мои paranoid absorbing mediations в новом номере журнала вещь!! спасибо большое юрию куроптеву!

i shall not (return) remember

внутри меня живёт
отвратительная толпа
специализирующаяся на насилии
когда-то их было всего ничего
они выросли из всего хорошего
что было между нами когда-то

tindersticks — blood

1.

исполненный мира в неисполненном мире
разинутый рот резиновый крест
сгоревший куст чья-то тень разделенная надвое ледяной иглой
идея была в том чтобы объединить нас всех вместе
идея была в том чтобы посмотреть как человечество не станет собой
оставаясь собой

и мы
отказались
принять очевидное

когда кровь вытекает из ещё живого тела
её впитывает земля значит ли что
сеять смерть так же как например
снять квартиру недорого где-то на окраине
поселиться в ней сжечь её утром притвориться будто
ничего не случилось
and nothing hurt

dear God
i'm getting
pretty terrified
pretty fucking old


2.

каждая дверь знаменует собой вход
для меня всегда возможность закрыть дверь была благом
хрупкая лужица на которую боишься наступить
когда двигаешься задом-наперёд
по городской площади под стереоскопом мыслей
направленным на себя самого там где-то всё живое внутри
воплощение того что было живо до того


3.

не теряйся не надо теряться
потеряться легко заблудиться
что-то чистое что-то искреннее
делало цельным мою суть едва касаясь
точка покоя оно неустойчивость
собою отражает недоразумение
сталкиваешься минимум с ним
когда двадцать исполняется или
двадцать три двадцать четыре
берёшь телефон портативную детскую рацию
набираешь эти цифры Богу не отвечает
никогда не ответит слишком
очевиден чтобы быть правдой

вся жизнь впереди
вся жизнь слишком коротка
слишком очевидна чтобы быть правдой


4.

и ты пытаешься быть откровенным
пытаешься быть хорошим другом
незаменимой парой для несуществующей пары
и ты пытаешься быть

быть-хорошим-для-себя
забыл что можно забыл
пытаешься забыть что нельзя
что можно не обращая внимания
на происходящее всего поровну всем

ненависти lust to succeed
ненависти let it bless your soul
ненависти let it bleed
let it bleed

но сколько сил
остаётся после
но сколько тебя
остаётся в тебе
после каждой попытки

забываешь победить
забываешь сдаться


5.

не притворялся что люблю
раскроить себе череп раз так
вытащить из себя всё нужно
что останется после всё чуждое
непривычное привычным делом
сомнение в котором в итоге находишься
дни без идентичности дни без как таковых дней
numerous times it will happen

не нужно больше не нужно
прошу выпусти наружу поток
слов на котором связка ключей
даже если найдешь нужную дверь
не отдам даже если никого больше
не останется рядом со мной никого рядом

everything i crave i become
is it what happens when you reach the bottom


6.

нет моё главное слово
последнее слово которому хочу научиться
выброшенный на берег истиной твоего тела

омываемый ручьём в него с головой погружаясь
рыбы в твоих зрачках проплывают не бойтесь
ваш новый дом мёртвое дерево сожгите его
табличка продано табличка поздно табличка рано

не обращайте внимания на разбитое сердце в углу
во дворе на колючий кустарник это всё не моё
от прошлого владельца я вам говорю
не помню кто тут жил до того как

выучил слово это для себя новое
говоришь его говоришь его уже не можешь остановиться
забываешь зачем оно вовсе


7.

поцелуй меня я
поцелуй меня это же я
поцелуй меня это снова я
на вкус мои зашитые губы
как выцветшая фотография
как то чего не должно больше случаться


8.

она воображала себя бульдозером в огромном поле только пара кустов nothing to live nothing to die for она воображала как она одинока как ей хочется хоть одно дерево живое дерево вырвать его с корнем это её природа она воображала пока не увидела мёртвое дерево на краешке мира в котором ей придётся остаться


9.

ожидание в котором
скрывается жизнь-смерть
опережаешь время как ископаемое
забытый артефакт о котором не хочешь знать
постыдное прошлое время постыдное прошлое наше твоё

хорошо мы не смотрим
такой у нас план теперь
вырываем отовсюду стрелки часов
будем делать из них детские игрушки
вилки или ложки есть ими нереально но
now you see me
now you don't

хорошо забыли
хотел только спросить
а сколько осталось
сколько ещё идти

ползти добираясь до места в котором окажется что всё было напрасно


10.

