Он не переставал мечтать
даже в лагерях для военнопленных
фланелевые рубашки без воротника
мины из консервных банок и мелками
нарисованное кем-то солнце на застенках траншеи
синий дождевик из океанической корки
беременная реальность что никак
не родит объяснения не отдаст его
за просто так по курсу небесных тел
это вроде бы тридцать перерождений за штуку
вроде как answer with no answer
вроде как pleasures unknown
гудроновый рай амфетаминовые сновидения
когда ночью пускали газ а он не мог
найти свою маску
прятал в ней хлеб и куски сахара
Ты не наградил его и Ты не решался сказать ему
почему как это кончится поле подсолнухов
морковные цветы сгнивающие останки кораблей
истории не успевшие рассказаться
крестики из гвоздей распятия из гильз
он не переставал мечтать даже тогда

растешь через
прутья ограды

Господне растение
раздора цветок
восковая фигурка
растерявшая воск

через кровотоки
напутствием как
не-присуствие ты
в памяти сном

с игрушечным
фонариком ищешь
ямочку в глубоком
колодце близ дома

там сломанный светофор
перекресток воющий и море
за бортом ветер режуще-колющий

а во рту страх прячется
с привкусом ржавого ножа
в руках уверенно лопату держа
зарывает в песок междометия

и оставленные
кем-то кому-то слова
они лошадке плетью
через удары конюха
передаются ввысь-вширь
объять бы руками весь свет
как перевернутый кувшин с молоком
место где всё об одном

беспокойство кораблем
вне-тебя плывёт спотыкаясь
об уголь в заброшенных шахтах

не горит не дышит так просто
а завтра уже волна косою своей перемоет эти хрупкие кости
отброшенным на наш берег
там где склеп намерения
там где ты неуверенно
шагаешь вперёд

перышко проседью в косы вплыло
дырка в подушке
дырка в косе
перемятой
волосы как вперекрест
вышивальный

вывихни мамочка
косы потуже
стрещат будто нитки
ночнушки моей
чуть жмущей уже в рукавах
и такой
не-обратимо омаленькой
тóлста игла
только ты

расти не стесняйся
расти наизнанку
ночнушки
разреженным звоном
таким предварительно громким
дрожащей рукою что к утру
ещё не привыкла
расти промеж пальчиков
возле и вдоль
посередке
и вдиагональ

паша авто́менко-прайс и ариша мистри́ди

веточки-ресницы срослись
по небу за чертой квартала
святость сама собой в впадине щёк
корчится от боли же там на улице
за окном (никогда не смотришь что
происходит в окрестностях города)
или прячется за нерождением будущего
за неимением оного или

мне не верится
больше в будущее
в себя в будущем
вне-себя-в-будущем
the future is the longing for home

не то лето Господне
не та злая весна кусается
не там зима веселит детей
ты не с ними больше не с ними

только осень уже
кусочки мертвых листьев
лесную песнь тумана слушают
получил то что заслуживаешь
не поймёт где зарыты кости всё никак

отец не возьмёт мою руку
пощёчина за пощёчиной
оторванная точка могила его
посягательство на всё что в меня
заложила ветхая церковь отечества

ветер полуживой отвечает только
ветер полуживой отвечает тогда
ветер полуживой отвечает незамеченный мной:
killing all the flies||arise! arise! arise!
we will always see you||lies! lies! lies!
be gone fugitive kind||end! of! the! endless! night!

срослись не выросли
смогли не случились
безучастность мне кажется худшим грехом

на лавочке в парке складываю письма
ненаписанные ещё никому никем
прячу в бутылках разбитых пускай
отправляются в море бессознательного
ищут приют себе

мне не верится
больше в будущее
в себя в будущем
вне-себя-в-будущем
в будущем где нет будущего
в будущем где я ничего кроме
жажды следующего дня затем
в будущее каким мы видим его
the future is longing for home

https://news.1rj.ru/str/primal_again/629

во-первых егор очень и очень прав! во-вторых там много очень наших с вами коллег и друзей! в-третьих мы тоже будем в следующей части!!!!

