Forwarded from Жилец вершин
Сколько платили русским писателям в журналах, в рублях за печатный лист.
Источник: Абрам Рейтблат.
"От Бовы к Бальмонту
и другие работы по исторической социологии русской литературы".
Источник: Абрам Рейтблат.
"От Бовы к Бальмонту
и другие работы по исторической социологии русской литературы".
❤1
Сегодня расскажу о недавнем нетфликсовском сериале с Кристен Белл с отличным названием The Woman in the House Across the Street from the Girl in the Window.
Сюжет
Женщина в доме — это героиня Кристен Белл: талантливая художница, которая тяжело переживает гибель своей дочери и последующий развод и запивает назначенные терапевтом таблетки вином. Поэтому когда она видит, как девушку в окне дома напротив убивают, и сообщает об этом в полицию — ей не верят. И она сама начинает сомневаться, что это не была галлюцинация. Но тем не менее она начинает разбираться в этом, пытаясь докопаться до истины...
Чем понравилось
Помимо отличного названия и блестящей Кристен Белл — тем, что это не пародия на психологические триллеры, а спуф (spoof), то есть то, что делает в большинстве своих фильмов Эдгар Райт. Здесь нет постоянного переворачивания клише и конвенций, по большей части это чистое упражнение в жанре, написанное и сыгранное не как комедия. Но в некоторые моменты внезапно включается абсурд, гипербола и прочий комедийный инструментарий, и некоторые шутки становятся ещё смешнее — как раз от этой внезапности.
Но при этом, конечно, до Райта сериалу далеко: да, детективный сюжет в итоге получился вполне оригинальным и интересным, но осталось ощущение, что не удалось поймать всё-таки вот этот идеальный райтовский баланс между уважением к жанру и комедией. Возможно, дело в том, что авторы сериала не умеют так же смешно писать, как Райт (и Саймон Пегг).
Тем не менее, если не предъявлять завышенных требований к сериалу, то от него вполне можно получить — может быть, чуть-чуть guilty — удовольствие. К тому же серий всего восемь, и идут они примерно по 25 минут.
#сериалы
Сюжет
Женщина в доме — это героиня Кристен Белл: талантливая художница, которая тяжело переживает гибель своей дочери и последующий развод и запивает назначенные терапевтом таблетки вином. Поэтому когда она видит, как девушку в окне дома напротив убивают, и сообщает об этом в полицию — ей не верят. И она сама начинает сомневаться, что это не была галлюцинация. Но тем не менее она начинает разбираться в этом, пытаясь докопаться до истины...
Чем понравилось
Помимо отличного названия и блестящей Кристен Белл — тем, что это не пародия на психологические триллеры, а спуф (spoof), то есть то, что делает в большинстве своих фильмов Эдгар Райт. Здесь нет постоянного переворачивания клише и конвенций, по большей части это чистое упражнение в жанре, написанное и сыгранное не как комедия. Но в некоторые моменты внезапно включается абсурд, гипербола и прочий комедийный инструментарий, и некоторые шутки становятся ещё смешнее — как раз от этой внезапности.
Но при этом, конечно, до Райта сериалу далеко: да, детективный сюжет в итоге получился вполне оригинальным и интересным, но осталось ощущение, что не удалось поймать всё-таки вот этот идеальный райтовский баланс между уважением к жанру и комедией. Возможно, дело в том, что авторы сериала не умеют так же смешно писать, как Райт (и Саймон Пегг).
Тем не менее, если не предъявлять завышенных требований к сериалу, то от него вполне можно получить — может быть, чуть-чуть guilty — удовольствие. К тому же серий всего восемь, и идут они примерно по 25 минут.
#сериалы
Forwarded from imwerden.de
«ImWerden», электронная библиотека Андрея Никитина-Перенского
Алексей Владимирович Юрчак. Это было навсегда, пока не кончилось : Последнее советское поколение. 2014
Копия оригинальной книги. Алексей Владимирович Юрчак. Это было навсегда, пока не кончилось : Последнее советское поколение. Электронное издание в библиотеке ImWerden
Давно сюда ничего не писал — по разным причинам: в первую очередь потому что не понимаю, как писать заметки по-старому, как обычно, как будто ничего не произошло. А как писать заметки по-новому — пока тоже не понял.