это твоя вина
нет это твоя природа
это не то чем мы хотели бы быть
когда вырастем но то чем являемся

это моя вина
нет это моя природа
это не то чем мы хотели бы стать
но в конце концов то во что превращаемся

представь все люди просто будут детьми что тогда – говоришь ты

представь все люди просто будут людьми что тогда – отвечаю я


11.

это то что отсутствует не отсутствуя
присутствие чьего-то голоса на твоей шее
сжимается на твоей шее на твоих щеках
иней чьих-то подслушанных разговоров

творение ума боль творение человека
к человеку от человека
проходит как дым от затяжки
ничто уходит в ничто знаменуя собою твой опыт

земля бессильна как я бессилен
перед Тобой сеешь что хочешь в неё
ничего никогда не пожнёшь оставишь гнить
всё сгниёт память как удобрение останется

и Ты слышишь память
и Ты знаешь всё damn well

но как можно
не забыть когда
видишь страдание
видишь своё собственное рождение
кости разламываются срастаются снова
органы вырастают нечеловеческую боль дай человеку
человек превратит в боль всё что может
рождаясь в болезненности своей и собственной матери

но как можно


12.

так же как и нельзя
так же как ночь не сопротивляясь
выдворяет тебя ко мне в телячьих вагонах
по верёвке залечь на чердак там всё от меня оставшееся
кристализованные останки энергия потухших мыслей

так же как и нельзя
превращать чужое страдание в развлечение
так же как мы делаем это притворяясь что не делаем этого
легко любить то что легко разрушить
легко любить то что ты можешь понять
легко любить то чего ты не чувствуешь
когда все чувства заканчиваются землетрясением призраками нитью ведущей к одному итогу сожалению

хорошо уметь сожалеть
оставляя за собой след из
бесконечных сожалений
раз за разом оставляя след


13.

непрерывная реальность

в которой ты

оказываешься

прежде чем

понимаешь что

уже слишком поздно

но воздерживаясь от проклятий

поёшь

and i hope
i don't get
born again
cuz one time
(another time)
was enough


14.

может меня ещё можно
может ещё можно меня
знаешь взять кремировать
зажать мою шею между ляжек
когда задохнусь отрежь голову
пожалуйста может меня ещё можно
зажать мою шею когда лопнут глаза
не так сексуально но может меня ещё
оставить моё тело под кроватью
откусить мои ресницы мои веки
отправить голову в космос потом
отправить мою голову в космос вскоре
знаю space travel is boring
знаю но может меня можно ещё


15.

наши глаза говорят только глаза говорят
теперь только глаза каждая пара на своём языке неведомом
сочиняют слово за слово границы слабость независимость
сочиняют слово ещё слёзы кровь сперма
сочиняют слово в котором нет букв
только вздох протяжный взгляд в небо


16.

молитва в которой складываешь руки в карманы садишься в трамвай едешь от конечки до конечки или идёшь несколько часов не понимая куда зачем просто идёшь несколько часов вперёд назад пока всё человечество замирает не двигаясь


17.

и наши отношения
как мы называем их
больше не имеют значения
ноги руки кожа стёрты в кровь
от тебя несколько костей их кладут где-нибудь на остановке
рядом со спящим бродягой

а душа если душа
ещё остаётся тогда
отправляется куда-то

или Он в снежинку её
падающую на язык телёнку
так раз за разом пока каждый
не поймёт почему так важно
быть человечнее следует всем

Алёна

я ещё ничего ещё ничего ещё ничего
ничего в котором сохраняется отголосок нормальности
когда шестнадцать лет думаешь всё будет как прежде
как прежде уже не будет вот бы вернуться сейчас
поклоняясь прошлому вырисовываем лучами азбуку тел на зданиях по утрам
в океане шума твой голос был первым что мой мозг уловил

потому решил что мне нужно вслушиваясь представлять что моей жизнью будешь ты
что моей жизнью будет кто угодно но не Господь больше
поклоняться восторгу которому учился смирение вычёркивать из списка дел
ивовый крест вдолбить в позвоночник свой идти идти
не будет как прежде не повторяться не повторять ошибку опять
this is the end of faith
no more must i strive

голые на балконе лежали воображая: ночь не закончится заводы взорвутся планета очистится
звёздная карта укажет куда как идти
представь себе начало нового мира представь себе согнутый в арфу горизонт на нём играю пальцами ног целуя тебя
говоришь ты