думал если вцеплюсь зубами в твои книги
когда стояли в библиотеке не помню какого числа
думал что если спрячу в огромном пальто твои мечты страхи всё
то не увижу больше как ты уходишь

как движешься вперёд впереди меня
времени полный ход бесхозная мелочь

оно плачет отражаясь
в цифровом билборде
на котором не стали показывать ничего кроме пустых циферблатов

был рад уже этому
солгал если бы не
соглал если бы так легко
отказаться разом от всего
забыть про плен в котором
про дом в Орлеане в котором
наедине с Богом вместе с ним

туда-сюда съев утром кружку черного кофе
где-то на обледеневших подмостках
перевёрнутые фотографии мест не помню которых больше

Он высится
я тоже выше
немного к нему
прижимаясь щекой

сам не пойму чего куда
вышел и воздух черничный
перемалывает слух разговоры
не мои чьи-то ещё разговоры
воздух вырывает мои слова
они теряются скоро всё снова

повторяется
полумерой такой
когда половина дерева
ещё живёт всем назло
и всем всё равно

всё равно
hate it here
hate it there
доверять разве
что недоверию

держать тебя за лицо
и фиксировать твое внимание
на самых маленьких вещах
чтобы не думала как всё умирает
война за окном и пустая трата ресурса

i hate it here
when you're gone
так вот где-то тогда-то
в библиотеке вгрызаюсь в книги твои
шёпотом: не оставляй ничего
я весь твой помнишь весь

кричит райан адамс
я весь твой world war 24
мне тоже 24 нет я теперь
не о том вовсе уже

но больше как волнуется море
как горе чужое своё в том числе
перерабатывает организм
как ты хранишь патроны отца в морозилке
как великое вечное мы держим
в капкане в силках
в местах не столь отдаленных

в спальном районе
или после обеда моя руки
разбивая зеркало в туалете
не смотришь на кровь
не смотришь на результат
тихих семейных процессий
не веришь в вещие сны
я тоже теперь

не слышишь как
рукавицы талой воды
как весна или что-то ещё
кусает нас за ноги в детстве
под родительской кроватью

однако жизнь прошла не бесполезно однако жизнь прошла

и я пытаюсь сохранить что-нибудь снова
чешуйки мертвых рыб
сломанный ноготь
листья на которых как выражались наши имена
мы были рождены без имён

индивидуальный опыт как правило
это демократично и круто но
random rules в самый ненужный момент вступают в игру

меня не госпитализировали за попытку достичь совершенства
меня госпитализировали за попытку остаться живым

прозрачный покой
аминазиновых стен
вкус чернил во рту думал
если сам спрячусь в огромном пальто
психиатрического диспансера
то что-то пойму что-то большее

прелесть эфемерного
почему больше нельзя плакать
waitin for long time sunshine really long time

а время
время так и не растянулось пожалуйста время так и живём
ну пожалуйста ты знаешь о чём

говорят рыбы замирая
понимают что над ними лёд зарастает
а дотрагиваешься до льда
проваливаешься под него
когда больше ничего ни о чём

а время
время так и не развернулось
мир становится всё незнакомее
доверять разве что не доверию ну
пожалуйста верь мне не верь ему

а время
внутренняя свобода от преходящих желаний
сосредоточенность полувосторг полубред
мечтая о новой смерти
смотришь пустыми глазами
на стеклянный зверинец

думал если долго смотреть на него
оно на меня посмотрит в ответ

у моего дорогого друга кубита сегодня день рождения! поэтому хочется его поздравить и показать сборник его стихотворений к которому я согласился написать предисловие, немного оттуда:

Это язык т.н. «наивной» школы, который порой гениально перемешивается с языком щитпоста в телеграм-канале и нынешними обрывками интернет-дискурса его эпохи. Весь этот поиск идентичности сквозь информационный шум и попытка вписаться хоть куда-то, называя себя то ноотропом, то инцелом, то натурально гением, который позже просит «скажи что я хороший поэт», кажется идеальным противопоставлением журналу «ХЛАМ» с его попыткой осознать нынешнее пространство.

