Ральф против интернета» // Ralph Breaks the Internet
И снова недальновидность русских прокатчиков испортила название мультфильма: Ральф тут не против интернета, он просто ломает его, а так как он специалист по ломанию вещей, то и заголовок принимает трагический характер. А где трагедия, там и катастрофа. По «Ральфу» очень хорошо заметно, как один из самых свободных жанров становится несвободным в угоду даже непонятно чему: корпорациям, здравому смыслу, чему-то третьему? «Ральф» чем-то похож на поздние записи Animal Collective: кажется, это должно было быть чем-то буйным и по-хорошему безумным, но на деле это жутко упорядоченная и формалистская штука: ребят, вы могли нарисовать интернет КАКИМ УГОДНО и сделали его эдаким Лунным городом? Ну не знаю. Вкупе с тем, что это довольно затянутый мультфильм, кажется, что на Остров дураков поселили самих зрителей — и даже ценный и совсем не диснеевский посыл про отказ от собственничества за этим становится не таким впечатляющим и прозрачным. (Артем)
И снова недальновидность русских прокатчиков испортила название мультфильма: Ральф тут не против интернета, он просто ломает его, а так как он специалист по ломанию вещей, то и заголовок принимает трагический характер. А где трагедия, там и катастрофа. По «Ральфу» очень хорошо заметно, как один из самых свободных жанров становится несвободным в угоду даже непонятно чему: корпорациям, здравому смыслу, чему-то третьему? «Ральф» чем-то похож на поздние записи Animal Collective: кажется, это должно было быть чем-то буйным и по-хорошему безумным, но на деле это жутко упорядоченная и формалистская штука: ребят, вы могли нарисовать интернет КАКИМ УГОДНО и сделали его эдаким Лунным городом? Ну не знаю. Вкупе с тем, что это довольно затянутый мультфильм, кажется, что на Остров дураков поселили самих зрителей — и даже ценный и совсем не диснеевский посыл про отказ от собственничества за этим становится не таким впечатляющим и прозрачным. (Артем)
«Спайдер-мен: сквозь вселенные» // Spider-Man: Into the Spider-Verse
Про нового, мультипликационного, «Человека-Паука» вы можете послушать выпуск нашего дружественного подкаста Blitz&Chips с участием Артема Макарского, Гриши Пророкова, Артема Гордина и Димы Веснина.
Про нового, мультипликационного, «Человека-Паука» вы можете послушать выпуск нашего дружественного подкаста Blitz&Chips с участием Артема Макарского, Гриши Пророкова, Артема Гордина и Димы Веснина.
«Карпенаум» // «Capernaum»
Poverty porn на два с половиной часа: смотрите, как все плохо, не отрывайтесь, а также, сострадайте, сострадайте, сострадайте! Ливанский мальчик попадает в тюрьму, а оттуда подает в суд на своих родителей за то, что он из-за них появился на свет. Адвоката играет режиссерка фильма, мальчика зовут так же, как непрофессионального актера, который его играет, но вроде бы история не автобиографическая, а собственно защита в фильме никак не показана. Это вызывает вопросы в духе: замечательно, а зачем? Зейн Аль Раффеа, который играет главного героя, то ли правда такой по жизни (вроде бы нет), то ли отлично вжился в роль — впрочем, сейчас его явно ждет большое будущее: он переехал в Норвегию, пошел в школу, возможно, вернется и в кино. За мальчика радостно, а вот все остальное вызывает у меня дичайший зубовный скрежет: если кино не дает мне ничего, кроме заламывания рук, то вы меня извините, но я предпочту обратиться к другим историям, вызывающим эмпатию хотя бы чуть менее лобовыми методами; уж лучше бы «Айку» взяли, ну правда. (Артем)
Poverty porn на два с половиной часа: смотрите, как все плохо, не отрывайтесь, а также, сострадайте, сострадайте, сострадайте! Ливанский мальчик попадает в тюрьму, а оттуда подает в суд на своих родителей за то, что он из-за них появился на свет. Адвоката играет режиссерка фильма, мальчика зовут так же, как непрофессионального актера, который его играет, но вроде бы история не автобиографическая, а собственно защита в фильме никак не показана. Это вызывает вопросы в духе: замечательно, а зачем? Зейн Аль Раффеа, который играет главного героя, то ли правда такой по жизни (вроде бы нет), то ли отлично вжился в роль — впрочем, сейчас его явно ждет большое будущее: он переехал в Норвегию, пошел в школу, возможно, вернется и в кино. За мальчика радостно, а вот все остальное вызывает у меня дичайший зубовный скрежет: если кино не дает мне ничего, кроме заламывания рук, то вы меня извините, но я предпочту обратиться к другим историям, вызывающим эмпатию хотя бы чуть менее лобовыми методами; уж лучше бы «Айку» взяли, ну правда. (Артем)
«Магазинные воришки» // «Shoplifters»