представь себе едва коснувшись подводных камней
вычитать из тумана электросетей имена
это мёртвое время мёртвое время
оно начнется случайно затем исчезнет
(любовь скажи мне зачем тогда
скажи мне зачем тогда стал тем кем стал)
вычитать из преломления окрестных дорог километры пути
это мёртвое время мёртвое время
в которое стоит вернуться

снова Алёна снова шестнадцать
троекратное увеличение пространства в нём камни разбивают лобовое стекло грузовика
в котором едем с друзьями до ближайшего города
посмотреть как тает снег как поёт группа без названия
не запомнишь ни строчки но в сердце
в сердце уральских гор камнепад
любовь скажи мне зачем тогда мы тогда

i'm not happy unless i'm unhappy
нечёткость нашего взгляда на внешний мир
молодость хватает за шею так сильно резко
забываешь как нужно дышать зачем мне теперь
крошечные ненужные пузырьки на них распадаются чувства
которые хочешь ухватить языком полушёпотом
не замечаешь повторений в рельефе дороги
не замечаешь как становишься кем-то другим
хочешь ухватить рукой эфемерность момента ломает её
она на плече друга на плече любимой повисла вот бы там и осталась
как нужно дышать зачем мне теперь
зачем мне теперь

из нов. цикла «имена»

Ксения

никогда не понимал почему ненавидеть лучше чем любить
не то чтобы лучше более одобряемо что ли
скрытно молча улыбаясь кивая туда-сюда
любовь побеждает в сказках это только там
что же теперь мне как отсвет из ниши окна
пожар который вроде тушишь но вроде кажется
порой не стоило заниматься этим тогда
поплавок на волнах океана который несёт и туда и сюда

могу ли я
можно ли
просто взять и

то есть
мне просто
забыть что мы
брат и сестра?

на склоне белогорского монастыря срывали маме цветочки-цветы
за нами приглядывал Господь за нами глядел улыбался солнце показалось
подумал может правда может есть что-то большее
улыбаясь шли к машине мама кричала на нас все ноги мокрые
детское сердце поглощает роса по утрам
помнишь как плакала ведь хотела
просто порадовать маму цветами
тебе было всего десять ещё

потом ехали в екатеринбург притворяясь всё хорошо
зарывшись в плед на задних сидениях играя вместе в сорванца
трогая жирными руками маминого телефона экран
когда остановились где-то передохнуть
ты призналась призналась как мама избивала тебя
знаю не могла по-другому не понимал каково ей тогда
моё сердце билось так сильно забыл как дышать

как мы курили на балконе когда стукнуло шестнадцать тебе
ты сбежала из питера к нам мы курили
и тихо включил тебе боуи пытаясь не разбудить отца
папа ведь знал но закрывал свои глаза
когда просила купить пиво тоже тебе
потом смотрели лучшие вещи гаспара ноэ джима джармуша триера
пытался привить тебе вкус в кино

наши соседи улыбались видя нас вместе
даже если подставляла меня перед всеми
я любил тебя так искренне как мог не понимая как правильно
далеко было до принятия до терапии до похоронных процессий
до похорон нашего папы до того как пытался похоронить себя сам
мне хотелось знать почему в тебе всегда зрела ненависть ко мне
за то что я болен за то какой я есть за то что не могу быть как другие
за то что не могу быть чем-то более существенным чем барабанный рокот
чем безметяжность в потоке падений всё ниже

ведь тоже всё слышу чувствую как все
не желал зла никогда не понимал почему
пытался мириться входить в этот цикл абьюзивных сиблингов
вертелся туда и сюда стараясь угодить тому
кого наверное никогда и не знал

может быть ты права
я причинил боль всей нашей семье тем какой я
невозможностью нормально жить работать жениться как все
невозможностью сохранить собственную дочь
в этом мире столько всего что я смог бы не смочь ещё
но разве кто-нибудь выбирает родиться другим
разве кто-нибудь становится ребенком-аутистом

он захотел быть таким он все специально он притворяется
он симулирует перед вами
ну не слушайте вы его будьте счастливы забывайте лицо его забывайте
папа зачем опять его вспоминаешь
зачем он нам на празднике зачем нам все это опять
папа он не плакал на твоих похоронах
папа он не плакал ты слышишь прошу он не плакал
просто в сторонке стоял и курил и молчал и ни с кем не говорил
а в конце сказал что рад что хоть какое-то время ты любил его и таким
но ведь ты его никогда не любил
слышишь он никогда тебя не любил никогда

