В прошлом году на «Карнеги» вышел хороший текст Андрея Архангельского о том, что после распада СССР развалилась и советская система взглядов и ценностей, но на ее месте так и не появилась новая российская этика. И вот Александр Баунов там же продолжает: пустота заполняется, причем куда сильнее, чем в свободные 1990-е; любое начало разговора по прежде закрытому вопросу лишь расширяет пространство борьбы и де-факто приводит не столько к отрицанию западных ценностей, как можно было бы подумать по официальной риторике, сколько к их копированию.
Даже там, где общественное мнение поворачивается своей архаической стороной, начало дискуссии сплошь и рядом работает на расшатывание архаики. Традиционный мир строится на множестве табу: есть вещи, о которых не говорят, — они слишком ясные и слишком стыдные. Члены примитивного сообщества, уверенные, что все думают, как они, потому что иначе просто немыслимо, выясняют шокирующую правду: рядом с ними живут люди, которые думают иначе и этого не стесняются. Не какие-то отщепенцы, а вот прямо такие же, а то еще и получше устроились.
Ясно же, что, если оделась волнительно и пошла пить с парнями, так сама и виновата, а оказывается, неясно. Были уверены, что со своим полом — позор хуже некуда и все так считают, а оказывается, не все. ВИЧ-инфицированные, выясняется, тоже не только сами виноваты, не все они геи и наркоманы. Парламент разрешил поколачивать детей в воспитательных целях, но как только бизнесмен на джипе пытается заняться воспитанием на улице, лично глава СК Бастрыкин требует довести дело до уголовного наказания.
Открытие конверта с этическим вопросом даже с целью получить отрицательный ответ в ситуации рациональной, экономной в средствах тирании автоматически становится началом переговоров по прежде закрытому вопросу. Ограничение прав в архаическом обществе иногда оборачивается также ограничением бесправия. Мы-то думали, что этих можно убивать, если плохо спрятались, а оказывается, им только нельзя агитировать среди несовершеннолетних. Несмотря на отдельные дикие эксцессы, разговор ведется на более корректном языке, чем в свободное перестроечное время или в девяностые. А крайности чаще, чем ждешь, дезавуируются или наказываются.
Даже там, где общественное мнение поворачивается своей архаической стороной, начало дискуссии сплошь и рядом работает на расшатывание архаики. Традиционный мир строится на множестве табу: есть вещи, о которых не говорят, — они слишком ясные и слишком стыдные. Члены примитивного сообщества, уверенные, что все думают, как они, потому что иначе просто немыслимо, выясняют шокирующую правду: рядом с ними живут люди, которые думают иначе и этого не стесняются. Не какие-то отщепенцы, а вот прямо такие же, а то еще и получше устроились.
Ясно же, что, если оделась волнительно и пошла пить с парнями, так сама и виновата, а оказывается, неясно. Были уверены, что со своим полом — позор хуже некуда и все так считают, а оказывается, не все. ВИЧ-инфицированные, выясняется, тоже не только сами виноваты, не все они геи и наркоманы. Парламент разрешил поколачивать детей в воспитательных целях, но как только бизнесмен на джипе пытается заняться воспитанием на улице, лично глава СК Бастрыкин требует довести дело до уголовного наказания.
Открытие конверта с этическим вопросом даже с целью получить отрицательный ответ в ситуации рациональной, экономной в средствах тирании автоматически становится началом переговоров по прежде закрытому вопросу. Ограничение прав в архаическом обществе иногда оборачивается также ограничением бесправия. Мы-то думали, что этих можно убивать, если плохо спрятались, а оказывается, им только нельзя агитировать среди несовершеннолетних. Несмотря на отдельные дикие эксцессы, разговор ведется на более корректном языке, чем в свободное перестроечное время или в девяностые. А крайности чаще, чем ждешь, дезавуируются или наказываются.
Вторая часть фотоархива Мартина Манхофа, помощника военного атташе в американском посольстве в Москве в 1952-1954 годах.
Три архитектурные ссылки за неделю: @strelkamagazine рассказывает об истории Шуховской башни, которой исполнилось 95 лет. На @carnegieru — колонка Григория Ревзина о программе реновации хрущевок. А екатеринбургский The Village документирует быт конструктивистского «Городка чекистов».
В екатеринбургском Доме Метенкова видел дюжину портретов жителей рабочего района Свердловска. Неизвестно, кто фотограф и кто снят на фото, когда и где это было сделано, — скорее всего, в 1940-х на Уралмаше. Пластины случайно нашли в конце 2000-х во время ремонта музея. Простые, но фантастические лица, полная противоположность всей агитационной советской фотографии. Куратор Кристина Горланова сказала, что в будущем эти портреты привезут и в Москву.
Telegram
Luxury Problems