The Radio Dept.

На вчерашней лекции про шугейз (спасибо огромное всем!) я вспоминал про много групп, а вот про одну из самых любимых отчего-то умолчал. За почти 30-летнюю карьеру эти скромные шведы выпустили совсем немного альбомов, но в такой неторопливости их сила: дрим-поп у них выходит свой, особый, ручной выделки.

«Clinging to a Scheme» – третий альбом The Radio Dept., и мой любимый: 34 минуты, 10 песен, все выдержаны в одной гамме, но при этом все разные, и ни одной проходной. Вообще-то текст об этом альбоме я уже публиковал, но мне он слишком нравится (и текст, и альбом), а вы наверняка ещё не читали, потому что это было на заре существования канала.

The Radio Dept. вносят разнообразие в стандартную формулу жанра с его размытыми гитарами и голосами: тут и искаженные хрустящие барабаны, и позвякивающий глокеншпиль, и пышные синты, и игра в пинг-понг в качестве ритм-секции. А здешний хит «Heaven’s on Fire» начинается с сэмпла, в котором Терстон Мур призывает разрушить фиктивный капиталистический процесс.

Иными словами, The Radio Dept. точны в деталях. А еще они прекрасные мелодисты. Пропуская свои отточенные поп-песни через лоу-файный фильтр, они превращают песни в дорогие сердцу воспоминания.

Моя любимая песня с альбома – «Never Follow Suit», дабовая вещь, почти лишенная привычной для группы легкой зашумленности, спокойная и просторная. Для меня это мадленка, немедленно вызывающая в памяти целый пласт жизни – начало десятых, летние поездки с друзьями за город на электричках и автобусах, ленивые дачные утра, ощущение растянутого времени и пространства. Эту песню тогда очень любил наш барабанщик Димон, он часто ее включал по утрам, и она становилась саундтреком к нашей общей похмельной меланхолии, и шире – к беззаботным денькам 19-летних оболтусов.

Мои взаимоотношения с группой Coldplay: история в трёх частях

На днях вышел новый альбом Coldplay. Он вроде бы получше предыдущего, сильно хуже ранних, но речь сейчас пойдёт не о нём, а о том, какие драматичные изменения переживали мои отношения с этой группой в течении времени.

Часть I

Я познакомился с группой Coldplay, когда мне было 12 — увидел по ТВ клип на песню “Clocks” и просто офигел. Я был ребёнком ню-метала, мои воззрения на то, какой может быть музыка, были сформированы группами Korn, Limp Bizkit и далее по списку. То, что я услышал у Codplay, было абсолютно в новинку: монотонный постпанковый ритм, размазанные гитары, протяжный фальцет, а главное — солирующие клавиши. В детстве я учился играть на пианино, но никак не соотносил это с той музыкой, которую слушал. И тут вдруг услыхал такую простую и эффектную клавишную партию, которую мог бы сыграть и сам — и это произвело революцию в голове. Это была музыка, с которой я реально мог себя идентифицировать.

В итоге Coldplay образца своих первых двух-трёх альбомов стали одной из моих любимых групп юности и заложили основу для того, чтобы потом воспринять и Blur, и Radiohead, и Sigur Ros — словом, всяческую приличную, так скажем, музыку.

Часть II

Когда мне было 20, с Coldplay что-то случилось. Перемены назревали давно, но на их пятом альбоме Mylo Xyloto стало очевидно: Coldplay уже совсем не те. На место грустных клавишных переборов пришли праздничные синты, на место понурых постпанковых ритмов – EDM-биты, на место бледной меланхолии — деловитое буржуазное довольство.

Я в тот момент с головой погружался в нойз-рок, ранний индастриал и прочую неблагополучную в звуковом и смысловом отношении музыку, альбом воспринял как форменное предательство, со свойственной тому возрасту горячностью отринул Coldplay, вычеркнул их из своей жизни и даже устыдился тому факту, что любил их когда-то.

Часть III

Когда мне стало за 30, то, будучи человеком глубоко семейным, я вдруг понял, что Coldplay своего зрелого образца — идеальная детская группа. У них что ни клип, то какие-нибудь танцующие обезьяны, путешествующие слоны, кукольный театр и прочие завлекательные для детского глаза вещи. Можно включить клип и быть уверенным, что на ближайшие четыре минуты ребёнок будет занят, а ты в это время сможешь просто полежать (а когда ты семейный человек за 30, полежать — это, в общем, единственное, что тебе нужно от жизни).

И вот, лёжа и наблюдая как дочь флексит под те или иные песни Coldplay, я понял, что песни эти не совсем не так плохи, как казалось мне в мои 20. Я понял, в чём был смысл случившейся с ними перемены: они просто выбрали жить хорошо и быть успешными, счастливыми, позитивными и довольными жизнью. И в том, что они стали играть соответствующую музыку и позабыли напрочь минорные аккорды, есть определённая честность.