говорила ты в трубку

никогда не понимал почему нам так сложно любить
ведь ты понимала каково это быть не таким
до того как стала отрицать что имела опыт который сейчас запрещен
ведь ты понимала каково это быть не таким
теперь скажи хоть и не скажешь ни за что
мне разве нужно забыть навсегда
что когда-то у меня тоже была семья у меня тоже была сестра

срывали цветы срывали цветы мама кричала нас
мы переглядываясь обещали больше никогда
не расставаться быть единым друг с другом
срывали цветы смотрели как воробьенок падает из гнезда
срывали цветы смотрели как монастырь все виднее
как по горе пошла трещинка как разошелся шов на штанах
как по нам пошла трещинка как на наших ногах скопилась роса
желая остаться где-то в безвременье
нет дома нет семьи но всё ещё верю знаешь всё ещё

из нов. цикла «имена»

короткое правление любви и милосердия

заключая: уходить всегда легче
когда у тебя есть место в котором
тебе нужно быть

билл каллахан – погоня за чувством

1.

видел поезд размером с дом
который вёз бездомным другие дома
в короткое правление любви и милосердия
каждый тогда если помните плавал в угольных шахтах
мы строили города где только одни миллионеры
и не существует никаких детей

поэтому их дарили как цветы
на свиданиях молодые влюбленные
лепили из снега взрослые изумлённые снегу идущему в августе
поэтому книги не сжигали когда было холодно
согреваясь мыслями о том что любовь сильнее чем смерть
без родины без имени без версий о том

почему нас всех
ожидает одно и то же
все вокруг меня говорят
о том как скоро наступит смерть
о том как тяжело искать в кромешной темноте часы
узнать время забыть время
оставить в пыльном котле

когда Good God Damn
выловит из пруда на небе своём
радужную по-настоящему радужную
форель и поцелует её за всех нас

и останется нам что
что мы сможем сказать
человеку который забыл
когда нужно наконец умирать
человеку который не знал что
человек такое прежде чем мы
не напомнили ему прежде чем
это правление как седая прядь
растворилось в покрытой пеплом земле

но те кто помнит
те кто знает что там
за чертой пригорода
в остывших чертогах леса
высаженном в форме креста
те кто помнит обо мне ещё
но не знают какое теперь лицо
ношу я на своем уставшем лице

мне никогда не объяснить им
каково это хранить всё в себе
осколки любви как стулья из костей
писать поверх старых писем стихи
оставлять на могилах записки "ты помнишь?"
мне никогда не объяснить как сложно

мне снятся сны в которых
целое поле цветов и коровы
несутся стадом целым по горам
мыши полёвки встречают рассвет
в маленьких норах своих со слезами
целое поле городов как парады планет
выстраивающихся в систему поражений
которые не принял ещё пока рано
как объяснить что чувствуешь наблюдая за ними
за звёздами сжигающими моих не-близких-чужих
за беспилотниками залетающими в окна
чтобы нарушить противоденствие и
разумные марсианские кошки поющие блюз
без гитар без духовых лишь голоса
которые нам не понять никогда
не выучить язык которого нет

мне никогда не объясниться
каким образом мир стал таким
как пришёл в него у засохшей яблони в устье ручья
как выхожу из него ещё молодым

но что остановит движение дней
каждую секунду прошу тебя будь здесь прошу
год за годом высекая сомнение в том что принадлежу сам себе
каждую минуту я прошу тебя будь здесь
миля за милей в темноте нащупывая чей-то силуэт
спрашивая ну что же теперь мне что теперь
что остановит движение бесшумное движение дней

гроза ударяет в дерево
под которым сижу оно
падает мне на колени я
глажу его словно погибшего
пса которого никогда не имел
и кажется что мир только мой

и здесь
только я
но не вы
но я знаю
все вы все вы
всё ещё здесь

каждый из друзей
за кого я молюсь перед сном
каждый из врагов
за кого я молюсь перед тем как
сложив руки молиться за разбиение
нас всех на своих и чужих на народы
на временные автономные зоны на us and them

кажется что любовь закончилась где-то
что милосердие уже немое прячется от бомбежек
кажется что любить друг друга стало так сложно

мне снятся сны в которых мы все единый разум
огромный поезд несущийся навстречу чему-то
нет больше идей от которых кому-то больно
нет больше такого что я плачу от одиночества
что где-то вместо со мной плачут ещё миллиарды
что каждую секунду прошу тебя будь же будь здесь
мне снятся сны в которых я перестаю быть собой

но как объяснить

всегда немного боюсь выкладывать такие вещи.

