«Карпенаум» // «Capernaum»
Poverty porn на два с половиной часа: смотрите, как все плохо, не отрывайтесь, а также, сострадайте, сострадайте, сострадайте! Ливанский мальчик попадает в тюрьму, а оттуда подает в суд на своих родителей за то, что он из-за них появился на свет. Адвоката играет режиссерка фильма, мальчика зовут так же, как непрофессионального актера, который его играет, но вроде бы история не автобиографическая, а собственно защита в фильме никак не показана. Это вызывает вопросы в духе: замечательно, а зачем? Зейн Аль Раффеа, который играет главного героя, то ли правда такой по жизни (вроде бы нет), то ли отлично вжился в роль — впрочем, сейчас его явно ждет большое будущее: он переехал в Норвегию, пошел в школу, возможно, вернется и в кино. За мальчика радостно, а вот все остальное вызывает у меня дичайший зубовный скрежет: если кино не дает мне ничего, кроме заламывания рук, то вы меня извините, но я предпочту обратиться к другим историям, вызывающим эмпатию хотя бы чуть менее лобовыми методами; уж лучше бы «Айку» взяли, ну правда. (Артем)
Poverty porn на два с половиной часа: смотрите, как все плохо, не отрывайтесь, а также, сострадайте, сострадайте, сострадайте! Ливанский мальчик попадает в тюрьму, а оттуда подает в суд на своих родителей за то, что он из-за них появился на свет. Адвоката играет режиссерка фильма, мальчика зовут так же, как непрофессионального актера, который его играет, но вроде бы история не автобиографическая, а собственно защита в фильме никак не показана. Это вызывает вопросы в духе: замечательно, а зачем? Зейн Аль Раффеа, который играет главного героя, то ли правда такой по жизни (вроде бы нет), то ли отлично вжился в роль — впрочем, сейчас его явно ждет большое будущее: он переехал в Норвегию, пошел в школу, возможно, вернется и в кино. За мальчика радостно, а вот все остальное вызывает у меня дичайший зубовный скрежет: если кино не дает мне ничего, кроме заламывания рук, то вы меня извините, но я предпочту обратиться к другим историям, вызывающим эмпатию хотя бы чуть менее лобовыми методами; уж лучше бы «Айку» взяли, ну правда. (Артем)
«Магазинные воришки» // «Shoplifters»
Сентиментальная история о том, что семья это не обязательно родство, так называемые «нормальные» люди могут быть хуже преступников, а все менты — ублюдки, взяла главный приз в Каннах и сейчас кажется, что это не просто не худший, а лучший вариант из возможных. Безусловно, режиссер Корээда напускает на зрителя благость, как он умеет — в руках любого другого режиссера развязка показалась бы шокирующей и жуткой, а у него всего лишь приглашением подумать о том, что вот, посмотрите, всюду жизнь. В то время как другие режиссеры (не будем показывать пальцем) думают о том, как бы объемно показать проблемного человека, а все потом обсуждают, можно ли сопереживать плохим, в общем-то, людям, «Воришки» показывают, что зло может быть куда более обыкновенным и в вакууме не существует, люди могут сегодня сделать доброе дело, а вчера они такого натворили, что мама дорогая. То, что мир не черно-белый — это не бог весть какая умная мысль, но вроде бы остальной «Оскар» как раз состоит из правильной подачи азбучных истин, так что Корээда тут ничем не хуже остальных; да и снято превосходно, чего уж там. (Артем)