Поэтому вместо заметки написал стихотворение (да, их я тоже иногда пишу).
Поэтому вместо заметки написал стихотворение (да, их я тоже иногда пишу).
НАЦИОНАЛЬНАЯ КУХНЯ РОССИИ
Все знают:
Французы жрут багет и лягушек
Итальянцы едят макароны
Американец запивает гамбургер колой
Немец жуёт сосиску
А что едят в России?
Обычно для всех секрет
Борщ? Холодец? Щи? Оливье?
Да, но вообще-то нет
Сейчас я вам расскажу о главных блюдах России
На первое в России едят страх,
Причём бесплатно
Выйдешь на улицу и чувствуешь:
В воздухе разлит страх
И такой густой — аж ложка стоит!
И не только в воздухе
В глазах, сердцах и ртах людей
Только бери да ешь!
На второе в России едят прошлое
Очень любим мы его есть
Как наешься его, так сразу разливается тепло
И других заставляем есть наше прошлое
А другие едят, объедаются и приговаривают стыдливо:
«Да, надо бы нам поменьше есть прошлого России,
Но мы так сразу не можем,
Мы к этому сильно привыкли,
Надо постепенно переставать его есть,
Но не сразу, а по чуть-чуть, кстати, можно добавки?
Ням-ням-ням-ням-ням-ням»
Вы спросите: что же ещё едят в России? А я отвечу
В России едят настоящее
В России едят будущее
В России едят время
В России едят тревогу
В России едят стыд
В России едят безысходность
В России едят боль
В России едят зависть
Загнивающий Запад говорит, что в России нечего есть, но это наглая ложь!
В России едят смерть
В России едят жизнь
Иногда, конечно, объедаются этим всем
Со всеми бывает
И тогда начинают
Блевать прошлым
Блевать страхом
Блевать смертью
Блевать болью
Заблёвываем всех вокруг и сами себя
А потом едим
Выблеванное прошлое
Выблеванное время
Выблеванную боль
Выблеванную смерть
Выблеванный страх
Иногда бывает и так, что съеденное выблеванное прошлое тоже выблёвываем и снова съедаем
Это у нас десерт
Все знают:
Французы жрут багет и лягушек
Итальянцы едят макароны
Американец запивает гамбургер колой
Немец жуёт сосиску
А что едят в России?
Обычно для всех секрет
Борщ? Холодец? Щи? Оливье?
Да, но вообще-то нет
Сейчас я вам расскажу о главных блюдах России
На первое в России едят страх,
Причём бесплатно
Выйдешь на улицу и чувствуешь:
В воздухе разлит страх
И такой густой — аж ложка стоит!
И не только в воздухе
В глазах, сердцах и ртах людей
Только бери да ешь!
На второе в России едят прошлое
Очень любим мы его есть
Как наешься его, так сразу разливается тепло
И других заставляем есть наше прошлое
А другие едят, объедаются и приговаривают стыдливо:
«Да, надо бы нам поменьше есть прошлого России,
Но мы так сразу не можем,
Мы к этому сильно привыкли,
Надо постепенно переставать его есть,
Но не сразу, а по чуть-чуть, кстати, можно добавки?
Ням-ням-ням-ням-ням-ням»
Вы спросите: что же ещё едят в России? А я отвечу
В России едят настоящее
В России едят будущее
В России едят время
В России едят тревогу
В России едят стыд
В России едят безысходность
В России едят боль
В России едят зависть
Загнивающий Запад говорит, что в России нечего есть, но это наглая ложь!
В России едят смерть
В России едят жизнь
Иногда, конечно, объедаются этим всем
Со всеми бывает
И тогда начинают
Блевать прошлым
Блевать страхом
Блевать смертью
Блевать болью
Заблёвываем всех вокруг и сами себя
А потом едим
Выблеванное прошлое
Выблеванное время
Выблеванную боль
Выблеванную смерть
Выблеванный страх
Иногда бывает и так, что съеденное выблеванное прошлое тоже выблёвываем и снова съедаем
Это у нас десерт
❤26🔥2
Использование Past Perfect в первой строчке девятой главы Catch-22 Хеллера — это 🤌
🔥12
Возможно, кто-то из вас знает, что этой весной я отсидел 20 дней в спецприёмнике. Возможно, также кто-то из вас знает, что я там наконец прочитал до конца Infinite Jest Дэвида Фостера Уоллеса (дарю лайфхак!). Так вот если вдруг у вас есть странное желание заполучить экземпляр этой книги, прошедший со мной через Сахарово, — у вас есть отличный шанс!
