Перепроизводить контент, чтобы не терять зрителей, додумались ещё до появления стриминговых платформ (из «Парижа в 1814-1848 годах» Мильчиной):
Почти в один день узнал две кардинально противоположные истории про актёрские парики.
Первую узнал из интересного разговорного подкаста My Time Capsule — знаменитый гость рассказывает о своей жизни, «складывая» в капсулу времени четыре приятные и одну неприятную штуки. Одним из гостей был Дэвид Митчелл (актёр, не писатель), который рассказал, как Бен Элтон позвал его играть Шекспира в сериале The Upstart Crow и сказал, что ему обязательно нужно будет сбрить часть волос, чтобы получилась характерная шекспировская залысина посередине черепа. Митчелл наотрез отказался, продюсеры пошли навстречу и спокойно сделали ему специальный парик.
Вторую узнал из рассылки журналистки Хелен Льюис. Она сослалась на интервью Куш Джамбо — Лукки из The Good Wife и моего любимого The Good Fight. Актриса рассказала, что после родов проводила очень мало времени с ребёнком из-за графика съёмок: уходила, пока он спал, и возвращалась, когда он уже спал. Тогда она решила выкроить на общение с ребёнком хотя бы те полтора часа, которые уходили каждое утро на выпрямление и укладку её волос, — она предложила побриться налысо и носить парик с уже сделанной укладкой. Продюсеры отказались, сославшись на какую-то дурацкую причину. По окончании сезона (второго) Джамбо была всё ещё разъярена этой ситуацией, поэтому сразу по окончании последней сцены пошла в парикмахерскую и состригла нахрен все волосы. Пока шёл перерыв между сезонами, она никак не обсуждала это с продюсерами, но постила фотографии с новой причёской в инстаграм. В итоге к третьему сезону парик был готов.
Наверное, тут можно говорить о разнице между британским и американским телевидением. Но кажется, что как будто есть ещё какой-то фактор (или два), который тут сыграл существенную роль. Не получается его чётко артикулировать, но прям вертится на языке что-то.
Первую узнал из интересного разговорного подкаста My Time Capsule — знаменитый гость рассказывает о своей жизни, «складывая» в капсулу времени четыре приятные и одну неприятную штуки. Одним из гостей был Дэвид Митчелл (актёр, не писатель), который рассказал, как Бен Элтон позвал его играть Шекспира в сериале The Upstart Crow и сказал, что ему обязательно нужно будет сбрить часть волос, чтобы получилась характерная шекспировская залысина посередине черепа. Митчелл наотрез отказался, продюсеры пошли навстречу и спокойно сделали ему специальный парик.
Вторую узнал из рассылки журналистки Хелен Льюис. Она сослалась на интервью Куш Джамбо — Лукки из The Good Wife и моего любимого The Good Fight. Актриса рассказала, что после родов проводила очень мало времени с ребёнком из-за графика съёмок: уходила, пока он спал, и возвращалась, когда он уже спал. Тогда она решила выкроить на общение с ребёнком хотя бы те полтора часа, которые уходили каждое утро на выпрямление и укладку её волос, — она предложила побриться налысо и носить парик с уже сделанной укладкой. Продюсеры отказались, сославшись на какую-то дурацкую причину. По окончании сезона (второго) Джамбо была всё ещё разъярена этой ситуацией, поэтому сразу по окончании последней сцены пошла в парикмахерскую и состригла нахрен все волосы. Пока шёл перерыв между сезонами, она никак не обсуждала это с продюсерами, но постила фотографии с новой причёской в инстаграм. В итоге к третьему сезону парик был готов.
Наверное, тут можно говорить о разнице между британским и американским телевидением. Но кажется, что как будто есть ещё какой-то фактор (или два), который тут сыграл существенную роль. Не получается его чётко артикулировать, но прям вертится на языке что-то.
Узнал из канала Александра Черных об очередном плохом переводе ЭКСМО — на этот раз книги про сериал Friends, и там, например, такое есть:
Но даже больше часов ненависти меня поразили две другие вещи.
Во-первых, в комментарии к посту пришёл бывший сотрудник ЭКСМО и сказал, что во всём виноваты пираты — это они заставляют бедные издательства платить переводчикам копейки за авральную работу, чтобы извлекать хоть какую-то прибыль. И в таких-то условиях, считает он, 4800 рублей за 40 000 знаков, то есть чуть больше 200 рублей за учётную страницу, — это, оказывается, очень высокая ставка.
Во-вторых, в комментарии к посту Феликса Сандалова по мотивам этой истории пришёл человек и сказал, что берётся за перевод только при ставке в 10 раз выше озвученной бывшим сотрудником ЭКСМО. И я прямо в шоке — это где переводчикам книг платят больше двух тысяч за страницу?!