Сентиментальная история о том, что семья это не обязательно родство, так называемые «нормальные» люди могут быть хуже преступников, а все менты — ублюдки, взяла главный приз в Каннах и сейчас кажется, что это не просто не худший, а лучший вариант из возможных. Безусловно, режиссер Корээда напускает на зрителя благость, как он умеет — в руках любого другого режиссера развязка показалась бы шокирующей и жуткой, а у него всего лишь приглашением подумать о том, что вот, посмотрите, всюду жизнь. В то время как другие режиссеры (не будем показывать пальцем) думают о том, как бы объемно показать проблемного человека, а все потом обсуждают, можно ли сопереживать плохим, в общем-то, людям, «Воришки» показывают, что зло может быть куда более обыкновенным и в вакууме не существует, люди могут сегодня сделать доброе дело, а вчера они такого натворили, что мама дорогая. То, что мир не черно-белый — это не бог весть какая умная мысль, но вроде бы остальной «Оскар» как раз состоит из правильной подачи азбучных истин, так что Корээда тут ничем не хуже остальных; да и снято превосходно, чего уж там. (Артем)
«Мэри Поппинс возвращается» / Mary Poppins Returns
Про новую «Мэри Поппинс» читайте в канале у нашей подруги Александры Баженовой-Сорокиной:
https://news.1rj.ru/str/grownups_not/475
Про новую «Мэри Поппинс» читайте в канале у нашей подруги Александры Баженовой-Сорокиной:
https://news.1rj.ru/str/grownups_not/475
Пока вовсю идет красная дорожка, а мы готовимся к трансляции. Присоединяйтесь к нам через час! https://news.1rj.ru/str/oscarsnightwatch
Ну что ж, начинаем, как и обещали, наши «7 вечеров», — я пишу их долго и медленно, но все равно каким-то образом умудрилась обставить Макарского. Замечу, что, в отличие от Артема, который смотрит «Сопрано» и кучу синефильских радостей, я продолжаю лежать на диване и смотреть сериалы, поэтому выпуск будет в основном про них, — в первую неделю года заканчивала некоторые, начатые еще в прошлом, но и из нового тоже удалось кое-что ухватить.
https://www.youtube.com/watch?v=6jRh2PRa1tU
https://www.youtube.com/watch?v=6jRh2PRa1tU
1) Буквально на позапрошлой неделе я расплакалась на концовке сериала «Russian Doll», по-нашему «Matryoshka». Впрочем, сериал здесь не очень виноват, а виноват человек, который выбирал музыку и поставил песню «Alone Again Or» группы Love на финальный проход героев и титры. Этот человек, к слову, вообще молодец и неплохо постарался, — сериал начинается с «Gotta Get Up» Гарри Нильссона (по этому поводу Vice даже запилили материал «откройте для себя Гарри Нильссона»), под эту же песню весь сериал очухивается героиня по имени Надя, попавшая в бесконечный луп жизни-смерти, как герой Билла Мюррея в «Дне Сурка» (тот просыпался под «I Got You Babe» Сонни и Шер). Но в отличие от Билла Мюррея в череде бесконечных смертей и переигрываний одного (иногда — плюс-минус одного) дня Надя находит не своего соулмейта, а человека, который точно так же, как и она, застрял в таком же лупе. «Матрешку» дико перехваливают в американских медиа, в основном потому что его придумали 3 женщины, а написали 7 сценаристок и ни одного мужика. Ну и Наташу Лионн, которая выглядит тут как стопроцентная копия молодой Аллы Пугачевой, не забывают назвать гениальной. К Лионн действительно претензий нет — она весь сериал прекрасно изображает beautiful mess — курит столько, что дико хрипит, принимает все наркотики, которые предлагают, грубит окружающим, но при этом, разумеется, тонкая и чувствительная натура, покореженная детской травмой.