мне кажется никто не оценит и не поймет мои настоящие чувства и порывы поэтические (так или иначе)

the only thing that i got's been botherin' me my whole life

И в этом мире я больше не могу чувствовать себя как дома.

Glory Song Book No. 1 (1919)

не останавливайся
ещё только четвертинка солнца
морозная соль осталась нам всем
не насладиться ей вдоволь
сбросить старую мебель
с пожарной лестницы
оказавшись в полёте
вместе с ней
попробуй
закурить
что ли

не думай мол это так просто
засыпать на сожженном диване
притворяться не чувствуешь будто
как призраки прошлых владельцев
вскрывают твои сны-консервные-банки
достают оттуда содержимое всё съедают
пока по радио гудят и болтают болтают болтают болтают
пока терпение чьё-то не истощается

не жалею ни о чём
так было нужно так было
когда-то так было ненужным
не жалею не жалею брата
утонувшего в реках юты
не жалею маму смеющуюся
в день собственных похорон
не жалею смерть приходящую/уходящую
перьев птиц на подушку сплю на которой не жалею
ни о чём идёт речь

только тебя могу
твои руки от пробуждения
превращаются в ветки плачущей ивы
покрытые пеплом и инеем грибы на них растут
индейское племя заберёт вырвет их с корнем
сделает стрелы себе стрелы себе стрелы

тогда ты
во врагов
в друзей

будешь лететь
сгорая вонзаясь
но никто не узнает
никогда никто уже и не скажет
что это ты Мэри-Элизабет никто
больше не узнает тебя в отблеске стали

мы все тоже
металлолом
собственных
надежд на лучшее
ни о чём идёт речь

a girl standing in a lavender field screaming like locomotive train and we all don't know what we should do next maybe do our best because what else we're supposed to do with this has been going on for years and years and years and years

мелодия-ранение в каждой ноте скрывается год за годом ещё год перед тем
прощание с безуспешными попытками заземлиться поверить есть ли земля под ногами вообще
спектр тёмно-синих растений сорви понравившийся цветок
в венок слов выпрями кости срастающиеся в созвездия человеческих жизней
и ни в одной поверь (мне) не видел кого-то похожего-на-тебя

посмотри на Него как на возможность
как на событие как на прыжок как на товарный вагон
в котором едем навстречу самому ощущению ощущения

посмотри на Него как на фотографию матери
которую прячешь сама от себя
в тесном пространстве не-разума ищешь приток спокойствия где искать
нарисуй распятие на её голове сигаретным пеплом правильно так-то

сердцебиение дерева
ты слышишь как бьётся
сердце дымового древа
ты слышишь как содрогается
птичье крыло перед полётом

как избавление
как приобретение
несведущие неприкаянные
касание превращается в нож

девушка (это всегда) девушка
в лавандовом поле платье горит её
деревенские стены шёпот горного камня
она кричит кричит как несущийся локомотив
на чужом языке неведомом нам языке

но ты хватаешься
за каждое слово её
за каждый звук её

доброе утро говоришь ты доброе утро
простите не могли бы вы сказать мне в чём дело

знаю но я
откуда я знаю
что значит быть ей

простите говоришь ты простите
вы не могли бы обнять меня не могли бы полюбить меня за то что я есть

слышу и слышу
год за годом слышу
что нам ещё остаётся
Господи что ещё нам

просто подумал говоришь просто я тут подумал может быть вы тоже поймёте каково это думал вы можете наверное понять меня

а что она
что остаётся ей
последовательность
неразборчивых звуков
махать рукой эфемерности
события в котором она уже
никогда не будет чувствовать

это событие есть жизнь
то что называли жизнью
до того как изобрели жизнь

до того как на небе подумали
нужно место какое-нибудь место
куда можно сливать отходы прочую радость

до того как они взялись за голову
что мы наделали что же мы сделали
тогда появилась и девушка и жизнь и товарный вагон

и затем
и затем уже
движение бесшумное движение дней
светофоры улицы разрезающие город
говорящие постой ещё рано постой
но некоторые ищут они идут

