Представьте: в три ночи вы оказались одни на перроне автовокзала без денег и связи. Кругом никого. Трещит нешуточный мороз, все закрыто и, кроме надежды на поезд, который умчит вас чуть меньше чем через сутки в столицу, есть только тяжелый рюкзак за плечами. Это лучший вариант развития событий, оптимистичный. Худший — околеть к утру как андерсеновская девочка со спичками. На чужбине. В состоянии такого недосыпа, что кажется, будто разум почти постиг Абсолют. На пике экзистенциального одиночества и бессилия. Представили?

В такой ситуации оказалась я. Автобус примчался в Павлодар раньше времени. Не знаю, с какой скоростью он летел по двухполоске среди заснеженной степи, я ничего не заподозрила и не прокрутила в голове ни одного негативного сценария. Полуразвалившись на двух сиденьях, то разглядывала пейзажи, то дремала. За окном мерцали крупные неподвижные звезды, бежала лишь кромка дороги.

Пару раз автобус останавливался среди этого бескрайнего пространства, и пассажиры вереницей шли к нелепому кирпичному строению — единственному признаку цивилизации. По трепещущим пуховикам людей было понятно, какой снаружи сильный ветер. Я с ностальгией вспомнила заправки BP или на крайний случай Роснефти, где можно было подкрепиться выпечкой и подзаправиться кофейком: стоишь в предрассветной полутьме с дымящимся стаканчиком и скармливаешь остатки беляша Бобику, приветливо машущему хвостом.

И вот я в Павлодаре. Горстка людей, которая говорила на погранпереходе, что едет к родственникам, быстро испарилась. За последние две ночи я спала в сумме часов пять, и мое состояние было не лучшим для генерирования идей. Я обернулась шарфом точно Шахерезада, затянула капюшон и выбралась на мороз. Надежда была на железнодорожный вокзал: только бы он не оказался закрыт!

По просторному помещению гулял сквозняк, но было все же теплее, чем на улице. Открытый вайфай я не нашла, автоматам с едой мне было нечего предложить, кроме пятитысячной купюры. “Куда тебя черти понесли?! Лежала бы сейчас в тепленькой кроватке”, — подумала я и открыла скачанную гугловскую карту. На вокзале мне сидеть совсем не хотелось, поэтому я решила взглянуть, какие вблизи есть отели. Их названия мне ни о чем не говорили, но других опций для выбора в офлайне и не было. Пришлось положиться на интуицию. А интуиция у меня оказалась самая что ни есть буржуйская.

Я пришла в самый роскошный отель Павлодара. В нем все вопило что-то на богатом, но по факту выглядело дешевыми понтами: одни колонны с отделкой под дерево, другие под мрамор, между ними стеклянные люстры весом в тонну, а внизу пухлые велюровые диваны. Азиатчина, одним словом. Номер я снять не могла, но за пару монет евро купила себе в лобби-баре литровый чайник чаю и получила доступ к интернету. Жутко хотелось спать. Чтоб не выключиться, пришлось начать редактировать тексты.

Через пару часов я была в крупнейшем банке Казахстана. Там на вопрос, можно ли обменять российские рубли, мне сказали, что такой валюты не существует. Закэнселили, короче говоря. Легко огрызаться, когда кто-то сильный на поверку оказался совсем не таким. Деньги я все же обменяла и даже купила себе местную сим-карту небезызвестного оператора Tele2. К обеду жизнь казалась уже не просто сносной, но даже в меру приятной. А причиной тому были красивые купеческие домики — дореволюционное наследие России, доставшееся Северному Казахстану. Предлагаю и вам взглянуть.

Об итогах 2022 года невозможно высказаться в двух-трех словах: американские горки для нервных клеток да и только. Поэтому сегодня — лишь благодарности.

Спасибо, что читали / смотрели мои творческие экзерсисы и всячески поддерживали крейзи-идеи: от муниципальной кампании до съемки документального фильма. Эти авантюры, а еще путешествия и любимая работа помогли мне отлично завершить непростой год, стать сильнее и убедиться, что недостижимых целей нет (а есть лишь лень и отговорки ☝️).

Однако упоение от достигаторства — ерунда. Для подлинного счастья человеку нужна красивая, заветная, труднодостижимая мечта. Так вот, хочу всем пожелать, чтоб эта мечта, какой бы она ни была, сбылась в 2023 году. Любите, созидайте и верьте в лучшее.

С наступающим! 🤍

2023, не подведи! 👊🏻

Звонкой пощечиной общественному вкусу и плевком в дутые глянцевые ценности отозвался фильм Рубена Эстлунда “Треугольник печали”. Пожалуй, один из немногих каннских лауреатов, пафосные награды которого можно не уравновешивать критиканскими пинками — получилось хорошо. А впрочем, в этой солянке из сюжетов и приемов культового, проверенного временем кино, каждый увидит то, что захочет.