Сериал, тем не менее, действительно неплохой, но не из-за количества сценаристок в титрах, а из-за того, что, несмотря на заявку, он довольно быстро уходит от возможных параллелей с «Днем Сурка» или «Беги, Лола, Беги», и выходит на территорию не романтического и не развлекательного, а человеческого и метафизического. И, надо сказать, мировоззрение «Матрешки» довольно сильно коррелирует с моим: Вселенная состоит из бесконечного количества таймлайнов, и каждый раз, когда ты думаешь «ух, пронесло», создается другой таймлайн твоей жизни, в котором нифига не пронесло и ты умер. Таким образом ты умираешь бесчисленное количество раз, и только в одном из этих таймлайнов ты доживаешь до счастливой старости, а в остальных — ну, сколько получится, столько и живешь. Любая ошибка рождает возможности, — и главные герои «Матрешки» оказываются в управляющем центре этих самых возможностей, потому что во Вселенной обнаружился баг, связавший их судьбы воедино. Это, конечно, нифига не «Southland Tales», поэтому причину бага в сериале объясняют в итоге довольно крайне спекулятивно, слишком в лоб намекая, что история на самом деле — о психологических травмах, влияющих на взаимоотношения с людьми, о том, как важно эти отношения ценить, и о том, что большинство проблем решаются путем самокопания. А так вообще мало к чему можно придраться, если смотреть с точки зрения развлекательного ТВ. Серии короткие, героиня дико харизматичная, герой тихо изображает полено, но это и не так важно, — Хлое Севиньи с афро в одном эпизоде озаряет своим сиянием весь сериал, убрать бы девочек с того света, вообще было бы идеально. А так — не самое обязательное, но очень неплохое времяпрепровождение. Не очень рекомендуется смотреть фаталистам, или как я, потенциальным фаталистам, у которых просмотр большого количества случайных смертей после выхода на улицу провоцирует панические приступы и уверенность, что на эту самую улицу лучше не выходить никогда.
Сериал, тем не менее, действительно неплохой, но не из-за количества сценаристок в титрах, а из-за того, что, несмотря на заявку, он довольно быстро уходит от возможных параллелей с «Днем Сурка» или «Беги, Лола, Беги», и выходит на территорию не романтического и не развлекательного, а человеческого и метафизического. И, надо сказать, мировоззрение «Матрешки» довольно сильно коррелирует с моим: Вселенная состоит из бесконечного количества таймлайнов, и каждый раз, когда ты думаешь «ух, пронесло», создается другой таймлайн твоей жизни, в котором нифига не пронесло и ты умер. Таким образом ты умираешь бесчисленное количество раз, и только в одном из этих таймлайнов ты доживаешь до счастливой старости, а в остальных — ну, сколько получится, столько и живешь. Любая ошибка рождает возможности, — и главные герои «Матрешки» оказываются в управляющем центре этих самых возможностей, потому что во Вселенной обнаружился баг, связавший их судьбы воедино. Это, конечно, нифига не «Southland Tales», поэтому причину бага в сериале объясняют в итоге довольно крайне спекулятивно, слишком в лоб намекая, что история на самом деле — о психологических травмах, влияющих на взаимоотношения с людьми, о том, как важно эти отношения ценить, и о том, что большинство проблем решаются путем самокопания. А так вообще мало к чему можно придраться, если смотреть с точки зрения развлекательного ТВ. Серии короткие, героиня дико харизматичная, герой тихо изображает полено, но это и не так важно, — Хлое Севиньи с афро в одном эпизоде озаряет своим сиянием весь сериал, убрать бы девочек с того света, вообще было бы идеально. А так — не самое обязательное, но очень неплохое времяпрепровождение. Не очень рекомендуется смотреть фаталистам, или как я, потенциальным фаталистам, у которых просмотр большого количества случайных смертей после выхода на улицу провоцирует панические приступы и уверенность, что на эту самую улицу лучше не выходить никогда.
2) Не самое обязательное, но и очень неплохое времяпрепровождение, то есть еще один страшно перехваленный сериал, — «Sex Education». Это на самом деле такой обаятельный постновогодний Netflix, но всем почему-то кажется, что это величайший сериал на земле. Если кто помнит, в прошлом году примерно в это же время вышел другой сериал, про который тоже все кричали, что он самый лучший, — назывался «Конец его мира». Так вот, «Sex Education» — это более-менее то же самое, только похуже. В том плане, что «Конец его мира» сначала казался просто двойником фильма «Субмарина», то есть, каким-то, прошу прощения, сладко-обаятельным хипстерством про странных подростков, но потом эти подростки стали убивать людей и в сериале внезапно обнаружилась какая-то трудноописуемая глубина. Та самая странность, тот самый разрыв шаблона, которого пытаются достичь авторы «Субмарины» и кучи другого упоительного санденс-инди. В «Sex Education» этого не происходит, и сериал до конца остается миленьким, гладеньким и чистеньким, хоть люди и спорят насчет его проблематичности. Мол, насколько стереотипным геем вышел лучший друг главного героя, насколько проблемны их отношения с главным антагонистом, насколько хорошо проработана проблема межполовых отношений в подростковом возрасте, и так далее.