Сентиментальная история о том, что семья это не обязательно родство, так называемые «нормальные» люди могут быть хуже преступников, а все менты — ублюдки, взяла главный приз в Каннах и сейчас кажется, что это не просто не худший, а лучший вариант из возможных. Безусловно, режиссер Корээда напускает на зрителя благость, как он умеет — в руках любого другого режиссера развязка показалась бы шокирующей и жуткой, а у него всего лишь приглашением подумать о том, что вот, посмотрите, всюду жизнь. В то время как другие режиссеры (не будем показывать пальцем) думают о том, как бы объемно показать проблемного человека, а все потом обсуждают, можно ли сопереживать плохим, в общем-то, людям, «Воришки» показывают, что зло может быть куда более обыкновенным и в вакууме не существует, люди могут сегодня сделать доброе дело, а вчера они такого натворили, что мама дорогая. То, что мир не черно-белый — это не бог весть какая умная мысль, но вроде бы остальной «Оскар» как раз состоит из правильной подачи азбучных истин, так что Корээда тут ничем не хуже остальных; да и снято превосходно, чего уж там. (Артем)
Сентиментальная история о том, что семья это не обязательно родство, так называемые «нормальные» люди могут быть хуже преступников, а все менты — ублюдки, взяла главный приз в Каннах и сейчас кажется, что это не просто не худший, а лучший вариант из возможных. Безусловно, режиссер Корээда напускает на зрителя благость, как он умеет — в руках любого другого режиссера развязка показалась бы шокирующей и жуткой, а у него всего лишь приглашением подумать о том, что вот, посмотрите, всюду жизнь. В то время как другие режиссеры (не будем показывать пальцем) думают о том, как бы объемно показать проблемного человека, а все потом обсуждают, можно ли сопереживать плохим, в общем-то, людям, «Воришки» показывают, что зло может быть куда более обыкновенным и в вакууме не существует, люди могут сегодня сделать доброе дело, а вчера они такого натворили, что мама дорогая. То, что мир не черно-белый — это не бог весть какая умная мысль, но вроде бы остальной «Оскар» как раз состоит из правильной подачи азбучных истин, так что Корээда тут ничем не хуже остальных; да и снято превосходно, чего уж там. (Артем)
«Мэри Поппинс возвращается» / Mary Poppins Returns
Про новую «Мэри Поппинс» читайте в канале у нашей подруги Александры Баженовой-Сорокиной:
https://news.1rj.ru/str/grownups_not/475
Про новую «Мэри Поппинс» читайте в канале у нашей подруги Александры Баженовой-Сорокиной:
https://news.1rj.ru/str/grownups_not/475
Пока вовсю идет красная дорожка, а мы готовимся к трансляции. Присоединяйтесь к нам через час! https://news.1rj.ru/str/oscarsnightwatch
Ну что ж, начинаем, как и обещали, наши «7 вечеров», — я пишу их долго и медленно, но все равно каким-то образом умудрилась обставить Макарского. Замечу, что, в отличие от Артема, который смотрит «Сопрано» и кучу синефильских радостей, я продолжаю лежать на диване и смотреть сериалы, поэтому выпуск будет в основном про них, — в первую неделю года заканчивала некоторые, начатые еще в прошлом, но и из нового тоже удалось кое-что ухватить.
https://www.youtube.com/watch?v=6jRh2PRa1tU
https://www.youtube.com/watch?v=6jRh2PRa1tU
1) Буквально на позапрошлой неделе я расплакалась на концовке сериала «Russian Doll», по-нашему «Matryoshka». Впрочем, сериал здесь не очень виноват, а виноват человек, который выбирал музыку и поставил песню «Alone Again Or» группы Love на финальный проход героев и титры. Этот человек, к слову, вообще молодец и неплохо постарался, — сериал начинается с «Gotta Get Up» Гарри Нильссона (по этому поводу Vice даже запилили материал «откройте для себя Гарри Нильссона»), под эту же песню весь сериал очухивается героиня по имени Надя, попавшая в бесконечный луп жизни-смерти, как герой Билла Мюррея в «Дне Сурка» (тот просыпался под «I Got You Babe» Сонни и Шер). Но в отличие от Билла Мюррея в череде бесконечных смертей и переигрываний одного (иногда — плюс-минус одного) дня Надя находит не своего соулмейта, а человека, который точно так же, как и она, застрял в таком же лупе. «Матрешку» дико перехваливают в американских медиа, в основном потому что его придумали 3 женщины, а написали 7 сценаристок и ни одного мужика. Ну и Наташу Лионн, которая выглядит тут как стопроцентная копия молодой Аллы Пугачевой, не забывают назвать гениальной. К Лионн действительно претензий нет — она весь сериал прекрасно изображает beautiful mess — курит столько, что дико хрипит, принимает все наркотики, которые предлагают, грубит окружающим, но при этом, разумеется, тонкая и чувствительная натура, покореженная детской травмой.
