​Логически я понимаю феномен Романа Михайлова: математик становится самым плодовитым российским режиссером, где такое видано. Авторское кино через край, в котором одному творцу понятный сюжет, а актеры внезапно становятся абсолютными последователями режиссерского видения — где-то тут шутка про секту.

Но кажется, мне нужен спец по Роману Михайлову, который подскажет, что же конкретно в его фильмах необходимо разглядеть. Вероятно, выскажу непопулярное мнение: вокруг картин Михайлова есть флер какой-то псевдоинтеллектуальности, запудренной просвещенности, которой все очень хотят обладать, «да ростом не вышли». Для меня фильмы Романа Михайлова — несомненно, твердое авторское высказывание, пригодное исключительно для фестивального просмотра.

«Жар-птица», значит, трехслойный фильм — «документальный, сновидческий, ритуальный». Все размыто и засвечено — это мы уже знаем. Бедная девочка Саша Киселева рыщет Индию в поисках матери, которая когда-то ушла в секту. Илларион Маров снимает кино, обритая Маша Мацель не разговаривает, Марк Эйдельштейн, в целом, обычный Марк Эйдельштейн. Уверена, будь я в Варанаси, увидев туман над рекой Ганг, зрительская призма была бы совсем другая. Но до декораций добраться не довелось, поэтому опыт главных героев разделить не могу. Даже дети индийских задворок были на концерте Хаски, а я нет.

Есть подозрение, что все это — одна большая насмешка и над интеллектуалами, и над просветленными, и над режиссерами. Вот так приходит математик, находит формулу и вводит авторское кино в транс — в этом трансе мне на одном экране почудился Хаски и Вася Степанов.

#героинашихслов

В каком не здравом уме надо быть, чтобы в 2024 году в России снять короткий метр от первого лица, где люди в форме друг друга убивают? Молодые таланты захотели как Найшуллер?

Итог первого короткометражного блока: единственный фильм без претензии на пафос и без разного рода мерзостей сняла девушка — Варя Маценова.

На нынешнем Короче новинка: лаборатория Искусства кино, в рамках которой Наталия Мещанинова и Никита Карцев обсуждают короткометражные фильмы. И это, прямо сказать, филологический рай для критиков — можно сразу в обиход фразы «обаятельно сделано», «сложно подключиться», «можно и потоньше», чтобы никого ненароком не обидеть. А все это про режиссерскую амбицию снять сказку про vagina dentata — очень хаотичную, нарциссичную и насильственную.

Но Мещанинова в своей резкости нашла истину — начинающим режиссерам пора завязывать с просмотром Тарковского в качестве домашки и найти себя, а не мертвых мастеров.

Собственно, с «Вдохновения» Константина Еронина я и правда ушла, хотя делаю так максимум разочек за фестиваль — сразу исчерпала запас. Цитирую Дефо: «Теперь я злюка и злюка — это я».

На задворках земли живет седой художник-пьянчуга, который потерял ту самую творческую искру, а утрату заливает мутной самогонкой. К нему время от времени приходит усатый почтальон с картинами без конкретного адресанта. По ночам происходит ересь: все начинает дрожать, старик рисует на полу круг, но от нечисти это, естественно, не спасает. Единственная радость — верная собака, и то ненадолго.

Хочется сказать: ну понравился тебе фильм Эггерса, так и быть — нам тоже понравился, большинству. Но есть в запасе звукорежиссеров приемы, не настолько явно похожие на скрежет наутофона. Или обработка черно-белого кадра без такого количества грейна. Или сюжет, где героя крючит не только по ночам. Мы уже видели нагого деда в полуразваленном забытом здании — куда еще?

В чем «Вдохновение» точно уступает оригинальной истории про двух сумасшедших на отшибе, так это во владении диалогами. Мягко говоря, с идеальной театральной интонацией произнесенное «Я всегда мечтал написать такой закат» вообще не вписывается в грязный, смурной контекст. Может, если в фильме не было бы слов вовсе, он сработал бы по-другому: реплики выдергивают из хтонической темной обстановки и возвращают на сцену областного драмтеатра.