Я провожу в твиттере благотворительный аукцион, и пока что лидирует там ставка всего лишь в 2500 рублей. Участвуйте!
Все вырученные деньги я переведу проекту ua2eu, который помогает депортированным гражданам Украины выехать из России, и известному благотворительному фонду «Гражданское содействие», активно помогающему сейчас украинским беженцам.
Я провожу в твиттере благотворительный аукцион, и пока что лидирует там ставка всего лишь в 2500 рублей. Участвуйте!
Все вырученные деньги я переведу проекту ua2eu, который помогает депортированным гражданам Украины выехать из России, и известному благотворительному фонду «Гражданское содействие», активно помогающему сейчас украинским беженцам.
❤12😢2
Каждый раз когда вижу в новостях название немецкого концерна Rheinmetall, вспоминаю эту запись в «Соло на ундервуде» Довлатова:
«Писатель Демиденко — страшный хулиган. Матерные слова вставляет куда попало. Помню, я спросил его:
— Какая у тебя пишущая машинка? Какой марки?
Демиденко сосредоточился, вспомнил заграничное название "Рейнметалл" и говорит:
— Рейн, блядь, металл, хер!»
«Писатель Демиденко — страшный хулиган. Матерные слова вставляет куда попало. Помню, я спросил его:
— Какая у тебя пишущая машинка? Какой марки?
Демиденко сосредоточился, вспомнил заграничное название "Рейнметалл" и говорит:
— Рейн, блядь, металл, хер!»
🔥7
Forwarded from Stray observations
Сто лет назад — 2.2.22 — исполнилось 40 лет Джойсу и был опубликован «Улисс». По поводу юбилея, разумеется, много всего организуется и публикуется, меня пока что больше всего заинтересовал подкаст с самоочевидным названием Friends of Shakespeare and Company Read Ulysses. Известный парижский магазин Shakespeare and Company (основанный Сильвией Бич, издательницей «Улисса») собрал звёздную команду — Маргарет Этвуд, Оливию Лэнг, Бена Окри и так далее — и попросил их прочитать вслух роман Джойса. Один эпизод — одна глава.
Ещё хочу поворчать на материал «Коммерсант Weekend» с отзывами современников на роман. В нём, среди прочего, приводится цитата из Беккета: «Вы жалуетесь, что это написано не по-английски. Это вообще не написано. Это не предназначено для чтения». Беккет такое писал, но не об «Улиссе», а о «Финнегановом помине», когда он ещё назывался просто Work in Progress:
Ещё хочу поворчать на материал «Коммерсант Weekend» с отзывами современников на роман. В нём, среди прочего, приводится цитата из Беккета: «Вы жалуетесь, что это написано не по-английски. Это вообще не написано. Это не предназначено для чтения». Беккет такое писал, но не об «Улиссе», а о «Финнегановом помине», когда он ещё назывался просто Work in Progress:
Forwarded from Феминистское Антивоенное Сопротивление
Ожидание Годо в Сараеве
В 1993 году во время войны в Югославии писательница Сьюзан Зонтаг поехала в осажденный город Сараево, чтобы поставить спектакль «В ожидании Годо» по пьесе Самюэля Беккета в разрушенном бомбардировками театре. Труппа состояла из профессиональных актеров, оставшихся в городе, и местных жителей.
По воспоминаниям, многие сараевцы воспринимали приезд невероятно известной и популярной Зонтаг как гуманитарную миссию, многие верили, что ее присутствие может защитить город от бомбежек или оказать влияние на мировых политиков, отказывавшихся участвовать в защите города от сербов. Зонтаг делила все тяготы осады со своей труппой, подвергая себя такой же опасности, как и все остальные:
«Я отправилась в Сараево в середине июля 1993 года ставить «В ожидании Годо» не столько потому, что всегда хотела поставить пьесу Беккета (а я всегда хотела), сколько потому, что это давало мне практический повод вернуться в Сараево и пробыть там месяц или больше. В апреле я провела там две недели; судьба разбитого города и то, что он символизировал, стали мне очень близки, а некоторые его жители сделались моими друзьями. Но я не могла опять быть просто свидетельницей — знакомиться с людьми, посещать их, дрожать от страха, чувствовать себя храброй, огорчаться, вести душераздирающие беседы, все больше возмущаться, худеть. Если уж возвращаться, то принять участие и что-то сделать».