ночью они
они знают что такое вина
они знают кто эта девушка
они всегда знают где был ты

Аля

не могу здороваться больше жать руку надгробию
надеть на палец кольцо когда вырастешь
проводить тебя в школу увидеть твои стихи
если ты захотела бы написать их для себя или папы
не могу разорваться на порочный круг

океаническое дно мироздания поглощает за собой весь солнечный свет
выплёвывает пережевав не переживай пожалуйста
все проходят через утрату все проходят этот этап
но я не хотел бы не хотел быть отцом теряя собственного отца
но я не хотел бы не хотел быть отцом будучи ребёнком
но я но никто знаю наверное не хотел бы

туманный тихий компросс вывесок неоновый дождь
ориентируйся прощупывай выходы из ситуаций выход из города
рассеянье вещей вокруг и какой-то мужчина
подходит к нам выпивая спрашивает

вы не видели ребята не видели мою дочь
нет кажется нет здесь только мы и туман
ничего ничего понимаю уже двадцать лет как не могу найти
уже двадцать лет как

двадцать лет как
всплеск электрического света
нет ответов их попросту нет
растешь растешь затем

понимаешь однажды
что зима обнажает грани
твоего непринятия вещей
понимаешь что придётся
когда-нибудь умереть и

это страшно
но не так страшно
всё что угодно можно контролировать
сыграть собственную смерть как свадьбу
надеть кольца узлов на шею прильнуть щекой к замёрзшей рельсе

всё что угодно можно
кроме смерти другого

кроме смерти другого
всё что угодно наверное
можно принять смириться

словно нечто неосуществленное вечно бьётся во мне вспоминая тебя
твои детские руки как целую их перед сном
словно нечто преломленное непостоянством вечно стирает мои слова в труху
превращая в костёр сознание моё переразвитый орган
еле ворочая мертвыми языками пламени
они говорят не со мной но с тобой обращаясь напрямую к тебе

и я никогда не могу
по-настоящему услышать
что именно они тебе говорят

всё живое уходит осекается говорит крепись извини
всё понимаем не нужно себя винить
уходит всё уходят друзья меня больше не зовут поиграть в карты
выпить кофе посидеть где-нибудь в баре ночью

и я понимаю
кому интересно слушать
про то как умерла моя дочь
все начинают сразу молчать
стоит мне заговорить о тебе
прочитать ещё одно стихотворение
которое посвятил тебе — теперь я уже

словно не более чем
шкатулка с сотней таких стихотворений
может быть это последнее или
мне захочется сказать что-то ещё

каждый раз это чувство
сдавливает мою грудь это чувство
что не договорил что не закончил
хочется извиниться продолжить продолжать бесконечно

но все вокруг смотрят
на меня с глазами полными
сожаления отвращения смущения
словно говорят пожалуйста хватит

хочется молча встать уйти
but look at me once more, death is real

из нов. цикла «имена»

не то что подписчики этого канала и подписчики канала «дети переводной поэзии». согласны?

Поэтический вечер в Восточной Европе.

wish i was the fuzzy moon on a motel bed with stranger tonight

хотелось бы того чего никогда никому не хотелось
забыли взять забыли меня улетая на далёкую планету
космос мертвый космос мысль которого подрывает себя
история без меня продолжается
история без меня

хочешь загадать
хотелось желание
которое Господь
так случайно бы
но даже у него не
даже у него
не сбудется

ничего если бы не одиночество
вчера мне приснилось имя забыла представь
ничего если бы только ничего и
тогда я стала бы куда свободнее
ничего если бы одиночество
поглотило мою дверь мой дом затянуло в безжизненное пространство

представь ни единого звука
представь только ничего и я
представь была бы пушистой луной
размытой в святости на постели с незнакомцем
в старом мотеле принимая душ
продав душу свою душу кому-то
может дьявол может он был бы с твоим лицом

с лицом моего отца
с лицом мальчика которого пнула бы если могла
с лицом бабушки хрипящей над трупом двуглавого телёнка на ферме

и ничего уже удивительного
выкрикиваешь имя твоё снова и снова
только это слово и осталось мне
как прощальный подарок от тебя
в мезжизненную паузу нашу

хотелось бы сейчас стать вновь прощальной радиопередачей в этом году

сказать с новым годом всех вас
в этом году последний раз слышимся
а снег а снег бы ложился на крышу
по утрам стекая на мой подоконник

взяв каплю на палец
приложила её к губам
и почувствовала каково это
снова целовать что-то полуживое
осторожно ложась в постель не вытирая рта засыпая
с ощущением присутствия и не-присутствия

никакой молитвы больше
только призрачная нить что
соединяет тебя и пространство иррациональности ноты слякоти

прекрасная глаша солдатова
разбирает крутейшее стихотворение не менее крутого дэвида бермана в метажурнале (в моём переводе)! дожили!!!

