Уголовное дело иеромонаха Иакова (Воронцова) прекращено за отсутствием состава преступления

Об этом он сообщил на своей странице в Facebook:

Мир всем!

Дорогие друзья, сегодня я делюсь с вами радостной новостью. Уголовное дело по обвинению в экстремизме против меня прекращено по реабилитирующим основаниям: в связи с отстутствием в моих действиях состава преступления.

Потребовалось 16 месяцев следствия и ряд судебных экспертиз, чтобы доказать мою невиновность. Впрочем, мне и многим с самого начала было понятно, что дело выросло из клеветнических наветов, имеющих целью отомстить мне за приверженность правде и свободе и дискредитировать мою общественную христианскую и гражданскую позицию.

В первую очередь хочу поблагодарить всех, кто молился за меня и поддерживал меня. Глубоко признателен моим защитникам: адвокату Диас Ахметов, который с самого начала был рядом и по-дружески меня поддерживал и продолжает это делать, и адвокату Галым Нурпеисов, который присоединился к делу, когда оно слишком затянулось, и дал мне ряд ценных юридических советов.

Благодарю Международное казахстанское бюро по права человека и лично Евгений Жовтис.

Я дважды обращался к Президенту Казахстана Касам-Жомарту Кемелевичу Токаеву с просьбами о защите. Теперь я направил ему письмо с благодарностью за то, что создаёт в Казахстане атмосферу свободы совести и прав человека, законности и торжества здравого смысла.
Также благодарен следователю за объективность и приверженность Закону.

Конечно, 16 месяцев моей жизни у меня, можно сказать, украли. Сколько нервов всё это стоило мне и моим близким, рассказать трудно. И никто мне этого не компенсирует. Но обиды ни на кого не держу.

Я давно ждал этого, но теперь морально оказался не готов. У меня были большие планы. Если решусь их осуществлять, мне понадобится ваша помощь, дорогие мои друзья!

Новоизбранный Папа Римский Лев XIV свое обращение начал со слов «МИР ВСЕМ»

2 ссылки с ВПН и без

https://www.moscowtimes.ru/2025/05/09/chto-netak-sbessmertnim-polkom-a163017

https://storage.googleapis.com/rdrct/mt#/2025/05/09/chto-netak-sbessmertnim-polkom-a163017

☦️ Проповедь Георгия Мартышевского к 80-летию окончания Второй мировой войны

«Лишь бы не было войны» — эти слова переживших Вторую мировую не уберегли мир от нового кровопролития.

В это время некоторые проповедники утверждают, что молитва о мире — признак трусости и стремления к греху. Они забывают, что источник мира — это Бог. Если у человека нет стремления к миру, в нем нет духа Христова.

▶️ Об этом проповедь священника Георгия Мартышевского на YouTube-канале «Новой газеты».

👤 Отец Георгий — священник из Беларуси. Из-за гонений вынужден покинуть страну. Сейчас служит в Италии. Протоиерею, как и многим другим гонимым за антивоенную позицию священникам, помогает проект «Мир всем» — команда единомышленников, которая поддерживает клириков, отвергнутых РПЦ из-за призывов к миру

Друзья.
Депутат от партии «Справедливая Россия» призвала провести провести проверку в отношении «Мир Всем» и признать нас нежелательными. И даже выступила с зажигательной презентацией в Госдуме.
Если нежелательной хотят признать организацию за то, что она делает добро, то значит для них добро - нежелательно. Значит мы всё делаем правильно. Они делают людей несчастными - мы с вами помогаем людям пережить несчастье.
Мы не боимся. И вы не бойтесь) Мир всем! Нет войне!

Председатель Комитета по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений Яна Лантратова на заседании Госдумы показала депутатам презентацию о проекте «Мир всем»

Не каждый кандидат в нежелательные организации (а Лантратова уже обратилась в прокуратуру с предложением признать «Мир всем» нежелательной организацией) удостаивается такого торжественного представления.

Теоретические тезисы Лантратовой такие:

«Коллективный запад подменяет веру кощунственной ложью» и делает это с помощью лжестарцев и лжепастырей.