Ерохин явно заигрывает и с психологической составляющей — должно же нас торкнуть от дрожащих досок, прибитых к двери. Отдает Давыдовской «Чумой». Но уж больно грязный ход: перед просмотром сейлс-агент фильма заявляет, что в фильме есть метафоры панических атак, которыми страдает создатель. Внезапно главная загадка фильма рассыпается, и хочется спросить — а где тогда дисклеймер для тревожников вроде меня, которые не могут смотреть сцены с мертвыми животными?

Короче, Уинслоу, все заметили подмену — bark, dog. Пугает, что уже снимается следующий фильм с Безруковым, Ефремовым и Кяро в главных ролях — про дьявольщину. Ждать ли флер Перкинса?

#героинашихслов

​Дарья Юрьевна рассталась с парнем, решила поехать в командировку по Пермскому краю и напилась в баре «Совесть», где встретила Влада. Или Сережу. Волей случая они оказываются в одной машине и едут навстречу любви.

Start не изменяют себе в банальной романтике. Судя по смеху и аплодисментам в зале, своего зрителя это кино найдет — да и кто бы сомневался, если создатели заранее сказали, что хотят попросту влюбить в своих героев. В принципе, так оно и вышло: дальше конфетно-букетного периода с этим фильмом не выйдет. У любой романтики должна быть логика, даже если очень хочется поверить в чудо.

Возможно, проблема в последовательности показов: сначала смотреть половинку чернушного «Вдохновения», потом — приторно-сладкий «Втроем». К тому же, кто конкретно третий? Дарья Юрьевна, Сергей-Влад и субличность Даша? Или фикус Борис? Или бывший парень Дима? В общем, непонятно.
Еще больше вопросов вызывает решение выпустить фильм, где девушка едет со случайным попутчиком и подхихикивает, когда он шутит про изнасилование в бункере.

Ирина Старшенбаум — зрительская любимица, Сергей Кузнецов — приятное лицо, подающее надежды. Справедливости ради, в Пермь захотелось.

#героинашихслов

В сегодняшнем короткометражном блоке: выцветшее изображение (ребята, и так жить тошно, добавьте красок), фильмы о завсегдатаях клуба Мутабор, философско-корольковский one night stand, «летучая крыса» и много, много собак. Но собак много не бывает.

И пожелание без контекста: каждой женщине для счастья нужен свой Сарик Андреасян.

​Почти очевидный победитель XII Короче — драма Полины Кондратьевой «Чистый лист». Хорошая девочка Рита (Полина Цыганова) вот-вот вылетит из колледжа, мечтает о московской эстраде и не может наладить контакт с отцом, неразговорчивым и смурным. Без мамы, «технически» ушедшей из жизни три года назад, все стало сложнее — не складываются ни бумажные журавлики оригами, ни отношения между родственниками. Лестничной клеткой ниже живет строгая преподавательница того самого колледжа Татьяна (Елена Лядова) и ухаживает за дочерью Сашей с ДЦП (Зинаида Ястржембская): у них почти одно расписание на двоих — гимнастика утренняя, гимнастика вечерняя.

Кино абсолютно женское и на уровне создания, и на уровне экранном: Полине Цыгановой зал пророчит славу на стримингах, а для Зинаиды Ястржембской роль стала дебютом — и это такой актерский прорыв, что просто нет слов. Еще есть Влад Коноплев, который хоть и на втором плане, но все же удивительно многогранный — на сцене с подаренным сахарным браслетиком я по-женски ахнула. От «Чистого листа» ощущение такое же, как от «Света» — было очень горько, но что-то хорошее точно наступит, главное только не пожалеть потом. Возможно, это пока единственный фильм в программе (и короткой тоже), где молодые люди — не инфантильные оптимисты и не пропащие балагуры.
После фильма хочется подышать свежим мокрым воздухом (но не получается, потому что перед кинотеатром вечно курят) и поверить в добро — где-то же оно все-таки есть. И неудачливые подростки могут быть людьми, и принципиальные учительницы растают от букетика тюльпанов, и одинокие отцы не превращаются в сухарь. Как подметил, кажется, каждый в зале, фильмы о человечности всегда побеждают.