Сегодня день рождения Пи Джей Харви. В одном моем сне мы говорили с ней по скайпу. Не помню, о чём, но было классно!

Я люблю все альбомы Пи Джей, но при мысли о самом любимом первым на ум приходит четвертый — «Is This Desire?»

Он стал, наверное, самым резким поворотом в карьере, в целом очень богатой на резкие повороты. Успешно освоив на предыдущих альбомах панк, блюз и даже панк-блюз, для своих новых песен она нарулила преимущественно электронные аранжировки: от воздушного трип-хопа в «The Wind» до жутковатого индастриала в «My Beautiful Leah» и «Joy». Удивительное дело: на альбоме полно не самых красивых звуков (все эти перегруженные, скрежещущие басовые линии), но песни при этом получаются дико красивые – возможно, самые красивые из всех, что Полли Джин когда-либо писала.

Впоследствии Пи Джей вернулась к гитарам и року в целом, потом сменила их на автоарфу и очень индивидуально понятный фолк. «Is This Desire?» она называла своим лучшим альбомом – хотя и говорила о том, как тяжело он ей дался.

Столько всего сегодня вышло — и Chat Pile, и Brat 2, и Oranssi Pazuzu, и Touché Amoré, и Envy, и это не говоря про внезапную радость от СБПЧ. Но новый сингл Тальника — вне очереди!

Felt – The Splendour of Fear (1984)

В Екатеринбурге выпал первый снег, а значит, как я и обещал, пора поговорить про второй альбом Felt, идеально такой погоде соответствующий. Недавно мы рассказывали про лучший поп-альбом группы, а теперь пришло время поговорить про релиз, с которым они лет на 10 опередили время и, в общем-то, изобрели построк.

Считается, что этот жанр зародился в конце 80-х на поздних альбомах Talk Talk, но к The Splendour of Fear этот термин вполне применим: длинные, задумчивые треки, ведомые гулкой, утопающей в ревере гитарой – чем не построк? Ну, или дрим-поп – тоже будет в тему.

The Splendour of Fear – в значительной степени инструментальный альбом, из шести треков – всего полторы песни. Первая – изысканная, барочная, декадентская, эфирная «The World Is as Soft as Lace». Но главный номер на альбоме – монументальная «The Stagnant Pool». В первые две минуты вокалист Лоуренс рисует картины упадка, а затем уступает место гитаристу Морису Дибанку, который со своей гитарой неторопливо и неумолимо движется куда-то в сторону вечности.

Имя Мориса Дибанка не встретишь в списках лучших гитаристов всех времён, но если бы такой список составлял я, он оказался бы там на одном из первых мест. Классически обученный гитарист и человек расстройством аутистического спектра, Дибанк был архитектором звука Felt и один из создателей инди-гитары как таковой. Его изящные переборы, элегантные пассажи, отточенная фразировка и размытый в пространстве звук были сутью ранних фелтовских альбомов.

А The Splendour of Fear – дибанковский бенефис. В финальной вещи «A Preacher in New England» он и вовсе обходится без аккомпаниаторов. Ни баса, ни барабанов, ни голоса: одной лишь гитары хватает, чтобы создать бескрайние звуковые пейзажи, заключить в четыре минуты звучания целый осенний мир.

Несмотря на то, что вклад лидера группы Лоуренса ограничивается теми самыми полуторами песнями, игрой на ритм-гитаре и названиями треков, сам он называл The Splendour of Fear лучшим альбомом Felt, отмечая его атмосферу и целостное настроение.

Я думаю, что на титул лучшей записи Felt претендуют три альбома – этот, Strange Idols Pattern, о котором мы уже говорили, и Forever Breathes the Lonely Word, о котором мы поговорим, когда придёт весна.

Слушать альбом: Spotify / Apple / Яндекс (здесь он идёт вместе с дебютником Felt)

Анонсирую новую лекцию!

В среду, 23 октября, в Музее Андеграунда буду рассказывать про пост-рок. Поговорим о том, ради чего Talk Talk променяли хитовый нью-вейв на джаз и минимализм, в чём секрет стабильности Mogwai, какая дорогая ведёт от Slint к Black Country, New Road, какими путями к этому жанру пришли Ник Кейв, Swans и «Мегаполис», правда ли, что один из лучших альбомов этого года – записанная на дешёвую звуковую карту пост-рок-опера про овцу. И многое другое.

К пост-року у меня чувства давние, сильные и сложные. Свои взгляды я на жанр менял не раз: если в юные годы был очарован неземными песнопениями Sigur Ros и апокалиптическими видениями GY!BE, то сейчас больше ценю аналитическую школу имени Tortoise. Ну а «Spiderland» от Slint – тот самый альбом, к которому я возвращаюсь редко, но каждый раз переживаю откровение.

И хотя эпоха пост-рока, скорее всего, уже в прошлом, его история ещё явно не закончилась, и нам с вами есть, о чём поговорить.

Подробности — во встрече ВК.
Билеты — на сайте Музея.