предчувствие вины скребётся об зубы
скребётся в суставах
не выбор нет не отсутствие выбора
не следы птичьих лапок на подоконнике
неотступность если только она

протягивает руки
с непоправимо белых страниц
из под обстрела в закиси втиснутых давлением воздуха снов

в кустах терновника целовались
проклиная друг друга то подавленное желание
всё это знает девушка попивающая кофе в моей постели
говорит сэндберг

спускаясь по трубке капельницы вместе с залетевшими синицами двумя
садится на кресло где я
шлёпал руками младенческими по лысине своего дедули

где говорил всем сидящим вокруг
люди любят людей и люди ненавидят людей
наше восприятие за границей его восприятия

там все солнечно ещё солнечно
нет всеобщего знания что скоро умрёт кто-то
писал тогда: «рисовые шарики под глазами убитых..»
нет там не было рисовых шариков
были только глаза остекленевшие пустые

не хотелось смотреть
боялся закрыть сразу
остаться наедине сам с собой
Боже почему люди любят людей
зачем мне становиться было тем чего не понимаю сам

умереть как рыба
задохнувшись в реке
как птичка киви падает с горы вниз мечтая о том что летит вот сейчас
летит вот сейчас разобьётся
как кролик в силках застрять со вспенившейся кровью во рту

только бы не маленьким теленком
оставшимся после грозы в лесу
жаловаться ныть быть унынием
только не жить моментами
счастья и жизнью несчастья

не сорванная роза причастия к чему-то большему
не набожность в затопленном баре где мы пьём
чёрное молоко топливо для бомб с часовым механизмом

внутри они зреют
маленький маятник
ребёнок поэзии мира
сердце из костной ткани
граница где нет выстрелов
больше не стреляют они

все пули стали
коридорами моего дома
в который зайдёшь ночью
не увидишь кроме костра
из дремоты мотыльков мха
толком ничего не увидишь

мертвецы спят себе
мертвецам снимся мы
мертвецы спят для тебя
неподвижные улыбаются тебе
и толком ничего не увидишь

Господь в камере смертников
когда коснулся едва руку обожгло
когда едва выпил из грязного ручья
(что во мне оставил поздней ночью)
потерял покой сразу человек обесточен тогда и
в нём не осталось сил продолжать

главный грех не бессилие
главный грех равнодушие
не храни в себе нет главный грех
главный грех ты подслушиваешь
как мама папа на кухне кричат
как на улице им в ответ чей-то смех

под общим покрывалом растопленного в кружке снега
с ними говорят со мной говорят звёзды
полуметровые горные склоны со мной говорим

ничего не осуществляется больше
этот мир подпространство упадка
ничего не останется страны роща у родительского дома
недостроенные здания бескорыстные предприятия снам

мы отдадим снам наши глазные яблоки
мы отдадим снам наше время всю правду
которую спрятали в выжженных на руках числах
которую вечность полощет смертью

не понимание жизни время повёрнутое вспять
(любить проще чем побеждать)
не струи воздуха кровавый след на гиацинтах
(у любви нет имени у любви нет)
не стоянка с оторванной ветром крышей убей ветер
(у любви больше всех любви кто отдаёт больше всех любви)
не движение не место в котором нет места

просто хочу сказать что-то честное
прежде чем распечатать небо на старой газете
просто хочу сказать что-то честное
прежде чем нерождением будущего дети мои
обнаружат убогий вечер пропажу желания

я не знаю как
выстраивать дальше
(стоит ли) что-либо зная
как мир пережеванный Богом
плюёт тебя на очертания гор

я не знаю как
закончить начатое
(стою ли) вернуть долг
жизни стоя на перроне
на коленях в три часа ночи
молитва на губах черным молоком

я не знаю как
отсрочить неизбежное
(стоя там) немой и глухой
стук колёс во вселенную выслан
кого любил кого не любил там нет
какого-то смысла больше нет какого-то

внутри они зреют
любовь которая не может говорить
солнце бросающее в глаза мои пыль
жестокость рвущаяся пополам как долька шоколада
которую спрячешь в кармане от друга
внутри они зреют

я не с ними говори я не с ними
они не со мной говори они не со мной

учился не видеть не слышать не чувствовать
вижу чувствую слышу дышу этим воздухом
учился не знать больше не запоминать улицы имена
помню каждую точку в пространстве идущую

кончилось кончится жизнь
настал конец света иного не будет
на перепутье сам с собой думал Ты
иного не будет иного не будет но Ты