Сериал, тем не менее, действительно неплохой, но не из-за количества сценаристок в титрах, а из-за того, что, несмотря на заявку, он довольно быстро уходит от возможных параллелей с «Днем Сурка» или «Беги, Лола, Беги», и выходит на территорию не романтического и не развлекательного, а человеческого и метафизического. И, надо сказать, мировоззрение «Матрешки» довольно сильно коррелирует с моим: Вселенная состоит из бесконечного количества таймлайнов, и каждый раз, когда ты думаешь «ух, пронесло», создается другой таймлайн твоей жизни, в котором нифига не пронесло и ты умер. Таким образом ты умираешь бесчисленное количество раз, и только в одном из этих таймлайнов ты доживаешь до счастливой старости, а в остальных — ну, сколько получится, столько и живешь. Любая ошибка рождает возможности, — и главные герои «Матрешки» оказываются в управляющем центре этих самых возможностей, потому что во Вселенной обнаружился баг, связавший их судьбы воедино. Это, конечно, нифига не «Southland Tales», поэтому причину бага в сериале объясняют в итоге довольно крайне спекулятивно, слишком в лоб намекая, что история на самом деле — о психологических травмах, влияющих на взаимоотношения с людьми, о том, как важно эти отношения ценить, и о том, что большинство проблем решаются путем самокопания. А так вообще мало к чему можно придраться, если смотреть с точки зрения развлекательного ТВ. Серии короткие, героиня дико харизматичная, герой тихо изображает полено, но это и не так важно, — Хлое Севиньи с афро в одном эпизоде озаряет своим сиянием весь сериал, убрать бы девочек с того света, вообще было бы идеально. А так — не самое обязательное, но очень неплохое времяпрепровождение. Не очень рекомендуется смотреть фаталистам, или как я, потенциальным фаталистам, у которых просмотр большого количества случайных смертей после выхода на улицу провоцирует панические приступы и уверенность, что на эту самую улицу лучше не выходить никогда.
Сериал, тем не менее, действительно неплохой, но не из-за количества сценаристок в титрах, а из-за того, что, несмотря на заявку, он довольно быстро уходит от возможных параллелей с «Днем Сурка» или «Беги, Лола, Беги», и выходит на территорию не романтического и не развлекательного, а человеческого и метафизического. И, надо сказать, мировоззрение «Матрешки» довольно сильно коррелирует с моим: Вселенная состоит из бесконечного количества таймлайнов, и каждый раз, когда ты думаешь «ух, пронесло», создается другой таймлайн твоей жизни, в котором нифига не пронесло и ты умер. Таким образом ты умираешь бесчисленное количество раз, и только в одном из этих таймлайнов ты доживаешь до счастливой старости, а в остальных — ну, сколько получится, столько и живешь. Любая ошибка рождает возможности, — и главные герои «Матрешки» оказываются в управляющем центре этих самых возможностей, потому что во Вселенной обнаружился баг, связавший их судьбы воедино. Это, конечно, нифига не «Southland Tales», поэтому причину бага в сериале объясняют в итоге довольно крайне спекулятивно, слишком в лоб намекая, что история на самом деле — о психологических травмах, влияющих на взаимоотношения с людьми, о том, как важно эти отношения ценить, и о том, что большинство проблем решаются путем самокопания. А так вообще мало к чему можно придраться, если смотреть с точки зрения развлекательного ТВ. Серии короткие, героиня дико харизматичная, герой тихо изображает полено, но это и не так важно, — Хлое Севиньи с афро в одном эпизоде озаряет своим сиянием весь сериал, убрать бы девочек с того света, вообще было бы идеально. А так — не самое обязательное, но очень неплохое времяпрепровождение. Не очень рекомендуется смотреть фаталистам, или как я, потенциальным фаталистам, у которых просмотр большого количества случайных смертей после выхода на улицу провоцирует панические приступы и уверенность, что на эту самую улицу лучше не выходить никогда.