Репетировали и играли спектакль при свечах, так как электричества в городе не было. Осада Сараева началась 5 апреля 1992 года и закончилась 29 февраля 1996 года, когда стороны подписали соглашение о прекращении огня. За годы осады погибло 5400 мирных жителей. В 1994 и 1995 годах по городскому рынку Маркале били из минометов — погибло в общей сложности более ста человек, десятки были ранены.
Мирные жители умирали не только от огня противника, но и от голода. Зонтаг, возвращаясь между репетициями домой, публично много рассказывала про осаду и про то, в какой ситуации живут люди.
Чтобы согреться зимой, сараевцы жгли все, что могли найти — в ход шла одежда, обувь и автомобильные шины. Сейчас многие, кто пережил осаду в Сараеве, публично поддерживают украинцев и украинок, оказавшихся в зоне оккупации. Присутствие Зонтаг и постановку многие вспоминают с теплом и благодарностью, актёры рассказывали, что работа над спектаклем, в котором герои находятся в состоянии вечного абсурдного ожидания, помогла им пережить войну.
Эссе «Ожидание Годо в Сараеве» — по ссылке.
В 1993 году во время войны в Югославии писательница Сьюзан Зонтаг поехала в осажденный город Сараево, чтобы поставить спектакль «В ожидании Годо» по пьесе Самюэля Беккета в разрушенном бомбардировками театре. Труппа состояла из профессиональных актеров, оставшихся в городе, и местных жителей.
По воспоминаниям, многие сараевцы воспринимали приезд невероятно известной и популярной Зонтаг как гуманитарную миссию, многие верили, что ее присутствие может защитить город от бомбежек или оказать влияние на мировых политиков, отказывавшихся участвовать в защите города от сербов. Зонтаг делила все тяготы осады со своей труппой, подвергая себя такой же опасности, как и все остальные:
«Я отправилась в Сараево в середине июля 1993 года ставить «В ожидании Годо» не столько потому, что всегда хотела поставить пьесу Беккета (а я всегда хотела), сколько потому, что это давало мне практический повод вернуться в Сараево и пробыть там месяц или больше. В апреле я провела там две недели; судьба разбитого города и то, что он символизировал, стали мне очень близки, а некоторые его жители сделались моими друзьями. Но я не могла опять быть просто свидетельницей — знакомиться с людьми, посещать их, дрожать от страха, чувствовать себя храброй, огорчаться, вести душераздирающие беседы, все больше возмущаться, худеть. Если уж возвращаться, то принять участие и что-то сделать».
Репетировали и играли спектакль при свечах, так как электричества в городе не было. Осада Сараева началась 5 апреля 1992 года и закончилась 29 февраля 1996 года, когда стороны подписали соглашение о прекращении огня. За годы осады погибло 5400 мирных жителей. В 1994 и 1995 годах по городскому рынку Маркале били из минометов — погибло в общей сложности более ста человек, десятки были ранены.
Мирные жители умирали не только от огня противника, но и от голода. Зонтаг, возвращаясь между репетициями домой, публично много рассказывала про осаду и про то, в какой ситуации живут люди.
Чтобы согреться зимой, сараевцы жгли все, что могли найти — в ход шла одежда, обувь и автомобильные шины. Сейчас многие, кто пережил осаду в Сараеве, публично поддерживают украинцев и украинок, оказавшихся в зоне оккупации. Присутствие Зонтаг и постановку многие вспоминают с теплом и благодарностью, актёры рассказывали, что работа над спектаклем, в котором герои находятся в состоянии вечного абсурдного ожидания, помогла им пережить войну.
Эссе «Ожидание Годо в Сараеве» — по ссылке.
❤1
Вот этот мой текст Линор Горалик включила в поэтический раздел второго номера ROAR, за что ей большое спасибо.
(У ROAR ещё выходит и англоязычная версия, и читать свой текст в переводе, конечно, довольно странный опыт.)