всё ещё здесь вместе с нами
может это загробная жизнь
всё ещё здесь вместе со мной

вкладывая в сердце моё
бомбу с часовым механизмом шепчешь мне
тебя ждёт ещё что-то держит ещё

вкладывая в руки мои
колючую проволоку шепчешь мне
обними хоть кого-то мой сын обними

вкладывая мне в уста слова свои
любовь больше чем мир в котором
любовь больше чем я в котором ты
любовь больше чем мы все вставшие в ряд
любовь не может сказать тебе имя своё
не скажет кто виноват кто прав

но скажет зачем
честными пронзительными словами
доверься этим рукам когда касаются те
твоего обнажённого тела несут его на пепелище

Ты шепчешь безжизненной бледностью
шепчешь молча печалью могил
шепчешь стенами съёмных квартир
тебя ждёт тебя держит что-то ещё

***

– Что это за херня,
«погулять»?

т. пинчон – винляндия

– ...тебе надо подлечиться у психиатра, ты напоминаешь мне... напоминаешь мне...одно растение ...я подумала о водорослях, о растениях, которые цепляются за дно, но плавают в воде. В тебе все так, так... ты понимаешь, о чем я говорю?

т. уильямс – предупреждение
малым кораблям


неправильная осень
под минус сотню солнечных дней оковы-запястья к ним
стая серебряных псов в капюшонах
где-то там беспутное солнце роет окоп
поёт не о том притворяется будто не знаем друг друга
не знаем о чём пойдет речь
ничего так тоже бывает и не>
моя ма' говорила кто унывает тот проиграл

карточный стол выброшенный в окно
тем кому не всё равно окуривают груз без цифр
читая стихотворения про то как тяжело водить труповозку
как тяжело сворачивать шею закату
как трясогузка поёт Богу именами птенцов

что-то ещё начинается и заканчивается в переходах
переиначивать привычный поход в кофейню
терапевтический эффект дешёвых бургеров и картошки фри
всему своё каждому место во временных отрезках смотри
в моё сердце где больше нет свету приюта
где татуировка перебита татуировкой
где возникает усталость и будет усталость пока

знаю я знаю знаю я
призраки не друзья приличному человеку помню па'
неэфемерное для меня больше семья чем слово семья
родное в неродном ненародном

людские души соприкасаются с вопросом который не можешь задать
рассматривая корни волос в метро
чувство беспризорное храня за собой
паршивая любовь паршивое облако похожее на я-не-верю-в-тебя
пресловутое emptiness follow me home

сотни способ изрезать город оказаться за его чертой
содержание дней превалирует над человеческими скреплениями
нас тоже ещё если помнишь как склеили потом разорвали
нас тоже ещё так никогда не назвали только дата и дата рождения

и воздух лиловыми пятнами
прессует сумятицу улиц
разрубая наши дома фонарным столбами
город закрывает глаза в начале двухтысячных
больше их не открывает

есть ли хоть что-то что вовсе не унывает спросил
паршивое облако похожее на я-не-верю-в-себя-самого
есть ли хоть что-то чему вовсе не бывает так когда не можешь сказать
как именно и говоришь так
а когда прохожие смотрят отмалчиваешься
не к ним обращаешься не с ними обмениваешься улыбками
тихим смехом просто представляешь как рядом как рядом
держишь руку манекена в кармане целуя её иногда
больше никогда она не поцелует тебя

больше скажу она никогда никогда больше
как младенец лицом падающие кроны деревьев зимнее-летнее неприветливое
зреет непримиримое внутри тела
сердце по которому знаешь снег беззвучный
белоснежным лезвием сжирает мир
крадёт кислород твой

как неподвижные рыбы на дне растут не двигаясь
как точка на карте вместо рваной раны и тогда
может что-то кроме даты и даты
может что-то кроме выдуманных имён
идёт с тобою ко дну идёт на день твоего погребения
стремление совместить «ничего я могу любить снова могу любить ещё»
и н и ч е г о как оно есть

и да будет мой плач услышан Тобою
и да будет мой плач не услышан никем
и да что-то будет даже если вскроется
что ни Тебя ни меня уже не было нет

последние пальцы листьев
некуда деваться тому кто по ночам на перерезанных улицах
всё ищет всё ищет свой дом
i only ask i only ask for this
emptiness replace my soul

ребята!!! если кто-то вдруг хочет купить квадриптих (250р + доставка) со всеми авторскими эпиграфами, предисловиями, послесловиями и всяким, а ещё вы прямо сто процентов уверены, то пишите мне в личку, будет самиздат!!!