2) Не самое обязательное, но и очень неплохое времяпрепровождение, то есть еще один страшно перехваленный сериал, — «Sex Education». Это на самом деле такой обаятельный постновогодний Netflix, но всем почему-то кажется, что это величайший сериал на земле. Если кто помнит, в прошлом году примерно в это же время вышел другой сериал, про который тоже все кричали, что он самый лучший, — назывался «Конец его мира». Так вот, «Sex Education» — это более-менее то же самое, только похуже. В том плане, что «Конец его мира» сначала казался просто двойником фильма «Субмарина», то есть, каким-то, прошу прощения, сладко-обаятельным хипстерством про странных подростков, но потом эти подростки стали убивать людей и в сериале внезапно обнаружилась какая-то трудноописуемая глубина. Та самая странность, тот самый разрыв шаблона, которого пытаются достичь авторы «Субмарины» и кучи другого упоительного санденс-инди. В «Sex Education» этого не происходит, и сериал до конца остается миленьким, гладеньким и чистеньким, хоть люди и спорят насчет его проблематичности. Мол, насколько стереотипным геем вышел лучший друг главного героя, насколько проблемны их отношения с главным антагонистом, насколько хорошо проработана проблема межполовых отношений в подростковом возрасте, и так далее.
Спорить тут можно на самом деле только на одну тему: кто более хот — главная героиня (23-летняя артистка франко-британского происхождения Эмма Маки) или Джиллиан Андерсон (простите за объективацию, но сериал сам предлагает зрителю дико объективировать и ту, и другую). Секс тут присутствует только в названии и может от силы пару раз на экране, — в остальном, это очередной фил-гуд сериал про проблемы школьников, якобы заточенный на их сексуальность (одна из главных проблем, двигающих сюжет — главный герой не может мастурбировать). В общем, не первое и не последнее произведение такого рода, — классический Нетфликс, который включаешь, когда нечего делать, чувствуешь себя хорошо в процессе и поэтому досматриваешь, — а потом через пару недель уже нифига не помнишь. Хотя многие помнят и до сих пор обсуждают, удивительно.
Спорить тут можно на самом деле только на одну тему: кто более хот — главная героиня (23-летняя артистка франко-британского происхождения Эмма Маки) или Джиллиан Андерсон (простите за объективацию, но сериал сам предлагает зрителю дико объективировать и ту, и другую). Секс тут присутствует только в названии и может от силы пару раз на экране, — в остальном, это очередной фил-гуд сериал про проблемы школьников, якобы заточенный на их сексуальность (одна из главных проблем, двигающих сюжет — главный герой не может мастурбировать). В общем, не первое и не последнее произведение такого рода, — классический Нетфликс, который включаешь, когда нечего делать, чувствуешь себя хорошо в процессе и поэтому досматриваешь, — а потом через пару недель уже нифига не помнишь. Хотя многие помнят и до сих пор обсуждают, удивительно.
3) К сожалению, надо, видимо, что-то сказать про интерактивный эпизод «Блэк Миррор» (мне очень нравится что каждый человек зовет его по-своему, — от Камбербатча до Бандерсрача). Знаете, я ненавижу Чарли Брукера и почти весь сериал «Блэк Миррор» (хорошо, после эпизода про Сан Джуниперо у меня была истерика и я ревела минут сорок, но, возможно, в этом опять виноват выбор финальной песни, а не Чарли Брукер). Но тут я скорее за, чем против. Да, невозможно избавиться от ощущения что это дроч Нетфликса на самое себя. Да, люди, которые серьезно любят видеоигры, обвиняют его в том что это бессмысленный дроч на видеоигры, к тому же плохая видеоигра. Да, сбор данных и шпионаж. Но мне тут нравится то, что всегда в Брукере бесило, — как он изъебистым путем проговаривает очевидные вещи (настолько очевидные, что все потом его обсуждают по два месяца). Тут простой посыл вовсе не про видеоигры, а, в принципе, про коммуникацию с любым визуальным медиумом. Важно помнить, что персонаж (фильма, сериала, видеоигры) — это просто персонаж, и за его судьбу несет ответственность не только автор, но и ты, зритель. Его жизнь продолжается, потому что ты его смотришь (в случае сериала зритель несет даже большую ответственность, — пока он смотрит, сериал продается, а значит, продолжается). Стоит тебе выключить экран — все, нет больше персонажа. Что удерживает тебя у экрана? События, — и чем больше, кровожаднее и неожиданнее, тем лучше. Брукер тут в первую очередь (по привычке, как записной гик) апеллирует не к видеоиграм, а к интерактивному кино 80-х, которое выходило на VHS с мануалами, похожими на книги из серии «Choose Your Own Adventure», или показывалось в кинотеатре со специальной голосовалкой. Он даже героя заставляет писать игру не из головы, а по книге, и собственно игру практически не показывает.
