое внимание в книге Ржевской посвящено добыче и отправке зубов диктатора в Москву в обстановке тотальной секретности (см. цитируемый фрагмент).

Переиздание, которое цитирует Arzamas, выглядит очень интересно, потому что, как выясняется, книга, которую читал я (см. ниже), содержала многочисленные цензурные купюры (по приведенному по ссылке кусочку понятно, откуда взялись эти купюры). А издательство «Книжники» сейчас впервые опубликовало воспоминания Ржевской в авторской версии.

А также оказывается, что переводчица Любовь Сумм (Рушди, Франзен, Харари и т.д.) — внучка Ржевской. Здесь она интересно рассказывает про жизнь бабушки и как раз вот это переиздание её мемуаров.

И ещё немного джойсовской темы:

Построк-музыкант Гэри Маккендри, записывавшийся под псевдонимом Papa Sprain, увлекался философией. Его EP «Flying to Vegas» был вдохновлён сборником эссе Умберто Эко «Путешествия в гиперреальность».

Но в 1992 году, когда он прочитал Хайдеггера, Ницше, структуралистов и постструктуралистов, дадаистов, дзен-буддистов и Арто, он решил пойти ещё дальше. Он постоянно читал «Поминки по Финнегану» — не пытаясь следить за сюжетом, «просто как релятивистский опыт» — и записал авангардный альбом «Finglas Since the Flood». При записи он использовал только микрофон, четырёхдорожечный рекордер и педаль дисторшна, а тексты состояли из перемешанных обрывков фраз из романа.

Лейблу Rough Trade альбом предсказуемо не понравился. По легенде, они отказались его выпускать и попросили Гэри срочно сделать альбом понятнее — и через неделю он вернулся с новой версией. Новая версия представляла собой ту же самую запись, поверх которой он читал первые слова с каждой страницы «Улисса». Несложно догадаться, что альбом так и не был выпущен.

Сам Гэри, впрочем, утверждает, что отказ от выпуска альбома был не решением лейбла, а его собственным актом самоцензуры.

К сожалению, легендарного альбома я не нашёл (хотя в интернете существуют люди, утверждающие, что слушали его под наркотиками, и заходило неплохо). Но есть другие записи Гэри. Если не знать всех этих подробностей, а просто слушать их, то, в общем, ничего страшного, даже и не заподозришь подвоха.

Сейчас будет небольшая реклама, но бесплатная и про то, что делаю я. То есть так-то для читателей этого канала и не реклама на самом деле.

Короче. Кроме всего прочего, я сейчас ещё и редактор нейропсихологического онлайн-центра «Неокортекс».

Если вы не знаете, моя жена уже давно занимается нейропсихологической диагностикой и коррекцией детей с трудностями в обучении. Недавно они с коллегой решили сделать свой онлайн-проект — с большим курсом о нейропсихологии для родителей (чтобы один раз разобраться во всём и потом более осознанно развивать ребёнка), с 30-дневным комплексом 15-минутных упражнений на каждый день и так далее.

Так вот для этого проекта я пишу и редактирую всё, что нужно, включая посты в инстаграме. В инстаграме мы рассказываем не только о детском развитии, но и разные интересные штуки о мозге и о нейропсихологии вообще.

Есть там и контент прям для аудитории этого канала! Сегодня мы запустили там мини-рубрику NeuroCultureClub: периодически кто-нибудь из нашей команды будет писать небольшую рецензию на книгу, фильм или подкаст о мозге. Я уже написал — и не о подкасте (невероятно, но факт!), а о книге: о «Человеке, который принял жену за шляпу» Оливера Сакса.

Подписывайтесь! И советуйте крутые книжки, документалки и подкасты о мозге!

https://www.instagram.com/neocortex_school/