@pashapashaprice

вот такое дело.

так что думайте думайте время ещё есть!!

***

...безошибочно распознавать
в аду тех и то, что не имеет к аду
отношения, и делать все, чтобы не-ада в аду было больше и продлился он подольше.

и. кальвино — невидимые города


лимонные корочки обретенного вновь
не существует вновь не существует снова
вельветовая кожа забытый пиджак на балконе театра
то есть обречённость в которую не верится больше
то есть сомнения не существует в пространстве obsessed with-obsessed by

одинокий карп кои
бьётся об стену грязной воды
в заброшенном торговом центре
закамск сам город-призрак ты сам

почти приведение
почти что кому-то привиделся
оглянулись взяв увеличительное стекло
вместо линз очков записки на плавниках

/well this world couldn't be free anymore
it couldn't be fixed and/

не верю больше
верится больше
не знаю когда именно
начинается день старше
всех дней равноденствие
противоденствие когда же
завтрашнее становится мною
<you lose all your tomorrows>

проснулся не зная
куда же пропали мои
добрые призраки где теперь
все все все мои вчерашние дни

скульптуркой льда к толпе горящих птиц они
/it couldn't be fixed
and it couldn't release you
when you begging at least/
скульптуркой льда к толпе горящих птиц они

давайте отправимся в путешествие
представим что путешествие больше
чем присутствие на месте вне места
чтобы сказать потом были где-то далеко
мы определённо были где-то все мы
представим что все мы семья и ничего что
all families are psychotic

и ничего что я так много болтаю
когда никто не прислушивается
верится больше что земля мои шаги
воспринимает как отзвук в самой себе
где бы ты ни был где бы я не был
над нами небо как канал восприятий висит на цепочке
представим что все мы семья что семья что-то большее

ещё одно смешное имя Богу
моющего Бога руками ещё имена для бытия
|«я не знаю»|«я знаю»|«что но»|
аптекарский огород в феврале забываю
как выглядит политый градом февраль

не нужно больше представлять
пожалуйста делать что-нибудь
чтобы больше не-ада в аду чтобы
каждый понимал нет мне не пора ещё сказать
i'm too fucking young to say goodbye

внезапное посвящение от дорогого миши

поэтому огромное спасибо всем причастным!!! а именно дюше — он же прекрасный независимый издатель.

спасибо дорогим друзьям-подругам за предисловие и послесловие:

глаше солдатовой и георгию джатиеву/c'est fiasco

всем кто это дело поддержал и вообще! я со всеми кто заказал в скорое время свяжусь, но в принципе можете отправлять сейчас уже стоимость (250р + почта)...либо спишемся попозже через несколько дней! всех люблю!!!

если кто-то захочет взять ещё, то в принципе можно потом допечатать, пишите

Ирина

Ирина то есть мама
то есть первое не последнее
вижу как свет на свету как ветер
крики в снегу разметка дороги на лоб
то есть мама то есть слово которым
растирают обмороженные ступни ладони
дыхание хватает меня не хватает дыхания
помнишь как звенят колокольчики на шее мертвых ягнят

из нов. цикла «имена»

Никита

Никита не знаешь когда уже
закончится тихий час когда уже
прямо сейчас мы сейчас на прогулку
там трупик синицы за верандой Паша
пойдём покажу пойдём покажу
там строим домик для дождевых червячков
они выползают полуслепые они не чувствуют боли
давай у них будут дети ещё несколько
отрывают частичку себя давай у них
не знаешь когда уже красный свет сменяет зелёный
мама снова держит шприц в куртке уходит на всю ночь
мама снова держит мою руку застывая на переходе
твоя мама снова застывает когда тебя сбивает таксист на пешеходном
тебе было шесть лет тебе было шесть лет

из нов. цикла «имена»