Кино рождается в момент взаимодействия зрителя с экраном — это ни для кого, надеюсь, не новости, ровно как и то, что кино не обязано иметь некий специально подразумеваемый автором смысл (а иногда может и вовсе никакого не иметь, кроме самого процесса). И для того, чтобы оно смысл обрело, надо самому немножко покумекать. Но в процессе кумекания у тебя есть выбор, границы которого диктует автор, в чем и заключается его главная функция. Автор не должен ничего решать за зрителя, потому что визуальное произведение начинает работать именно в тот момент, когда зритель пропускает его через себя. Но, манипулируя возможными выборами, он может формировать собственное высказывание, превращаясь таким образом в маленького (или большого, зависит от степени навязчивости) диктатора, ограничивающего свободу воображения аудитории. Сам автор тоже не застрахован от вероятности запутаться в выборах или увеличить их число до непроходимой бесконечности, проебав всю конструкцию, все высказывание, да и самого себя. В принципе, автор усилием воли может и вовсе сложить с себя возможности ограничителя, полностью предоставив зрителю возможность решать за себя, — об этом, во многом, говорится в 3-м сезоне «Твин Пикса», но там это, как оказалось, выглядит больно сложно. Поэтому для всех, кто не понял, как быть с безграничностью выбора — добро пожаловать в «Бандерснатч» Чарли Брукера.
Претензии по форме, в принципе, принимаются, потому что методы донесения до аудитории вышеописанного нехитрого месседжа и работы с ним у Брукера по-прежнему драконовские, — предоставляя зрителю возможность выбирать, он диктует ему, как взаимодействовать с визуальным произведением, учит как в первом классе, в игровой форме. Но то, как доходчиво он все это объясняет, и тот факт, что люди в реддите сразу же принялись рисовать схемы выбора, похожие на схему «Праймера», говорит о том, что методы Брукера все-таки работают и это по-прежнему высокий класс, хоть и начальной школы. Но все же слегка бесит, не поспоришь.
Кино рождается в момент взаимодействия зрителя с экраном — это ни для кого, надеюсь, не новости, ровно как и то, что кино не обязано иметь некий специально подразумеваемый автором смысл (а иногда может и вовсе никакого не иметь, кроме самого процесса). И для того, чтобы оно смысл обрело, надо самому немножко покумекать. Но в процессе кумекания у тебя есть выбор, границы которого диктует автор, в чем и заключается его главная функция. Автор не должен ничего решать за зрителя, потому что визуальное произведение начинает работать именно в тот момент, когда зритель пропускает его через себя. Но, манипулируя возможными выборами, он может формировать собственное высказывание, превращаясь таким образом в маленького (или большого, зависит от степени навязчивости) диктатора, ограничивающего свободу воображения аудитории. Сам автор тоже не застрахован от вероятности запутаться в выборах или увеличить их число до непроходимой бесконечности, проебав всю конструкцию, все высказывание, да и самого себя. В принципе, автор усилием воли может и вовсе сложить с себя возможности ограничителя, полностью предоставив зрителю возможность решать за себя, — об этом, во многом, говорится в 3-м сезоне «Твин Пикса», но там это, как оказалось, выглядит больно сложно. Поэтому для всех, кто не понял, как быть с безграничностью выбора — добро пожаловать в «Бандерснатч» Чарли Брукера.
Претензии по форме, в принципе, принимаются, потому что методы донесения до аудитории вышеописанного нехитрого месседжа и работы с ним у Брукера по-прежнему драконовские, — предоставляя зрителю возможность выбирать, он диктует ему, как взаимодействовать с визуальным произведением, учит как в первом классе, в игровой форме. Но то, как доходчиво он все это объясняет, и тот факт, что люди в реддите сразу же принялись рисовать схемы выбора, похожие на схему «Праймера», говорит о том, что методы Брукера все-таки работают и это по-прежнему высокий класс, хоть и начальной школы. Но все же слегка бесит, не поспоришь.