Подписывайтесь!

Время вышло из пазов. Топоров комментирует строки Шекспира.

The Time is out of joint. O cursed spite
That ever I was born to set it right!

На этом знаменитом двустишии можно хорошо проследить разницу между инвариантом (подлинником) и неизбежно вариативными переводами. И действительно, что общего между

Распалась дни связующая нить.
Как мне обрывки их соединить?

и

Век вывихнул сустав. Будь проклят год,
Когда пришел я вправить вывих тот?

и

Распалось время. Но скверней всего,
Что я рожден восстановить его!

и

Ни прошлого, ни будущего. Как
Пробиться к ним сквозь злоебучий мрак?

**Виктор Топоров: Последнее двустишие принадлежит моему перу - и создано только что в пропедевтических целях.

Serg Dunaev: Всех лучше у отца Павла Флоренского: «Время вышло из пазов», «вывихнуло суставы»

Виктор Топоров: Сережа, первое предложение можно осмыслить и без вывиха: время (настоящее) выпало из континуума между прошлым и будущим. Оба варианта отца Флоренского - очевидная галиматья: не слова надо переводить, а смысл..

..не слова надо переводить, а смысл. Ну, и стихи, конечно.

Serg Dunaev: ну, да, это как в "безумной" теории Бора, когда электрон, переходя с орбиты на орбиту, не проходит середину, а сразу оказывается в другом месте, испуская квант света (квантовый скачок), аналогично движению шарика по лестнице. Квант света - это и есть шекспировский смысл высказывания: "Ни прошлого, ни будущего. Как\\ Пробиться к ним сквозь злоебучий мрак?"

Виктор Топоров: Так и есть. Гамлет не знает прошлого (только подозревает) и не видит для себя будущего. Самый близкий поэтический образ - мандельштамовский: чтоб своею кровью склеить двух столетий позвонки.

Кто может знать, когда луна
Рукою белой,
Как прокаженная жена,
Коснется тела.

Поплавский.

Главное, что Эльдар Иразиев жив

«Что-то из Торы»

Липкой похлёбкой
Наевшись сполна,
Святое — в далёко,
Но чья в том вина,
Реввеки?..
Быть может — моя?

Встревожен, как овен,
Как жертвенный овен,
Как пепел
С конца сигареты.
У жида нет пепельницы,
Есть голова.
Ветхозаветные слова:
"Имя тебе —
Голгофа.
Имя тебе —
Рахиль.
Дай мне в вровень,
Краем — в профиль
Иоанном на Голгофу,
Иль
Иаковом на Рахиль".
"Волен
Лет сорок
Вторить,
Но с Торой, ты,
На ты..."
"Забирай барана.
Уходи.
Заклань сама,
Дщерь Лавана".

— Морфей Мусаев
XX.I.XXV

Мандельштам сравнивал творчество с камнем. Поэт возводит античные колонны, вслушиваясь в хор церковных Аонид. 30-е годы отрывают поэта от камня, посыпая его голову чернозёмом (Есфирь 4:1).
Чернозём — образ, что рассыпается и ощущает себя распаханным, а наступая на него, чувствуешь рыхлость... Будто вот-вот провалишься.

24-го числа в 18:00 театральный проект "ICCRUŠIN" выступит с мистеральной композицией по мотивам "Воронежских тетрадей" Осипа Мандельштама в Доме Поэзии.

Афиша: odadozanet
Билеты: https://poettheatre.ru/events-list-style/#event/2372776


Проект осуществлён в рамках Поэтического календаря Театра Поэзии.

Уважаемые зрители!

Спектакль "Чернозём" по произведениям Мандельштама отменён по ряду причин. Предварительно премьера переносится на февраль.

Приносим свои извинения и благодарим за поддержку.

Возврат денежных средств за билеты будет осуществлён автоматически в течении 4-х рабочих дней.

Мандельштам.

"Все имеет начало, имеет конец,
Кроме хитрого слова любовь.
Там, где буковка "л" заплетает венец,
Там за нею колодой слоёв
Распластались слова, разминулися враз,
Разрыдались на гласных дожди,
И теперь, вышивая любовный атлас,
Знака мягкого там не ищи.
Так и слово война не имеет конца.
И начала там, видимо, нет".
Мне так кто-то сказал — не похож на глупца,
Но мне было, что выдать в ответ:
Я сказал, что до "а" не доносится свет,
Оттого и не тает зима.
Я сказал, что война начинается с "з",
Ведь солдата поглотит земля.
Я ответил ему, что в любви нету букв,
Как и нету осенних дождей,
И война вместе с ней — завершившийся круг
Среди сотен других плоскостей.
Потому нам и кажется, что если кто
Вдруг расставит все точки над i,
То в озёра реками польётся Шато
И мы будем, как прежде, детьми.


Алан Мусаев

«Черноречивость»

Посвящается:
С. Лугуевой,
В. Шаламову,
О. Мандельштаму,
А. Мусаеву,
Д. Серенко,
Д. Хармсу,
Г. Иванову,
Н. Гумилеву,
И. Бунину и другим.


Гордость за горло, что сдержит выкрик,
Свернётся совестью в кованный ком,
В шершаво-зудящее молчанье о том...
О том, кто слова наши в гимне выкрал,
Вырвав у рва черноречивые слова.

В траншеи распаханной шеи
Пахóтой пехота черна.
За гной козырных прегрешений,
Словами ответствуй, страна.

Пехота играет напоследок себя.

Немые нарывы, зарывшись в землю,
Вскрываются картами,
Враз рассыпаясь,
Пересыпая слова
Из пасти в масти
Короля.
Гортань за гортанью колодой карт
Отдарит сквозь зубы: "Бито"
И перестанет биться
Миокард,
Заполнив ров
Стихами.

— Морфей Мусаев
XXII.II.XXV