(У ROAR ещё выходит и англоязычная версия, и читать свой текст в переводе, конечно, довольно странный опыт.)
🔥9❤5
Forwarded from из сердца тьмы
Недавно на обложке одной книги я прочитала слово «ненасилие». Авторка использовала его в качестве антонима к слову «насилие». Странно, подумала я, неужели нет другого слова, и полезла в словарь синонимов.
Словарь синонимов выдал мне транслитерацию санскритских религиозных понятий «ахимса» и «ахинса». И тут видно, что приставку «а» присоединили к санскритскому корню со значением «насилие».
Мне стало не по себе от того, что антоним насилия содержит в себе корень этого слова. Что с языком не так? Я знаю, что мир, в котором мы живем, — очень старый. И логика делания слов не меняется. Но неужели нельзя сделать новое слово с новым корнем?
Неужели «ненасилие» только тогда и имеет смысл, когда это действие, имеет ввиду насилие? Ведь такая логика у этой морфологии: я знаю, что существует насилие и делаю выбор его не совершать. Всегда имею в скобках насильственный вариант, но прилагаю усилие, чтобы сделать иное.
Словарь синонимов выдал мне транслитерацию санскритских религиозных понятий «ахимса» и «ахинса». И тут видно, что приставку «а» присоединили к санскритскому корню со значением «насилие».
Мне стало не по себе от того, что антоним насилия содержит в себе корень этого слова. Что с языком не так? Я знаю, что мир, в котором мы живем, — очень старый. И логика делания слов не меняется. Но неужели нельзя сделать новое слово с новым корнем?
Неужели «ненасилие» только тогда и имеет смысл, когда это действие, имеет ввиду насилие? Ведь такая логика у этой морфологии: я знаю, что существует насилие и делаю выбор его не совершать. Всегда имею в скобках насильственный вариант, но прилагаю усилие, чтобы сделать иное.
😢5❤1😁1
«„Вот я хожу, — говорила она, — то есть это, собственно, ходит мое тело, и надо за ним хорошенько следить. Скажем, я выдвигаю вперед правую ногу, левая отходит назад, упирается на носок и сгибается в колене (как она плохо сгибается в колене!), потом она отрывается от земли, по воздуху движется вперед, опускается, а правая в это время уже успела отойти назад. Черт ее знает! — надо проследить, как она там уходит назад, не то еще можно упасть“».
Прочитал этот фрагмент из «Записок блокадного человека» Лидии Гинзбург и вспомнил «Уотта», которого Беккет писал во французской глуши, где скрывался от нацистских оккупантов, и где очень много таких механистичных описаний, в том числе есть похожий фрагмент о том, как человек просто ходит (и тоже, кстати, описание в какой-то момент фокусируется на сгибании коленей).
Прочитал этот фрагмент из «Записок блокадного человека» Лидии Гинзбург и вспомнил «Уотта», которого Беккет писал во французской глуши, где скрывался от нацистских оккупантов, и где очень много таких механистичных описаний, в том числе есть похожий фрагмент о том, как человек просто ходит (и тоже, кстати, описание в какой-то момент фокусируется на сгибании коленей).
Forwarded from USSResearch
В 1937 году в СССР прошло масштабное празднование 100-летие смерти Пушкина, что стало символом возвращения Александра Сергеевича на постамент главного русского поэта.
На торжественном заседании выступал поэт Николай Тихонов: "Любовь к Пушкину, как и любовь к наркому внутренних дел Ежову, является формой любви к товарищу Сталину"
На торжественном заседании выступал поэт Николай Тихонов: "Любовь к Пушкину, как и любовь к наркому внутренних дел Ежову, является формой любви к товарищу Сталину"
😁5❤1
Forwarded from Пришла и говорю
Я конечно уже свыклась с довольно унизительной ролью некоторой Кассандры. (Хотя именно сейчас наш кассандровский рейтинг несколько повысился: ясно все таки, что мы -- кликуши, доколисты и руко(не)податчики – во многом оказались правы).
Но. Все таки хочу отметить. Вот все что сегодня пишут про Прилепина -- я говорила еще когда с ним принято было носиться. Были, конечно, выдающиеся исключения, но в основном…. Когда, под рукоплескание интеллигенции, ему вручали «Большую книгу» за «Обитель» были по-моему только мы с Глебом Моревым -- кто был вслух против. И по-моему только я -- кто потом написал статью, осуждающую этот выбор. Может кого то забыла (тогда извините) но сам Прилепин тогда написал по поводу своего лауреатства тест, что мол все в восторге «лишь эта Наринская воет одинокой чайкой».