собственно большое спасибо моим коллегам за возможность опубликовать достойную (а не как в кое-каком другом журнале ) подборку переводов! long live хижа!!!

DCB

когда ты пел
как это невыносимо
видеть тебя плачущего дома
кажется что обращался ко мне напрямую
никогда не узнаю каково это быть твоим другом
никогда не знакомы никогда не узнаем друг друга

всего лишь казалось бы незнакомый американец
на другом краю света поёт песни о том каково это
быть человеком об которого вытирают ноги
почему носить внутри человеческое сердце
порой тяжелее чем что-либо ещё

нет никогда не знал тебя не подумал бы что могу
но чувствую всеми внутренностями что ты и я не настолько разные
как мне казалось сначала когда впервые довелось услышать
альбом серебряных евреев
подумал может это не моё
не понимаю наверное
эту запись но оставлю
на всякий случай

как и любая
хорошая запись ты
никогда не угадаешь
в какой момент сможешь
ощутить её корни медленно
произрастающие внутри души
только наблюдать молчаливо
только притворяться будто
понимаешь каким образом
оно на самом деле бывает

так и мы с тобой
помнишь развод психбольницу
две тысячи двадцать третий год
впервые подумал о твоих строчках
«мертвые знают что делают покидая этот мир»
помнишь маленькую комнату
где поселился и твоя книга стихов
распечатанная принтером лежит
на изголовье кровати пока ючусь
рядом с накурившимся другом
шёпотом повторяя тебе вслед
«весь день был вечер весь день был вечер»

поверь мне тогда не знал
что ты повесился несколько лет назад
воображал как напишу большое письмо

скажу здравствуйте дэвид крэйг берман спасибо
я слушаю музыку каждый день по несколько альбомов в день точно
но никогда ещё не ощущал что кто-то понимает меня лучше чем я сам
мне хочется писать так же как вы когда-нибудь мне
посвятил вам несколько стихотворений больших
вы не обязаны их читать конечно но если хотите вот они здесь
но это не так уж и важно

главное что большое спасибо
пытаюсь перевести ваши работы
надеюсь когда-нибудь их услышат ещё
и на моём языке неведомом вам

тогда мой лучший друг
и сказал мне ты чего ведь
дэвид берман повесился ещё
несколько лет назад после того
как боролся с депрессией всю свою жизнь

о...вот....как...
только получилось
вымолвить и заплакал
и сам не пойму почему
ведь не знал тебя лично
просто возможно никто
действительно никто ещё
не понимал меня так хорошо

ни друзья
ни тем более
кровно родные
они бы посмеялись
сказали что дурачок

well i know you got a lot of hope for
too much hope for so much hope for
good morning to the new world

но ведь ты и сам пел мне
на последний день жизни своей
не забудь умереть не забудь умереть

вот и я
не могу
забыть

i want hope for
to the new

из нов. цикла «имена»

Маша Е.

мир ясно понять дал не продолжай нет дела никому
вернись домой вернись с домом зажатым в детской руке
верни дом мой верни мои друзья пьяные под твоим окном
кричат отпусти его отпусти

не отпустишь оставишь под боком как напоминание
о том почему нельзя доверять и как я оставлю себе
частичку заброшенных цистерн кусочек ржавчины упавший на рыжие волосы
закопаю под колоннами моста недостроенного

когда-нибудь вернусь выкопаю полусонное наследие дней тех
неаутентичное существование себя в параллельной вселенной
как метель на голое тело в проруби
кладёт свою метку обморожения красную
кости лет постепенно срастающиеся
каждый шаг всё крепче теперь каждый шаг приближает к тому
this is how this is how we walk on the moon

я выстрелил выстрелил
я выстрелил в Машу Егорову
это было куда более здорово
чем мне могло показаться