Солянка пересолена — и в этом ее прелесть. Режиссер вооружился гиперболой и раздул до слоновьих размеров те нюансы социальной практики, которые не принято разжевывать в приличном обществе. Самое прекрасное, что катком критики Эстлунд проехался по всему, до чего смог дотянуться. Ювелирной тонкостью и не пахнет — а это большое мастерство удерживать внимание зрителя почти 150 минут нарочитой топорностью, постановочностью и натурализмом с тарантиновской неестественностью эффектов.

Уже в прологе режиссер раскрывает суть названия — на мужском кастинге для шоу модного бренда герою предлагают расслабить межбровную складку — треугольник печали, символ рефлексии. С экрана весьма забавно смотрятся процессы, которые позволяют большим корпорациям сколачивать состояния — кастинг и шоу предстают набором глупых, бессмысленных действий. В них нет никакого созидания, только желание продать.

У Карла, героя, обремененного треугольником печали, есть предмет воздыхания и коллега по фэшн-бизнесу — модель Яя, чья карьера достигла вершин. Эстлунд отыгрывается на этой парочке и крушит кувалдой сразу несколько социальных конструктов. По сюжету, Яя пришла к успеху и зарабатывает своей красотой (назовем это так) гораздо больше Карла, но понимает, что, когда возраст возьмет свое, привычную как воздух лакшери-жизнь ей обеспечит только обрюзгший папик, а не какой-то скупердяй Карл, который изо всех сил сопротивляется необходимости оплатить ужин в дорогущем ресторане, куда его притащила “любимая”. Назвать высокими отношениями это крайне сложно — разве мелочностью и упрямством взрослых детей, которые не умеют общаться и привязаны друг к другу лишь древнейшим инстинктом.

Вторая часть — реминисценция “Титаника”, правда, под новым углом. Действующие лица — русский капиталист с женой и любовницей, американский марксист (капитан судна, который нужен только для антуража на технологически навороченной яхте), парализованная немка, шведский айтишник-миллионер и знакомые из первой части Яя и Карл — единственные гости, занятые работой, а не отдыхом, такова участь инфлюенсеров. Есть еще интересная парочка милейших британских старичков — торговцев оружием. Остальные персонажи менее выпуклы и колоритны, но их час еще не пробил.

Интересно показана сфера услуг: деньги сполна окупают тотальную лояльность и услужливость персонала яхты; незаметно, чтоб хоть кто-то был против предстать угнетенным классом среди буржуйской нечисти — щедрые чаевые дороже достоинства. Поворотный момент — капитанский ужин под штормовую качку. Разряженных в брильянты да меха гостей по-хармсовски тошнит, и под занавес театра — кораблекрушение — все воистину равны в безобразии своих физиологических свершений.

Третья часть — пособие то ли по политологии, то ли по социологии, обыгранное художественными средствами кино. Социальные роли в обществе выживших, которых прибило волнами к острову, кардинально поменялись. Построить социализм на райском островке не удалось: не все оказались равны в своих навыках выживания, и менеджер по туалетам внезапно стала вождем поверженных бонвиванов — только она умела голыми руками ловить рыбу и разводить костер.

Финальными аккордами гремит ницшеанская воля к власти. О как пылко разгорается она в вожде, над которым решила посмеяться фортуна! Точно по сюжету кальдероновских пьес, ему предстоит уйти с плацдарма истории вновь на роль туалетного менеджера. Такие перипетии не по нутру макиавеллиевскому правителю: бушуют страсти, грядет финал — в меру открытый для свободной интерпретации и вполне пригодный для другого обзора из менее крупных, более прицельных мазков.

Хороший канадец Джеймс Кэмерон явил миру вторую часть красивого гимна антиколониализму и антисциентизму — “Аватар. Путь воды”. Запретный плод сладок: я раздобыла дорогущий билет и отправилась за самиздатом в глухоманский кинотеатр на окраине Москвы — уж больно хотелось посмотреть, над чем Кэмерон трудился целых 13 лет.

Результат не разочаровал: драматургия второй части уверенно шла по crescendo, обрастая новыми смыслами, причем вполне себе традиционалистскими. Можно расходиться с режиссером по части идеологии, но нельзя не признавать его мастерства в создании красивого, тонкого и в то же время убедительного политического высказывания. Кэмерон разложил в спектр левую повестку (заметим, что начал он делать это еще до того, как она стала мейнстримом) и перенес на доступный массовому зрителю сюжет: без задубелой пропаганды и прочих неуместных раздражающих эффектов.

Приоритет семьи, любовь к своему народу и уважение других племен (хочешь жить среди чужих — ассимилируйся или проваливай), бережное отношение к природным ресурсам и проч., и проч. — фильм о полуголых синих людях намного глубже, чем кажется на первый взгляд. Очень изящно средствами кинематографа отображено единство человека и природы. Когда один из главных героев оказывается внутри гигантского морского животного (отсылка к притче о пророке Ионе в чреве кита), он вместе со зрителем восхищен тем чудесным видом, которое являет ему существо. Когда же зритель вместе с учеными-охотниками снова оказывается в чреве животного — на этот раз убитого (отсылка к мелвилловскому “Моби Дику” и в целом китобойному промыслу) — вся магия исчезает: мы видим лишь серые, склизкие, мерзкие внутренности. И таких параллелей внутри сюжета масса.

