Прошу прощения за источник, но текст гениальный абсолютно:

Кроме того, стараниями либералов вплоть до 2022 года оценка эффективности российских учёных осуществлялась с помощью иностранных индекса Хирша и реферативной базы «Скопус». Это стоит признать откровенным вредительством, ибо заставляло наших исследователей подстраиваться под западные стандарты. Например, в гуманитарной области — если ты не следуешь всем наимоднейшим политкорректным тенденциям в науке, то иностранных публикаций и высоких рейтингов тебе не видать, а значит, ты плохой учёный. С точными дисциплинами было чуть попроще, но система размещения работ на международных площадках становилась своеобразным «насосом» для перекачки мозгов за рубеж.

Давно хотел написать об обсуждаемой (и, видимо, стоившей ему иноагентства) лекции Григория Юдина о том, почему в 90-е что-то пошло «не по плану»: за пару дней до Нового года у меня вышел текст о необходимости нового исторического нарратива об этой эпохе, и эта лекция как раз в него укладывается.

Но так как в дружественной «Школе политических наук» скоро начинается весенний семестр, хотел бы зацепиться за тезис Юдина о нашей дисциплине. Юдин (как и многие другие) правильно и справедливо критикует многочисленные «индексы демократии» (и в их лице эмпирическую политологию вообще). Какой смысл считать сотые проценты «вероятности трансформации режимов» или высчитывать, cколько из десяти баллов (столько, например, у EIU's Democracy Index) по шкале демократии получит страна в этом году, если мы не можем дать внятный ответ, что понимаем под демократией?

Если теоретическая дискуссия о базовых понятиях отодвигается на задний план, возникают ситуации, когда авторы книги Spin Dictators (впрочем, обладающей значительными достоинствами) доказывают эффективность пропаганды в диктатурах Восточного блока, cсылаясь на исследования, установившие «что дополнительные годы, прожитые при коммунизме, коррелируют с отрицательным отношением к рынкам и демократии».

Ключевой тезис Юдина — нам надо преодолевать «паралич нормативного воображения», и это безусловно задача в первую очередь политических теоретиков.

Однако мне сложно полностью согласиться с критикой товарищ:ек (мы очень часто об этом спорим) в адрес эмпирической политологии. Думаю, что эмпирическое знание как раз должно сыграть важную роль в изменении дискуссии об основных политических понятиях: условно, мало сказать, что шумпетерианской демократии недостаточно — в рамках этой критики важно ещё показать, как конкретно в «высокоранговых» демократиях те или иные группы интересов обеспечивают своё господство поверх демократических институтов. В этом смысле мне близко, что озвучивал 20 лет назад Роберт Патнэм:

Чтобы способствовать развитию того типа политической науки, который я защищаю, нам нужно предпринять серьезное усилие для совмещения внимательного отношения к фактам и внимательного отношения к ценностям, при этом удерживая во внимании отличие одних от других, как в исследованиях, которые мы публикуем, так и в курсах, которые преподаем. Я скептически отношусь к ценностно-нейтральной социальной науке, равно как и к свободной от фактов философской критике. Исследования фактов недостаточно для разрешения социальных проблем, но оно — необходимо. Те из нас, кто стремится ставить основные социальные вопросы, должны в равной мере уважительно относиться к требованиям как нормативной, так и эмпирической строгости. Для моих научно-ориентированных коллег я повторяю (перефразируя, кажется, статистика Джона Торки): «Лучше приблизительный ответ на важный вопрос, чем точный ответ на тривиальный вопрос»; для моих менее научно- ориентированных коллег я говорю: «Чем точнее, тем лучше».

Наверное, поэтому я сам продолжаю и учиться сам, и учить других в рамках моей дисциплины — и поэтому в весеннем семестре снова стану студентом «Новой школы политических наук». Записывайтесь и вы тоже! А для верификации можете указать мою почту, если мы знакомы.

А 6 февраля (вторник) в 19:00 (по мск) ребята делают день открытых дверей. Регистрация тут.

Кажется, уже целую вечность слежу за делом Азата Мифтахова — аспиранта, математика из МГУ и политического заключенного, который в сентябре этого года должен был быть на свободе, но через пять минут после выхода из колонии был снова задержан.

С целью поддержать Азата и показать всем, что он не один, сейчас идёт кампания «1001 письмо Азату Мифтахову». Я написал Азату, призываю и вас. Можно написать письмо от себя, а можно подписать типовое — это вообще займёт пару минут.

По поводу того, что и как писать, есть много инструкций, которые легко гуглятся. Отмечу лишь примету времени: даже в Тинькофф—Журнале (где только аполитичный лайфстайл) есть статья про то, как это делать. Правда, «политическими» там заключенных называть не рискуют.

Я не могу поверить.

Если у копировальных центров рядом с метро начинают появляться молодые люди, которые в срочном порядке печатают что-то на несколько десятков листов и обсуждают друг с другом дороговизну твердого переплета, значит, у работников сферы образования скоро наконец-то появится время постить в свои телеграм-каналы — лето! 