Спорить тут можно на самом деле только на одну тему: кто более хот — главная героиня (23-летняя артистка франко-британского происхождения Эмма Маки) или Джиллиан Андерсон (простите за объективацию, но сериал сам предлагает зрителю дико объективировать и ту, и другую). Секс тут присутствует только в названии и может от силы пару раз на экране, — в остальном, это очередной фил-гуд сериал про проблемы школьников, якобы заточенный на их сексуальность (одна из главных проблем, двигающих сюжет — главный герой не может мастурбировать). В общем, не первое и не последнее произведение такого рода, — классический Нетфликс, который включаешь, когда нечего делать, чувствуешь себя хорошо в процессе и поэтому досматриваешь, — а потом через пару недель уже нифига не помнишь. Хотя многие помнят и до сих пор обсуждают, удивительно.
Спорить тут можно на самом деле только на одну тему: кто более хот — главная героиня (23-летняя артистка франко-британского происхождения Эмма Маки) или Джиллиан Андерсон (простите за объективацию, но сериал сам предлагает зрителю дико объективировать и ту, и другую). Секс тут присутствует только в названии и может от силы пару раз на экране, — в остальном, это очередной фил-гуд сериал про проблемы школьников, якобы заточенный на их сексуальность (одна из главных проблем, двигающих сюжет — главный герой не может мастурбировать). В общем, не первое и не последнее произведение такого рода, — классический Нетфликс, который включаешь, когда нечего делать, чувствуешь себя хорошо в процессе и поэтому досматриваешь, — а потом через пару недель уже нифига не помнишь. Хотя многие помнят и до сих пор обсуждают, удивительно.
3) К сожалению, надо, видимо, что-то сказать про интерактивный эпизод «Блэк Миррор» (мне очень нравится что каждый человек зовет его по-своему, — от Камбербатча до Бандерсрача). Знаете, я ненавижу Чарли Брукера и почти весь сериал «Блэк Миррор» (хорошо, после эпизода про Сан Джуниперо у меня была истерика и я ревела минут сорок, но, возможно, в этом опять виноват выбор финальной песни, а не Чарли Брукер). Но тут я скорее за, чем против. Да, невозможно избавиться от ощущения что это дроч Нетфликса на самое себя. Да, люди, которые серьезно любят видеоигры, обвиняют его в том что это бессмысленный дроч на видеоигры, к тому же плохая видеоигра. Да, сбор данных и шпионаж. Но мне тут нравится то, что всегда в Брукере бесило, — как он изъебистым путем проговаривает очевидные вещи (настолько очевидные, что все потом его обсуждают по два месяца). Тут простой посыл вовсе не про видеоигры, а, в принципе, про коммуникацию с любым визуальным медиумом. Важно помнить, что персонаж (фильма, сериала, видеоигры) — это просто персонаж, и за его судьбу несет ответственность не только автор, но и ты, зритель. Его жизнь продолжается, потому что ты его смотришь (в случае сериала зритель несет даже большую ответственность, — пока он смотрит, сериал продается, а значит, продолжается). Стоит тебе выключить экран — все, нет больше персонажа. Что удерживает тебя у экрана? События, — и чем больше, кровожаднее и неожиданнее, тем лучше. Брукер тут в первую очередь (по привычке, как записной гик) апеллирует не к видеоиграм, а к интерактивному кино 80-х, которое выходило на VHS с мануалами, похожими на книги из серии «Choose Your Own Adventure», или показывалось в кинотеатре со специальной голосовалкой. Он даже героя заставляет писать игру не из головы, а по книге, и собственно игру практически не показывает.