«Россия сильна, пока в ней едины вера, армия и народ»

Бывшие священники формируют альтернативное религиозное движение под внешним управлением западных спецслужб

В практической части много ошибок, вероятно, намеренных. Вот фактчекинг:

❌ На фотографии в качестве организаторов «Мир всем» показаны протоиерей Андрей Кордочкин, священник Валериан Дунин-Барковский и директор по коммуникациям Центра православных исследований Фордэмского университета Сергей Чапнин.
Чапнин не имеет к «Миру всем» никакого отношения и никак не участвует в его деятельности

❌Священники, которые создали фонд, лишены сана. Это не так.
Протоиерей Андрей Кордочкин официально перешел в Константинопольский патриархат в том же сане, в котором служил в РПЦ, а Валериан Дунин-Барковский — вообще действующий клирик Московской патриархии.

Большинство из тех, кому проект помогает, тоже не лишены сана, а находятся в запрете или за штатом.

❌Проект «Христиане против войны» (ХПВ), заблокированный Роскомнадзором, признан нежелательным в Беларуси. Это не так. Только телеграм-канал проекта перечислен в списке «экстремистских материалов» судом г. Барановичи. Экстремистской признана другая организация - "Христианская визия", которая никакого отношения к российским антивоенным священникам не имеет, это чисто беларуская повестка.

❌Ну и, разумеется, ни ХПВ, ни «Мир всем» не связаны с СБУ, ВСУ и другими украинскими организациями, не финансируются немецкой разведкой, а существуют на пожертвования частных лиц (донаты) и небольшие гранты европейских христианских организаций (только ХПВ, у «Мира всем» грантов нет)

Интересно, кто в патриархии готовил Лантратовой матчасть.
И с чем связано такое вип-обслуживание процесса признания нежелательной организацией.

Николай Молодцов «Ночь на двоих»

Николай написал очередную песню и хотел бы поделиться ей с читателями канала.

Ранее мы публиковали песню Николая на годовщину смерти Алексея Навального

Один из подписчиков «Мир Всем» предложил свой анализ выступления Я. Лантратовой в Государственной Думе. Он показался нам глубоким и точным, и мы решили поделиться им с вами.

***

Выступление Яны Лантратовой представляет собой яркую иллюстрацию того, как религиозный дискурс превращается в поле идеологической битвы, где само понятие мира становится разменной картой политической борьбы. Её риторика фактически продолжает линию, начатую протоиереем Ткачевым, но с еще более выраженным институциональным акцентом.

В свете социологии власти здесь прослеживается классический механизм создания «морально исключенного другого». Организация под названием «Мир всем» и её сторонники конструируются не как оппоненты с альтернативным мнением, а как экзистенциальная угроза — «лжепастыри», «чума», агенты «западных спецслужб». Это прямое продолжение механики стигматизации миротворчества как «духа антихриста», о которой мы говорили ранее.

Особенно показательна попытка институционализации конфликта как нормативного состояния через образ «триединой основы» — веры, армии и народа. Это формула, где армия (инструмент конфликта) возводится в ранг сакрального элемента национальной идентичности, становится не временной необходимостью, а постоянным и необходимым компонентом государственности. Здесь работает то, что Бурдье назвал бы «натурализацией социального» — исторически возникшая ситуация конфликта представляется как естественное, богоустановленное состояние.

С точки зрения конструктивизма мы наблюдаем целенаправленное формирование новой социальной реальности, где миротворчество вытесняется из легитимного дискурса. «Мир» становится подозрительным словом, почти ругательством, синонимом предательства. Эта инверсия евангельских ценностей происходит не спонтанно, а как элемент системной политики — конструирования нового типа религиозности, где верность режиму превосходит верность евангельским заповедям.

В структуралистской перспективе перед нами попытка переопределить базовые бинарные оппозиции культуры: «мир» перемещается из позитивной категории в негативную, а «конфликт» — из негативной в позитивную. Это революционная перестройка символического порядка, направленная на легитимацию постоянного состояния войны как нормы.