Достаю этот канал из спячки, обращая ваше внимание на ещё одну примету лета (которая, на удивление, всё ещё сохранилась) — снующих по подъездам и у станций метро агитаторов и сборщиков подписей. Вряд ли весной 2012-го года, соглашаясь установить Единый день голосования в сентябре, экс-президент (теперь — скандально известный автор канала в телеграме) думал, что создаст что-то вроде летнего лагеря в виде работы в избирательном штабе для целых поколений политических активистов, но у него это получилось. Хотя он верно подметил: 

«На счет сентября у меня нет возражений. Месяц хороший, достаточно теплый, настроение хорошее, хочется ходить на выборы». 

Благодаря этому я, будучи студентом второго курса, провел лето 2014-го, работая в штабе независимого кандидата на выборах в Московскую городскую Думу — это была моя первая избирательная кампания. Потом их будет ещё много, но я до сих пор помню удивительное многообразие подъездов, в которых я был; подвальчик, где располагался наш штаб и где мы пили растворимый кофе, чтобы подзарядиться; как мы и в пекло и в летнюю грозу разговаривали с десятками людей каждый день. 

Я переживал, что более молодые ребята уже не смогут получить этот важный политический опыт (хотя я не раз убеждался, что и как исследователю мне этот опыт оказался важен) — с каждым годом возможностей для такой формы политического участия становится всё меньше. Но пока она ещё есть. 

В этом году в Москве пройдут выборы депутатов региональной легислатуры, в которых участвует мой товарищ Глеб Бабич. Глеб — эколог, выпускник МГУ и муниципальный активист, один из тех, кто каждый день ведёт тяжелую кропотливую работу «на земле», а не появляется раз в четыре года перед выборами (послушайте, например, выпуск подкаста «Это Базис»с Глебом о том, как он с единомышленни:цами спасал женскую консультацию в Тёплом стане). 

Глебу Бабичу сейчас очень нужны ваши подписи, если вы прописаны в районах Теплый Стан и Коньково, чтобы выдвинуться. Я сам, как беляевец, скоро поеду поставить подпись за моего кандидата — может быть даже будет повод нам с вами встретиться. 

Кроме этого, штабу Бабича сейчас очень нужны сборщики подписей — если вы свободны этим летом и как раз ищете подработку, приходите обязательно. Я реально не знаю лучшего времяпрепровождения летом. 

А если у вас нет на это времени, но вы хотите поддержать главную левую кампанию лета, задонатьте Штабу Бабича немного денег! Я знаю, как организована работа в штабе, и могу поручиться, что ни один рубль не пропадет зря. 

Я буду периодически писать о кампании Глеба в своем канале, но подписывайтесь на его каналы и следите сами. 

Если готовы присоединиться — заполняйте вот эту форму: https://forms.gle/QmGMo9i7vrsw6c2V9

И буду рад, если вы пошерите информацию о кампании Глеба в своих социальных сетях и чатах! 

Анонсирую курс по политической истории современный России

Когда «все пошло не так»? После «шоковой терапии»? Расстрела Белого дома? Или дефолта? И имеет ли вообще смысл поиск «точки невозврата»? Мог ли все поменять Дмитрий Медведев и почему Болотная закончилась неудачей? Думаю, несложно было заметить, что рефлексия об этих и других вопросах нашей недавней истории в последние годы занимает всё больше людей.

Последние несколько лет я в разных вариациях, внутри университетских стен и вне их, читал курс по политической истории современной России. В этом семестре его расширенную и доработанную версию я прочитаю в Новой школе политических наук (НШПН).

В ходе занятий мы обсудим основные события и политические процессы советской и российской истории после 1985 года. Особое внимание уделим трансформации политических институтов и влияющих на нее экономических процессах. Курс состоит из 14 тем, каждая из них включает в себя лекционную часть и семинар. Будем читать, много обсуждать и, надеюсь, даже поиграем.

Записаться можно тут. Если мы знакомы, указывайте мою почту — чтобы всем было комфортно, предусмотрена верификация.

Конечно, НШПН, как всегда, радует пятью другими отличными курсами, на которые я рекомендую записываться. Особенно советую семинар Кирилла Титаева по методологии социальных исследований. Ходил туда в прошлом году и от этого курса было больше пользы, чем от двух аспирантур, в которых я учился.

Сам я очень надеюсь, что нагрузка в новом учебном году позволит мне посещать курс Александры Талавер «Личное и политическое: введение в гендерные исследования».

🕐 Встречаемся каждый четверг в 19:00 Мск

📅 С 26 сентября 2024 года

Подробнее читайте на сайте или спрашивайте напрямую. До встречи!

Интересно, меня как раз последний выпуск подкаста «Что случилось?» привёл к ровно обратным выводам: что академическая политология всё ещё в состоянии объяснять мир.