Кино рождается в момент взаимодействия зрителя с экраном — это ни для кого, надеюсь, не новости, ровно как и то, что кино не обязано иметь некий специально подразумеваемый автором смысл (а иногда может и вовсе никакого не иметь, кроме самого процесса). И для того, чтобы оно смысл обрело, надо самому немножко покумекать. Но в процессе кумекания у тебя есть выбор, границы которого диктует автор, в чем и заключается его главная функция. Автор не должен ничего решать за зрителя, потому что визуальное произведение начинает работать именно в тот момент, когда зритель пропускает его через себя. Но, манипулируя возможными выборами, он может формировать собственное высказывание, превращаясь таким образом в маленького (или большого, зависит от степени навязчивости) диктатора, ограничивающего свободу воображения аудитории. Сам автор тоже не застрахован от вероятности запутаться в выборах или увеличить их число до непроходимой бесконечности, проебав всю конструкцию, все высказывание, да и самого себя. В принципе, автор усилием воли может и вовсе сложить с себя возможности ограничителя, полностью предоставив зрителю возможность решать за себя, — об этом, во многом, говорится в 3-м сезоне «Твин Пикса», но там это, как оказалось, выглядит больно сложно. Поэтому для всех, кто не понял, как быть с безграничностью выбора — добро пожаловать в «Бандерснатч» Чарли Брукера.
Претензии по форме, в принципе, принимаются, потому что методы донесения до аудитории вышеописанного нехитрого месседжа и работы с ним у Брукера по-прежнему драконовские, — предоставляя зрителю возможность выбирать, он диктует ему, как взаимодействовать с визуальным произведением, учит как в первом классе, в игровой форме. Но то, как доходчиво он все это объясняет, и тот факт, что люди в реддите сразу же принялись рисовать схемы выбора, похожие на схему «Праймера», говорит о том, что методы Брукера все-таки работают и это по-прежнему высокий класс, хоть и начальной школы. Но все же слегка бесит, не поспоришь.
Кино рождается в момент взаимодействия зрителя с экраном — это ни для кого, надеюсь, не новости, ровно как и то, что кино не обязано иметь некий специально подразумеваемый автором смысл (а иногда может и вовсе никакого не иметь, кроме самого процесса). И для того, чтобы оно смысл обрело, надо самому немножко покумекать. Но в процессе кумекания у тебя есть выбор, границы которого диктует автор, в чем и заключается его главная функция. Автор не должен ничего решать за зрителя, потому что визуальное произведение начинает работать именно в тот момент, когда зритель пропускает его через себя. Но, манипулируя возможными выборами, он может формировать собственное высказывание, превращаясь таким образом в маленького (или большого, зависит от степени навязчивости) диктатора, ограничивающего свободу воображения аудитории. Сам автор тоже не застрахован от вероятности запутаться в выборах или увеличить их число до непроходимой бесконечности, проебав всю конструкцию, все высказывание, да и самого себя. В принципе, автор усилием воли может и вовсе сложить с себя возможности ограничителя, полностью предоставив зрителю возможность решать за себя, — об этом, во многом, говорится в 3-м сезоне «Твин Пикса», но там это, как оказалось, выглядит больно сложно. Поэтому для всех, кто не понял, как быть с безграничностью выбора — добро пожаловать в «Бандерснатч» Чарли Брукера.
Претензии по форме, в принципе, принимаются, потому что методы донесения до аудитории вышеописанного нехитрого месседжа и работы с ним у Брукера по-прежнему драконовские, — предоставляя зрителю возможность выбирать, он диктует ему, как взаимодействовать с визуальным произведением, учит как в первом классе, в игровой форме. Но то, как доходчиво он все это объясняет, и тот факт, что люди в реддите сразу же принялись рисовать схемы выбора, похожие на схему «Праймера», говорит о том, что методы Брукера все-таки работают и это по-прежнему высокий класс, хоть и начальной школы. Но все же слегка бесит, не поспоришь.