Во-первых, в комментарии к посту пришёл бывший сотрудник ЭКСМО и сказал, что во всём виноваты пираты — это они заставляют бедные издательства платить переводчикам копейки за авральную работу, чтобы извлекать хоть какую-то прибыль. И в таких-то условиях, считает он, 4800 рублей за 40 000 знаков, то есть чуть больше 200 рублей за учётную страницу, — это, оказывается, очень высокая ставка.
Во-вторых, в комментарии к посту Феликса Сандалова по мотивам этой истории пришёл человек и сказал, что берётся за перевод только при ставке в 10 раз выше озвученной бывшим сотрудником ЭКСМО. И я прямо в шоке — это где переводчикам книг платят больше двух тысяч за страницу?!
Оказывается, жюри Букеровской премии за свою работу получают неплохие деньги — сумму не называют, но говорят, что высокие по меркам британской книжной индустрии — и поэтому прям стараются: читают больше 150 романов от корки до корки, некоторые по несколько раз. Одна писательница, бывшая в жюри премии, даже временно ослепла от такой нагрузки, а другой член жюри воспользовался советом писателя Себастьяна Фолкса, придумавшего отличный способ не засыпать за книгой.
Записывайте.
Читайте стоя, прислонившись к кухонной столешнице, а сразу за спиной положите нож, острием к заднице. Если начнете засыпать, наткнётесь на нож, проснётесь и продолжите читать.
Записывайте.
Читайте стоя, прислонившись к кухонной столешнице, а сразу за спиной положите нож, острием к заднице. Если начнете засыпать, наткнётесь на нож, проснётесь и продолжите читать.
Набокову не понравился ни роман «Тошнота» Сартра ('the task to make the world exist as a work of art was beyond Sartre’s powers'), ни его перевод на английский, поэтому в своей рецензии для «Нью-йорк таймс» не поленился и привёл примеры переводческих ошибок:
С удовольствием прочитал уже где-то половину Number 11 Джонатана Коу — которое как бы продолжение моего любимого What A Carve Up! Прямолинейных связей с предыдущим романом там не очень (пока что) много: члены семьи Уиншоу пока что появляются и упоминаются эпизодически; Number 11 можно назвать продолжением, скорее, по более глобальным причинам: там был сатирический портрет тэтчеровских 80-х, тут — блэровских нулевых; ну и всякие структурные особенности вроде сложного сюжета с кучей связанных между собой через мелкие и не очень детали персонажей и т.д.
Но я заметил две не самые важные, но прикольные связки между романами.
Во-первых, в What A Carve Up! был запоминающийся комический эпизод, где герой писал отзыв, долго подбирал слово для того, чего же не хватает автору рецензируемой книги, и подобрал brio (живость), но опечатался, и в вышедшей рецензии было написано brio (ручка). В Number 11 серьёзное охлаждение между героинями возникает из-за опечатки во время переписки в Snapchat: вместо 'nicest thing' получается 'incest thing'.
Во-вторых, в What A Carve Up! есть ужасные сцены описания промышленного животноводства, которые вдохновили Тома Йорка на строчку 'like a pig in a cage on antibiotics' из Fitter Happier. В Number 11 Коу как будто отвечает Йорку: важную роль играют смерть эксперта по оружию Дэвида Келли и посвящённая ей песня Йорка Harrowdown Hill.
(Недавно понял, что сцена с написанием рецензии из What A Carve Up! вообще так впечаталась в сознание, что я её каждый раз вспоминаю, когда мне нужно написать какой-либо отзыв.)
Но я заметил две не самые важные, но прикольные связки между романами.
Во-первых, в What A Carve Up! был запоминающийся комический эпизод, где герой писал отзыв, долго подбирал слово для того, чего же не хватает автору рецензируемой книги, и подобрал brio (живость), но опечатался, и в вышедшей рецензии было написано brio (ручка). В Number 11 серьёзное охлаждение между героинями возникает из-за опечатки во время переписки в Snapchat: вместо 'nicest thing' получается 'incest thing'.
Во-вторых, в What A Carve Up! есть ужасные сцены описания промышленного животноводства, которые вдохновили Тома Йорка на строчку 'like a pig in a cage on antibiotics' из Fitter Happier. В Number 11 Коу как будто отвечает Йорку: важную роль играют смерть эксперта по оружию Дэвида Келли и посвящённая ей песня Йорка Harrowdown Hill.
(Недавно понял, что сцена с написанием рецензии из What A Carve Up! вообще так впечаталась в сознание, что я её каждый раз вспоминаю, когда мне нужно написать какой-либо отзыв.)
(Разумеется, в предложении об опечатке я и сам опечатался: на самом деле у героя What A Carve Up! вместо brio получилось не brio, а biro. Спасибо внимательному читателю!)