Обвинение в том, что организация «Мир всем» формирует «альтернативное религиозное движение» показательно: режим, испытывающий потребность в конфликте как источнике легитимности, не может допустить существования религиозного дискурса, сохраняющего приверженность евангельскому идеалу мира. Такой дискурс должен быть маргинализирован, объявлен враждебным, иностранным.

Эта ситуация проявляет глубокий парадокс: режим, позиционирующий себя как защитник традиционных религиозных ценностей, вынужден систематически искажать эти самые ценности, чтобы они соответствовали его политическим потребностям. Евангельский призыв к миру переинтерпретируется как «лицемерный», а позиция, явно противоречащая христианским идеалам, объявляется истинно православной.

В этом свете высказывания Ткачева о миротворцах как носителях «духа антихриста» предстают не как его частное мнение, а как элемент широкой системной политики, направленной на радикальную переинтерпретацию религиозных символов. Истинная ересь здесь — не богословская ошибка, а целенаправленное искажение христианства для обслуживания политического режима, инструментализация веры для оправдания насилия.

Религия становится не пространством духовного освобождения, а механизмом дисциплинарной власти (в фукольдианском смысле), где сакральное используется для нормализации чрезвычайного положения и защиты системы, самовоспроизводящейся через конфликт. И в этом контексте демонизация миротворчества — не просто риторический прием, а необходимое условие выживания режима, для которого мир означает конец политической модели, построенной на образе осажденной крепости.

☦️ Проповедь Иакова Воронцова о равенстве народов

Агрессия, страх и ненависть к другой культуре, нации и вере не имеет никакого отношения к христианству. В Евангелии Христос общается с представителями других национальностей, причем именно с теми, кого общество считало нечистыми. А притча о милосердном самарянине целиком посвящена тому, что для Бога имеет значение не национальность, а совершенные человеком поступки.

▶️ О том, как жизнь в духе и истине важна для человека и целого общества, рассказывает в воскресной проповеди Иаков Воронцов.

👤 Отец Иаков — священник и историк Церкви, подвергшийся гонениям в Казахстане. Пацифистская позиция стоила ему служения. Год он находился под уголовным преследование, лишь на днях обвинения были сняты, а дело закрыто. Воронцову помогает проект «Мир всем», созданный для поддержки изгнанных из РПЦ священнослужителей.

ЮБИЛЕЙНОЕ 🙂

В разных домашних заботах едва не забыл о собственном юбилее. Ровно десять лет назад в Костромском Богоявленском соборе епископ Ферапонт накрыл мне голову омофором, возложил руки и вполголоса сказал:

"А теперь молись изо всех сил!".

Было мне в тот момент 42 года, а впервые о священстве я задумался лет в восемнадцать.

Не могу сказать, что я был большим любителем долгих церковных служб (мне всегда нравилась только Литургия), но почему-то чувствовал какую-то необъяснимую тягу к служению. А осенью 1990 г., когда в Костроме открылось духовное училище и туда поступил мой отец, я как-то очень четко понял, что тоже должен был бы туда пойти.

Однако, в тот момент я только перешёл на второй курс филфака Ивановского университета и не решился так резко менять жизнь.

Тем более, что учиться на филфаке мне нравилось. Тут были мои лучшие друзья, да и вообще это было время совершенно особое - удивительно интересное и свободное. Спонтанно собирались сэйшены (неформальные вечеринки, где пели, читали стихи, разыгрывали сценки), выпускались самодельные сборники стихов и прозы, появлялись любительские театральные и музыкальные группы, на семинарах и лекциях возникали диспуты на самые неожиданные темы (о политике, истории, литературе, философии) - и вся эта жизнь кипела как раз вокруг университета.

Впрочем, в тот момент я не столько думал о том, что придется со всем этим расстаться, сколько понимал, что, перейдя в духовное училище, тут же окажусь на армейском плацу: отсрочки от армии оно не давало. А менять университет на казарму я точно не хотел. Так что мысль о священстве как пришла, так и ушла. И ушла надолго.

Снова я задумался об этом уже в тридцать лет - в 2002 году, после смерти отца.