#героинашихслов

Из этого следует два пункта:
1. Приходите в «Зотов» смотреть новый А24.
2. По чьим-то меркам я известная.

В «Зотове» 31 августа состоится спецпоказ фильма «Планета Джанет»

За неделю до официального проката покажут фильм «Планета Джанет» — меланхоличная драмеди от A24 расскажет о матери и дочери. Это автобиографичный кинодебют лауреата Пулитцеровской премии Энни Бэйкер, который не оставит равнодушным.

После просмотра состоится обсуждение с Наей Гусевой — известным киножурналистом и автором FILM.ru и «Сеанса».

Билеты.
Адрес: м. 1905 года, Ходынская, 2, стр. 1.

Третий день фестиваля сопровождается играющим в фойе кинотеатра Заря Radiohead.
Выбор саундтрека 10/10.

Вашу маму и тут, и там показывают.

Друзья, пожалуйста, читайте моего коллегу Максима, ведь он пишет для вас даже в разгар вечеринки.

Разборы продолжаются, забирайте памятку, коллеги.

После фильма «Говорит Земля!», повествующем о спасении планеты от гибели, перед кинотеатром началась первая аномалия Апокалипсиса.

​Фестивали учат двум вещам — интервальному голоданию и смирению. Если с первым пунктом все понятно, то со вторым надо разбираться.

Выше оценки «неплохо» на нынешнем Короче ни от себя, ни от коллег я не слышала в отношении показанных полных метров. «Реплика» Амира Исаева, сделанная с рекламным лоском, отчаянно пытается чем-то казаться и что-то доказать. Новаторская идея копирования сознания подана настолько витиевато, что далекий от технологий черт (я, например) ногу сломит. В итоге фильм, по первичному своему призванию являющийся высказыванием авторских переживаний и душевных мук, превращается в затянутую гик-лекцию.

Если с драмами споры обычно состоят из разных аргументов, ведь у каждого своя трагедия, с комедией все обстоит хуже. «Говорит Земля!» изначально заходит с жалости — перед показом в шутку просят смеяться, даже если не над чем. Каламбура не случилось: хихикнуть удалось дважды, и то не из-за самого фильма, а Степана Девонина в нем. Чтобы люди услышали Землю, надо взять друг друга за задницу, а анекдоты про пьяные соития и деревенских жителей большее подходят для Кривого зеркала.

Все оценивается полутонами. Коллеги высчитывают, сколько картин из многочисленного конкурса им понравилось, и не находят больше пяти. Но если мы, журналисты, те еще уроды, что там у киношников — да то же самое. Сценаристы находят сюжетные дыры и провисшие жанры, продюсеры с трудом выслеживают новые имена для дальнейшей совместной работы.

Если разделить фестиваль на его организаторов, участников смотра и прессу, случается треугольник Карпмана — роли меняются в зависимости от ситуации. И несмотря на недовольство всех трех элементов, каждый смиряется с откатом в прошлое, где люди смеялись из-за задницы в кадре. В конце этого размышления хотелось бы прийти к конкретному выводу или предложить решение, но простите — я тоже пропала в треугольнике.

Это я проверяю, читали ли вы мою оду Перкинсу, ведь «Собиратель душ» вышел онлайн. Слава Сатане Осгуду.

Давно не виделись.

«Простой бумаги свежий лист,
Ты бел как мел,
Не смят и чист».

Как я после заезда по фестивалям читаю коллег из Венеции, которые пишут, что там скучновато и программа радует не сразу.