Конечно, я не могу не согласиться с тем, как мало внутри нашей дисциплины рефлексии об идеологических основаниях политической науки. Много ли политологов, например, в курсе, что позитивистская икона Толкотт Парсонс, имя которого знакомо каждому бакалавру, сотрудничал с офицерами разведки, перевозивших в Штаты нацистов-коллаборационистов (чтобы были эксперты-советологи, конечно)?

В российских условиях критика мэйнстримной политологии становится ещё сложнее, потому что в силу исторических обстоятельств хороший российский «провинциальный» политолог, в отличие от своих коллег из APSA, просто вынужден быть не респектабельным экспертом для правительства, а почти что политическим активистом. А его коллеги по цеху из условного ЭИСИ парадоксальным образом функционально как раз играют роль мейнстримных политологов на Западе (почитайте блестящую критику политологического официоза от Рональда Чилкота, фрагменты его Theories of comparative politics переведены на русский). Сложно не увидеть параллели с этой критикой американского академического истэблишмента:

Ноам Хомский (Chomsky, 1969) однажды отметил, что ученые в области общественных наук отказываются противопоставлять политическому курсу и действиям правительства поддержку традиционных ценностей демократии, они избегают независимых суждений, забрасывают преподавательскую деятельность и искажают науку. Причиной этого является получение доступа к деньгам и влиянию, почти единодушная идеологизированность, возведенная в профессию.

Только в российских условиях от позитивизма своих американских коллег не остается и следа: специалисты их ЭИСИ, как известно, изучают «цивилизационные императивы как ядро российского цивилизационного кода: духовность, правда, патриотизм, воля, МЫ-мировоззрение». Всё это усиливет миф, что где-то де существует «нормальная политическая наука», свободная от идеологических пристрастий.

И всё же это не значит, что в рамках академической политологии не могут рождаться движения в духе New Political Science, рефлектирующие и критикующие основания нашей дисциплины. Аргументация Ильи в подкасте показывает, что такое движение возможно — я как раз услышал вместо набившего оскомину недоумения мейнстримных политологов в духе «Америка/Европа/etc., ты одурела!» по поводу подъема ультраправых вполне внятное объяснение, связанное с экономическими и классовыми трансформациями последних десятилетий.

К сожалению, сегодня сложно представить какую-то институционализацию такой дискуссии — красноречиво об этом говорит факт, что я даже не могу дать ссылку на подкаст, о котором говорю, в надежде, что вы справитесь сами. Это делает куда более значимыми немногочисленные образовательные проекты, которые оставляют пространство для этой дискуссии.

Сегодня в 19:00 будет день открытых дверей в Новой школе политических наук — это один из лучших на сегодня просветительских проектов на русском языке в области социальных наук. В этом семестре мощнейшие курсы: Замятин, Курилла, Куманьков и другие. Обязательно приходите!

Зарегистриоваться: https://www.learnpolitics.today/dod

Уже второй мой текст, идея которого рождается из-за скроллинга ленты рилсов во время очередного раунда прокрастинации. В какой-то момент я начал складывать в папочку «кринж» рилсы про успешный успех и как вести себя с женщиной от Эндрю Тейта и Арсена Маркаряна — и алгоритмы очень быстро принесли меня туда, где подсчитывают процент белого населения в Европе и переводят речи Гитлера на английский с помощью ИИ. В какой-то момент вся моя лента состояла только из такого конвента!

Про маносферу (manosphere), которая затягивает молодых мужчин говорят уже давно, особенно на фоне выхода сериала «Переходный возраст» от Netflix, в котором главный герой (предположительно) наслушавшись персонажей вроде Тейта, убивает свою однокласснику. И всё же было интересно испытать, как работает процесс этой онлайн-радикализации на самом себе.

Тут хочется добавить, что ни идея как-то пофиксить алгоритмы соцсетей, ни показывать «Переходный возраст» в школах (как начали предлагать в Великобритании после того, как сериал посмотрел Кир Стармер) — не панацея. И даже «левые Джо Роганы» типа Хасана Пайкера, блестящий профайл которого недавно выпустил The New Yorker (о проседании левых на этом поле активно заговорили на фоне того, что стримы и подкасты, предположительно, сыграли большую роль в голосовании за Трампа на последних выборах), и борьба за доминироании на поле медиаполитики, на самом деле, не решит проблемы, как кажется многим.

Дело в том, что у правых есть политический проект, который они предлагают молодым мужчинам, которые страдают от атомизации, одиночества и экономической рецессии — они традиционно предлагают свалить всю вину на других (мигрантов, феминисток, etc.). И хотя никакого решения проблем это не предполагает, а скорее напоминает наркотик, который временно приглушает боль (так, кстати, нынешний вице-президент США когда-то описывал трампизм), он кажется убедительным. У левых пока такого убедительного политического проекта нет. Конечно, не только из-за промахов самих левых, но это уже тема для отдельного поста.

P.S. И спасибо великой Але Александровой @alyaoncesaid за редактуру, было классно наконец поработать вместе!