4) Новый Содерберг, который «High Bird Flying», — скучноватое, но в меру классное высказывание о том, что власть в спорте должна принадлежать чернокожим. Написал фильм Тарелл Элвин Маккрейни, драматург и автор «Лунного света», и драматургическая карьера автора очень чувствуется. Фильм смотрится как пьеса, снятая на айфон (в половине кадров Содерберг просто ставит камеру на стол, не особо запариваясь насчет света или цветокоррекции), болтовне нет конца и края — и поначалу довольно сложно въехать, о чем вообще речь. Особенно сложно людям, далеким от спорта, в частности — от баскетбола. Действие разворачивается в течение 72 часов во время локаута НБА (это когда владельцы и игроки не могут договориться о порядке и размере зарплат, и игры из-за этого отменяются). Главный герой — агент выпускника университета штата Луизиана, которого выбрали первым на драфте. Небольшое пояснение, — у LSU, прямо скажем, не самая сильная баскетбольная программа, а чтобы понять все про репутацию этого вуза, воспользуемся цитатой из Рэнди Ньюмана: «Сollege men from LSU / Went in dumb, come out dumb too». Игрок действительно особым умом не блещет, но это от него и не требуется. Также действуют бывшая ассистентка агента (ее играет Ванесса из «Атланты»), решительная руководительница профсоюза игроков, тренер, еще один игрок и его мама-агент. Все чернокожие, кроме начальника главного героя (Захари Куинто, которого почти не видно, потому что камера у него в кабинете стоит всегда против света) и адвоката владельцев команд НБА, которого играет наш любимый Кайл Маклахлен, — оба при ближайшем рассмотрении оказываются совершенно беспомощными, несмотря на важный вид и дорогие пиджаки.
Содерберг по-прежнему студийный виртуоз и мастер пластических форм, работающий быстро и готовый монтировать кино, кажется, из воздуха. Как последовательный формалист, он в очередной раз берет жанр (на этот раз спортивной драмы), развинчивает его на части, а потом собирает обратно. Форма для него важнее содержания, и этот легкий болтливый фильм кладет на лопатки еще и повсеместную истерию вокруг дайверсити, — Содерберг просто снимает «черное» кино про самый «черный» вид спорта (белые люди, как мы знаем, не умеют прыгать) почти целиком с черными актерами. Как обычно у автора, это кино про профессионализм и то, как с его помощью можно всех наебать и проскочить. Как обычно у автора, он последовательно изгоняет из кадра все лишнее: это фильм про баскетбол, где весь баскетбол изящно убран за кадр, а в тот момент, когда он все-таки должен в кадре появиться, появляется что? Правильно, монтажная склейка. «High Flying Bird» сам по себе фильм-игра, про игру над игрой, которую ведут на высшем уровне беспомощных боссов и пиджаков чернокожие профессионалы, в которых, как и в игроках-баскетболистах, нет ничего кроме профессионализма, — а как еще противостоять капитализму? Поверхностность как отсутствие конкретики, глубины и эмоций, остается крайне важным авторским жестом Содерберга, как и умение виртуозно подстраиваться под тему. В какой-то момент агент говорит тренеру, что его игрок — просто игрок, он хочет в лигу чтобы делать то, что любит, то есть играть, он не изменит мир и не станет новым ЛеБроном Джеймсом, но парень-то все равно талантливый. То же всегда можно было сказать и про Содерберга, — он просто любит кино, настолько, что сам во всех интервью с радостью объясняет, что процесс волнует его больше чем результат, поэтому он такой фанат новейших технических достижений и так много и быстро работает. Когда тебя так захватывает процесс, надо быстрее двигаться дальше, пока не наскучило. Поэтому «High Flying Bird» тоже, конечно, не станет ни ЛеБроном Джеймсом среди спортивных драм, ни даже «Маниболлом», но от фильмов Содерберга всегда есть приятное ощущение, что человеку было весело, — почему бы и нам не порадоваться вместе с ним. Да и мораль фильма, в общем, радикальная и правильная.