Обычно я не обращаю внимание на сны. Но тогда, за короткий промежуток времени мне приснилось три очень ярких и врезавшийся в память сна. Они до сих пор у меня перед глазами. Я реальные события не помню так отчётливо, как эти сны.

Сначала я видел, как еду с матерью и отцом на стареньком сельском автобусе. Отец говорит мне:

"Я оставил свои богослужебные принадлежности. Выйди - забери".

Автобус останавливается посреди поля. Я выхожу. Серое осеннее небо, бедность, скудость красок. На обочине лежит плат. На нем - дискос, лжица, что-то ещё (я тогда даже и названий таких не знал). Вокруг - полукругом несколько женщин. Стоят, склонив головы вниз. Автобус уезжает, я остаюсь.

В другой раз мы с отцом спускались со склона рядом с мостом через Волгу в Костроме. Я вижу полуразрушенное здание: остатки стен без крыши. И вдруг - в одной из бывших комнат - ярко горящая золотом Чаша. Отец говорит: "Иди - возьми". Я пытаюсь пройти, но никак не могу к Ней попасть...

В третий раз я был в большом, но очень темном храме. Двухярусном. На второй ярус вела лестница. По ней в молчании поднимались люди. Они подходили к священнику и он их причащал. Но не из Чаши, а из чего-то вроде небольшой купели. И не лжицей, а чем-то похожим на ковш или черпак. Я подошёл. Он зачерпнул и подал мне. Я выпил и почувствовал очень сладкий обжигающий вкус как бы мёда...

Какими бы яркими ни были сны, это ещё не повод что-то менять в своей жизни.

Сны спрятались в памяти. На время Господь от меня отошёл...

(Окончание ниже)

(Начало выше)

Прошло ещё лет 10. У меня родилась дочь, я построил дом, заболел пневмонией. И вот, лёжа в больнице и читая "Отечник" Игнатия Брянчанинова, я задумался:

"Все, что надо было сделать для себя и для семьи, я сделал. Не пора ли что-то сделать и для Бога?".

Было это в ноябре 2011, а окончательно я созрел к лету следующего года.

В день, когда я отправился на прием к епископу стояла страшная жара. Одет я был соответственно: шорты и майка на тонких бретельках. Понимая, что епископ вряд ли будет рад, если я являюсь к нему в таком виде, я забежал в секонд-хэнд. Но нашел там только светлые брюки и ярко-жёлтую рубашку с короткими рукавами.

На епископа я произвел сильное впечатление. Он так и сказал:

"Первый раз вижу, чтобы на прием к правящему архиерею являлись в таком виде!".

Мне показалось, что мое желание стать членом его клира не вызвало в нем большого энтузиазма.

В этом он оказался солидарен с моей женой.

Так получилось, что о моем решении и о визите к епископу она узнала постфактум. И высказала мне много разных слов. Как позже выяснилось, она испугалась, что, став священником, я замучаю ее постами, молитвами и службами. Со временем разъяснилось и это недоразумение.

21 мая 2015 года мне дали в руки крест и выставили на солею (есть традиция, что после литургии крест для целования народу подаёт свежерукоположенный иерей).

Я вышел к людям, они подались ко мне... И вдруг (в первый и единственный раз) я увидел в их глазах какую-то жажду: они были "как овцы, не имеющие пастыря". Буквально, через секунду это чувство прошло. Я подал крест. Начался мой затянувшийся на 50 дней "сорокоуст".

Епископ долго не мог решить, в какой храм меня отправить. Оставлять в Костроме почему-то не захотел, хотя был храм (св. Иоанна Кронштадтского), куда меня готовы были принять. В конце концов, назначил в деревню Карабаново, в храм Воскресения Христова, к отцу Георгию Эдельштейну. За что я епископу благодарен до сего дня, хотя ездить на службу мне приходилось за 30 километров.

Это был лучший храм из тех, в которых мне приходилось служить. В нем был совершенно неповторимый дух (и воздух) любви и свободы - большая редкость, на самом деле. Там я и прослужил до выхода за штат 11 апреля 2022 года, когда и любовь, и свобода в храмах РПЦ стали уж совсем неуместны. Надеюсь, не навсегда.