Еще одно достоинство фильма — великолепная анимация. Секрет ее реалистичности в том, что режиссер не пытался спецэффектами подражать природным явлениям, а скорее дополнял их с помощью сложнейшей анимации: большая часть сцен снималась под водой. Не хочется бросать камни в главного конкурента “Аватара”, САМОГО кассового в истории российского проката фильма “Чебурашка”, но это сравнение само напрашивается.

Понятно, что без протекционизма государства отечественное кино не выживет, в условиях рынка оно — увы! — не конкурент кассовым фильмам, которые снимают на Западе. Черт с ним, что наши моушн-дизайнеры не умеют делать реалистичную анимацию той же шерсти, что САМОЕ кассовое кино почти не превосходит по качеству советские кукольные мультфильмы с кустарными эффектами хтонических существ. Но куда же пропали толковые сценаристы и почему от российского кино вместо новизны и свежести веет замшелостью и безысходностью? Вопрос открыт.

Написала для Forbes о том, как сохранить ясность ума до глубоких седин.

Есть две новости. Плохая заключается в том, что на процесс старения мозга крайне трудно повлиять — как это будет происходить, определят физиологические особенности и генетика каждого отдельного человека. Хорошая новость — негативные последствия можно минимизировать нехитрыми действиями.

Пока готовила материал, выяснила, что интерес к изучению головного мозга появился еще в античности. И если египтяне недооценивали этот орган и полагали, что лишь сердце может быть источником чувств и сознания, то древние греки осмелились предположить, что именно мозг отвечает за мышление и контролирует большую часть процессов в человеческом организме. Впервые эту гипотезу вынес отец медицины Гиппократ.

Древнегреческий философ Платон называл мозг рациональной частью души. Его ученик Аристотель, во многом критиковавший платоновский идеализм, решил, что мозг регулирует только количество тепла, которое исходит из сердца — и это мнение было разбито только через пару веков древними римлянами. Они первыми без специальных приборов открыли электрохимическую природу мозга: в Древнем Риме всех, кто страдал мигренью, пытались лечить разрядами электрического ската.

Эксперименты, которым подвергали головной мозг после изобретения микроскопа (XVI—XVII вв.), несколько продвинули вперед исследования мозга и нервной системы, но до сих пор никто точно не знает, насколько полно нейробиология и другие сопутствующие ей отрасли знания описывают работу этого органа.

Подробнее по ссылке 👈🏻

Изображаю из себя человека обалделого и замученного, погрязшего в работе и прозе жизни. Весь январь по-стахановски бралась за диссертацию, бросала ее, запоем читала книги об экономике, бизнесе и трейдинге — бескрайний тлен без грамма эстетики.

Мучительно хотелось красоты и смысла — одним словом, искусства. Поэтому последнее (и лучшее), что попалось под руку, — заметки о страданиях творческих личностей. Иначе смотришь на труды, знакомые каждому образованному человеку, когда видишь за ними людей: со слабостями и странностями.

Большой мастер стиля Гюстав Флобер писал о суровом, безрадостном существовании, о безнадежной тоске, постоянной злобе, бесконечной ненависти к себе и бессилии. Итог — по две страницы “Мадам Бовари” в неделю. Шопен запирался в комнате, рыдал, бродил из угла в угол — чтобы через шесть недель выдать одну страницу нотного текста, по факту то же, что написал за считанные минуты до первой правки. Дальше перечислять нет смысла: если верить заметкам, это типичные (и еще не самые жуткие) проблемы тех, кто связан с творческим трудом.

Забавно, как мы любим придумывать себе трудности на пустом месте — ведь все эти страдания никому не нужны, кроме нас самих. Совершенство априори невозможно и, наверное, чтобы не растратить драгоценные крупицы времени на сплошное истязание, нужно найти баланс и отказаться от привычки к бесконечной шлифовке.

Наслаждение жизнью все же большое искусство, и надо иметь огромную внутреннюю силу, чтобы направлять свою энергию не в саморазрушение, а в иное русло. Без жесткой дисциплины легко превратить жизнь в ад с двумя крайностями: либо мукам от завышенных требований к себе, либо безволию и потаканию худшим из слабостей. Замечательное решение предложил Лев Ландау: по его формуле счастья, полноценная жизнь должна состоять из 33% работы, 33% любви и 33% общения с людьми.

Как и для всех непраздных людей, формула для меня малоприменима. Но с февраля я рискну исправить эту диспропорцию с одним лишь крошечным изменением: в формулу счастья Ландау, как мне кажется, крайне важно добавить ингредиент свежих впечатлений — иначе можно сойти с ума от мещанской упорядоченности.

Выглядит многообещающе: 25% работы, 25% любви, 25% свежих впечатлений, 25% общения с людьми. Что скажете? 🤔