Содерберг по-прежнему студийный виртуоз и мастер пластических форм, работающий быстро и готовый монтировать кино, кажется, из воздуха. Как последовательный формалист, он в очередной раз берет жанр (на этот раз спортивной драмы), развинчивает его на части, а потом собирает обратно. Форма для него важнее содержания, и этот легкий болтливый фильм кладет на лопатки еще и повсеместную истерию вокруг дайверсити, — Содерберг просто снимает «черное» кино про самый «черный» вид спорта (белые люди, как мы знаем, не умеют прыгать) почти целиком с черными актерами. Как обычно у автора, это кино про профессионализм и то, как с его помощью можно всех наебать и проскочить. Как обычно у автора, он последовательно изгоняет из кадра все лишнее: это фильм про баскетбол, где весь баскетбол изящно убран за кадр, а в тот момент, когда он все-таки должен в кадре появиться, появляется что? Правильно, монтажная склейка. «High Flying Bird» сам по себе фильм-игра, про игру над игрой, которую ведут на высшем уровне беспомощных боссов и пиджаков чернокожие профессионалы, в которых, как и в игроках-баскетболистах, нет ничего кроме профессионализма, — а как еще противостоять капитализму? Поверхностность как отсутствие конкретики, глубины и эмоций, остается крайне важным авторским жестом Содерберга, как и умение виртуозно подстраиваться под тему. В какой-то момент агент говорит тренеру, что его игрок — просто игрок, он хочет в лигу чтобы делать то, что любит, то есть играть, он не изменит мир и не станет новым ЛеБроном Джеймсом, но парень-то все равно талантливый. То же всегда можно было сказать и про Содерберга, — он просто любит кино, настолько, что сам во всех интервью с радостью объясняет, что процесс волнует его больше чем результат, поэтому он такой фанат новейших технических достижений и так много и быстро работает. Когда тебя так захватывает процесс, надо быстрее двигаться дальше, пока не наскучило. Поэтому «High Flying Bird» тоже, конечно, не станет ни ЛеБроном Джеймсом среди спортивных драм, ни даже «Маниболлом», но от фильмов Содерберга всегда есть приятное ощущение, что человеку было весело, — почему бы и нам не порадоваться вместе с ним. Да и мораль фильма, в общем, радикальная и правильная.
5) Тут пришло время признаться: я смотрю сериал «Династия». Сначала, когда он только вышел, я смеялась, потом мне однажды стало очень грустно, и я залпом посмотрела весь первый сезон, — это такое стыдное удовольствие, что мама дорогая, никакому «Ривердейлу» не снилось. Оригинальной «Династии» я видела от силы серии 3 в глубоком детстве (хоть и подписана на инстаграм «whatalexiswore» https://www.instagram.com/whatalexiswore/?hl=en), но ремейк на нее особо и не похож. Тут все отредактировано под стать духу времени, — вместо сына мультимиллионера Блейка Кэррингтона главный протагонист — его дочь Фэллон, девушка с таким недовольным лицом, что при взгляде на нее в голову сразу приходит слово «сучья». В первом сезоне, как и в оригинале, завязка, — это противостояние Блейка Кэррингтона и еще одного, молодого (в новой версии чернокожего) мультимиллионера Джеффа Колби, который вырос где-то у Кэррингтонов на задворках, одевается исключительно в Gucci и одержим жаждой мести за не самое счастливое детство. Блейк женится на своей подчиненной Кристал и отдает фактические бразды правления компании ей, а не дочери, уже вовсю раскатавшей губу на эту должность. Уязвленная Фэллон отправляется к Колби и предлагает сделать свою компанию, чтобы победить папу.
Помимо вышеперечисленных персонажей у Блейка также присутствуют: сын — гей, бывший наркоман и нью-эйджер, в любую минуту душевной смуты уезжающий на гуманитарную миссию куда-нибудь в Перу, дворецкий — непростой австралиец с интересной дочерью, чернокожий водитель — самый целеустремленный персонаж, спокойнее всех идущий к успеху. Еще есть племянник Кристал Сэмми Джо — гей с криминальными родителями и горячей любовью к высокой моде, несколько родственников Колби (сестра-тусовщица, папа-уголовник, мама-загадка), сексуальный журналист с Большой Тайной, таинственная мафиози, роковая брюнетка и так далее.