Здесь, кстати, две темы – премию, я уверена, не надо давать даже если б «Обитель» была хорошей книгой. Гуманитарные премии – они никогда не только про искусство. Соответственно, премию дали человеку уже тогда, написавшему «письмо Сталину» и вообще в к 14му году (а именно в том году ему символичненько и дали) во многом себя показавшему.
Но – «Обитель» именно что беллетристически гладкая, но совершенно неглубокая (хоть и претенциозная) и ,что важно, насквозь пропитанная запахом этих самых стоптанных берцев, которых все так сегодня испугались. Весь этот дешевый мачизм, весь этот беспомощный литературный косплей Льва Толстого, все это пыженье сказать самое-самое важное про Россию. И я помню как прям хорошие люди упрекали меня, что я не понимаю нашего большого писателя.
И нет, я не говорю, что личность обязательно отражена в искусстве и даже что по «предыдущим» текстам можно понять до чего их автор дойдет. По «Облаку в штанах», наверное, нельзя было предположить поэму «Владимир Ильич Ленин». Но по писаниям даже ранним этого вашего (ну ok, еще недавно вашего) Захара-Евгения сегодняшнее «Наша национальная идеология - война. И единственная задача наша, нашей власти, это объяснить и довести всему российскому народу этот героический образ нашего будущего. Нашего будущего - где мы не выбираем творожок в магазине «Вкусвил» когда наши солдаты погибают в стоптанных берцах, а все надеваем эти самые берцы” (все он, он писал, ну разве что Петр Толстой чуть чуть помог) предполагалось на раз два.
Мы живем во время, когда слова «я же говорила» не доставляют произносящему их никакого удовольствия.
Но я же говорила
Но. Все таки хочу отметить. Вот все что сегодня пишут про Прилепина -- я говорила еще когда с ним принято было носиться. Были, конечно, выдающиеся исключения, но в основном…. Когда, под рукоплескание интеллигенции, ему вручали «Большую книгу» за «Обитель» были по-моему только мы с Глебом Моревым -- кто был вслух против. И по-моему только я -- кто потом написал статью, осуждающую этот выбор. Может кого то забыла (тогда извините) но сам Прилепин тогда написал по поводу своего лауреатства тест, что мол все в восторге «лишь эта Наринская воет одинокой чайкой».
Здесь, кстати, две темы – премию, я уверена, не надо давать даже если б «Обитель» была хорошей книгой. Гуманитарные премии – они никогда не только про искусство. Соответственно, премию дали человеку уже тогда, написавшему «письмо Сталину» и вообще в к 14му году (а именно в том году ему символичненько и дали) во многом себя показавшему.
Но – «Обитель» именно что беллетристически гладкая, но совершенно неглубокая (хоть и претенциозная) и ,что важно, насквозь пропитанная запахом этих самых стоптанных берцев, которых все так сегодня испугались. Весь этот дешевый мачизм, весь этот беспомощный литературный косплей Льва Толстого, все это пыженье сказать самое-самое важное про Россию. И я помню как прям хорошие люди упрекали меня, что я не понимаю нашего большого писателя.
И нет, я не говорю, что личность обязательно отражена в искусстве и даже что по «предыдущим» текстам можно понять до чего их автор дойдет. По «Облаку в штанах», наверное, нельзя было предположить поэму «Владимир Ильич Ленин». Но по писаниям даже ранним этого вашего (ну ok, еще недавно вашего) Захара-Евгения сегодняшнее «Наша национальная идеология - война. И единственная задача наша, нашей власти, это объяснить и довести всему российскому народу этот героический образ нашего будущего. Нашего будущего - где мы не выбираем творожок в магазине «Вкусвил» когда наши солдаты погибают в стоптанных берцах, а все надеваем эти самые берцы” (все он, он писал, ну разве что Петр Толстой чуть чуть помог) предполагалось на раз два.
Мы живем во время, когда слова «я же говорила» не доставляют произносящему их никакого удовольствия.
Но я же говорила
❤8