не ты в меня
не ты не ты нет
а я в тебя теперь уже
у меня право выбора

забираю себе эти улицы московские земли
сокол мой аэропорт внуково мой целиком весь цветной бульвар мой
ужин на останкинской башне тоже
и недели проведенные на рижской в пьяном угаре мои
ночь у полицейского участка в семнадцать лет случайная
забираю себе забираю себе всё что могу унести
внести изменения корректировки новые смыслы новые мы

больше нет истории
где ты насилуешь меня
пока без сознания на полу
в квартире твоих родителей
смотрю на люстру дороже чем
вся моя жизнь вместе взятая

больше нет истории
где ты смеёшься над бедностью
моей семьи моего города теперь
твой город мой поглощён памятью
забираю себе сколько смогу унести

больше нет и не будет
историй где ты покупаешь
платье за сотню тысяч рублей
чтобы намеренно порвать его
посмеяться сказать посмотри
мне всё равно мне всё равно уже

я выстрелил выстрелил
я выстрелил в Машу Егорову
и эта пуля прошла по пустыне
моих ожиданий надежд на лучшее
если ты худшее что со мной случалось
если я худшее что случалось с тобой
то я принимаю как есть принимаю как есть
все последствия наших решений забираю с собой

кости лет постепенно срастающиеся
каждый шаг всё крепче теперь каждый шаг приближает к тому
this is how this is how we walk on the moon

из нов. цикла «имена»

посвящаю всем жертвам насилия

married to the city

мише тимофееву

the sisters fell back and said
"don't that man look pretty"
the cripple on the corner cried out
"nickels for your pity"
them gasoline boys downtown
sure talk gritty
it's so hard to be a saint in the city

брюс спрингстин

тяжело в большом городе
бутылочная ракета на дне её
тяжело оставаться верным себе
в сбитом прицельном огне зданий
на перекрёстке наблюдая как пинают бродягу
за углом как кто-то бросает бутылку над собой к небу
с криком тушите же тушите солнце

но каждый рядом
усмехаясь знает солнце
никогда просто так не погаснет
кто же скажет хоть слово против
наблюдая россыпь осколков стекла
взмывающих подальше от шума голубей

не понимающих что тут к чему
кто опять на рассвете будит
бедолагу-охранника на полставки
который сам себе поёт колыбельную ночных смен

self-non-self плен в который
погружаешь себя коридоры
одинаковых улиц однотипные
бары в которых на рассвете нет места
плен в котором оказался случайно

остаётся писать любовные письма веткам метро
катаясь туда-сюда запоминая как называются станции
большинство из которых вылетят из головы
сразу как выйдешь из подземки на улицу

или высекать на шипованном девочкой-анархисткой дереве
осторожнее это дерево будет жить ещё сотню лет
можете не пытаться не пытаться срубить его
скорее оно срубит каркас всего пространства вокруг
проглотит землю под собой переживёт нас

единоутробные неработающие светофоры
которые никто не собирался чинить
круглосуточная кофейня усталая пожилая женщина
не знает как готовить что-то кроме домашнего чая
она просто хочет домой и забываешь на мгновение

был ли у тебя когда-то свой дом
не-место которое называл домом
но место которое им правда было
когда-то давно уже и не помнишь
как оно было тогда уснуть уснуть дома

засыпал днём
в надежде ухватить
прохладный вечер
попытавшись обнять

вот и они тянут руки
к свежей выпечке на прилавке
те первые перед восходом
последние перед закатом
закрывают глаза будто бы
сон ещё не окончен постой

шёпотом
повторяешь

люблю
люблю
люблю

но не можешь
заставить себя
поверить в это

он стал таким отталкивающим
в последние несколько месяцев
в последние несколько лет

холодным безразличным
больше нет удушающей страсти
юношеского экстаза когда в ленте
выпускника ложился на зелёный островок
посреди дороги прижимаясь щекой к траве шепотом повторяя

люблю
люблю
люблю

участвовал в каждом протесте тогда
требовал остановить несчастные застройки
снос исторических зданий памятников
скандировал верните троллейбусы
эти милые оранжевые троллейбусы
вспоминая как впервые держал за руку друга на одном из таких
пожалуйста не сносите каток не сносите церквушку
не сносите арку не сносите тот милый дом не сносите мою страну моё мироздание

когда мама
звонила тебе
спрашивая как там
твои дела почему опять
не спишь всю ночь бродишь
по паркам несколько часов
полуживой отвечал ей

я взял в жены этот город
мы скреплены узами брака

лесные авторы переродились!
(доступ к старому каналу был потерян)