Я все это рассказываю, чтобы вы понимали: «Династия» — это настоящая мыльная опера, как вы ее себе представляете, когда слышите эти два слова: тут все спят со всеми или спали в прошлом, у всех есть тайны и скелеты в шкафу, которые постоянно лезут наружу. Время от времени в кого-то стреляют, кто-то умирает, кто-то воскресает, то и дело объявляются украденные много лет назад дети и оказываются самозванцами, или самозванцы оказываются чьими-то детьми. Бесконечно происходят твисты в режиме «И ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ЖЕ ПРОИЗОШЛО ДАЛЬШЕ»: например, в какой-то момент объявляется настоящая мать Кэррингтонов, собственно, Алексис, и перетягивает всю сучесть в сериале на себя, начиная плести умопомрачительно хитровыебанные интриги. Весь этот цирк еще снят как будто в декорациях «Великого Гэтсби» База Лурмана: вечеринки, платья в блестках и другие великолепные наряды, дорогущие тачки, невероятные рестораны и фантастические поместья. Надо еще отметить, что дело из Денвера, где происходили события в оригинале, перенесено в Атланту, — видимо, чтобы прибавить дайверсити и опасного криминалитета. Разительный, конечно, контраст с «Атлантой», — как говорится, блеск и нищета нашего городка.
Интрига противостояния двух корпораций, к сожалению, исчерпывает себя ко второму сезону, а новая так и не находится, поэтому сериал начинает выглядеть немного скудновато. Единственное, что остается, так это твисты и бесконечные мытарства героев между друг другом. Но разве не это происходит в мыльных операх всегда и все время? Смотреть в любом случае весело, напоминает сериал «Клон» или «Санта-Барбару», только тут (пока!) никто еще не лег в кому на несколько лет. В общем, если любите роскошь и радостную тупость, вас не смущает присутствие сериала в нескольких списках худшего за прошлый год, и вам мало «Ривердейла», — лучшее, любимое, и только для вас — в «Династии»!
Помимо вышеперечисленных персонажей у Блейка также присутствуют: сын — гей, бывший наркоман и нью-эйджер, в любую минуту душевной смуты уезжающий на гуманитарную миссию куда-нибудь в Перу, дворецкий — непростой австралиец с интересной дочерью, чернокожий водитель — самый целеустремленный персонаж, спокойнее всех идущий к успеху. Еще есть племянник Кристал Сэмми Джо — гей с криминальными родителями и горячей любовью к высокой моде, несколько родственников Колби (сестра-тусовщица, папа-уголовник, мама-загадка), сексуальный журналист с Большой Тайной, таинственная мафиози, роковая брюнетка и так далее.
Я все это рассказываю, чтобы вы понимали: «Династия» — это настоящая мыльная опера, как вы ее себе представляете, когда слышите эти два слова: тут все спят со всеми или спали в прошлом, у всех есть тайны и скелеты в шкафу, которые постоянно лезут наружу. Время от времени в кого-то стреляют, кто-то умирает, кто-то воскресает, то и дело объявляются украденные много лет назад дети и оказываются самозванцами, или самозванцы оказываются чьими-то детьми. Бесконечно происходят твисты в режиме «И ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ЖЕ ПРОИЗОШЛО ДАЛЬШЕ»: например, в какой-то момент объявляется настоящая мать Кэррингтонов, собственно, Алексис, и перетягивает всю сучесть в сериале на себя, начиная плести умопомрачительно хитровыебанные интриги. Весь этот цирк еще снят как будто в декорациях «Великого Гэтсби» База Лурмана: вечеринки, платья в блестках и другие великолепные наряды, дорогущие тачки, невероятные рестораны и фантастические поместья. Надо еще отметить, что дело из Денвера, где происходили события в оригинале, перенесено в Атланту, — видимо, чтобы прибавить дайверсити и опасного криминалитета. Разительный, конечно, контраст с «Атлантой», — как говорится, блеск и нищета нашего городка.
Интрига противостояния двух корпораций, к сожалению, исчерпывает себя ко второму сезону, а новая так и не находится, поэтому сериал начинает выглядеть немного скудновато. Единственное, что остается, так это твисты и бесконечные мытарства героев между друг другом. Но разве не это происходит в мыльных операх всегда и все время? Смотреть в любом случае весело, напоминает сериал «Клон» или «Санта-Барбару», только тут (пока!) никто еще не лег в кому на несколько лет. В общем, если любите роскошь и радостную тупость, вас не смущает присутствие сериала в нескольких списках худшего за прошлый год, и вам мало «Ривердейла», — лучшее, любимое, и только для вас — в «Династии»!