Я убежден, что когда группа людей, собравшихся вместе, поет Интернационал, — это более сложное, более возвышенное, более музыкальное и сильное переживание, чем то, которое может вызвать весь авангард вместе взятый. Корнелиус Кардью
Работники Третьяковки называют Новую ГТГ "Крымкой". Молочка, крымка, крынка, whatever
Forwarded from производственный роман
Мне было видение, что вместо постов-эссе Никита Алексеев стал публиковать в фб двустишия с дурацкими однокоренными рифмами типа "Ах какие ножки / у человеческой многоножки!" или "Сидели мы и пили, / пока не перепили". Аудитории Никиты такие вирши пришлись по вкусу, и он стал готовить новую книгу, правда не в Grundrisse, а в "Гилее".
9 мая — это не георгиевская лента и не "можем повторить", это день победы над смертью, над самым адским адом, который только был в истории человечества — и над всем, что потом досталось победителям в мирной жизни. Какие бы пляски с переодеваниями ни устраивали по телевизору, сегодня лучший день, чтобы взять с полки "Прокляты и убиты" Астафьева и "Воспоминания о войне" Николая Никулина, вспомнить о близких, которые через этот ад прошли, и выпить за них не чокаясь. Все остальное вообще не важно.
раскрыт секрет акций кд
"Страшна жизнь, а искусство - не страшно"
https://www.youtube.com/watch?v=4qTsmr-rvBE
"Страшна жизнь, а искусство - не страшно"
https://www.youtube.com/watch?v=4qTsmr-rvBE
YouTube
ТРАВЕЛОГ
Трагелаф — помесь козла и оленя, слово чуть ли не специально обозначавшее у греков несуществующее существо, однако козлоолени назло всем прожили долгую и нас...
Как-то раз главред Rolling Stone Russia предложил отправить меня на стажировку к Леониду Фёдорову (пополнять арсенал медных духовых в его аранжировках). Теперь сомневаюсь, что дело в дудке
как-то дмитрий гутов не закончил сообщение на "всех обнимаю" и был таков
Я знаю массу европейских художников, которые вообще не считают нужным куда-либо ходить кроме своей мастерской, и это нормально. На Западе в целом гораздо более уважительное отношение к фигуре художника и произведению искусства. Там художником может стать автономный интроверт и даже аутист или социопат, а у нас приходится бегать, тусоваться, писать себе самому тексты, и если ты не обладаешь определенным коммуникативными навыками, ты просто обречен. Кирилл Преображенский
По понедельникам в гмии можно пройти музейным сотрудникам. Это сделали для того, чтобы они могли посмотреть все без очередей
Кирилл Преображенский о Черемушках и галерее Черемушки
Черемушки, как район, возникли в 50-е, в оттепель, когда нужно было расселить огромное количество людей из бараков, дать им первые частные квартиры. Как и все в Советском союзе, это сопровождалось грандиозной пропагандистской помпой, как освоение целины, как полет в космос, точно также строительство Черемушек было абсолютно идеологическим мероприятием. И Шостаковичу заказали оперетту «Москва, Черемушки», либретто которой вдохновило меня назвать мою галерею «Черемушки». Почему это произошло? Из-за такого сюжета. Советские студенты-молодожены не могут заняться сексом, у них нет частного жилья, они слоняются по паркам, кинотеатрам, они не могут, как они говорят «завести детей», но мы понимаем, что они просто не могут трахаться. А в это время идет распределение квартир в Черемушках, в строящемся районе, им там квартира не достается, достается каким-то партократчикам, там есть первая такая официальная критика внутрипартийных дел. А в Черемушках на эту проблему есть ассиметричный ответ: есть волшебная лавочка, если загадывать на ней желание, оно сбывается. И вот молодожены случайно присаживаются на эту лавочку, поют свои песни, и им дают квартиру.
Искусство для меня остается своеобразной такой магией, чудом, волшебством, и вот искусство против бюрократии, против любой застывшей какой-то неподвижной структуры – это и есть такое противостояние, которое возникло уже и в наше «демократическое» время, но совершенно по другим причинам. Не идеологическим, а бытовым, материальным, денежным. Я бы не сказал, что давление ноши в виде «креста денег» легче или тяжелей, чем от «креста идеологии», это такой спорный вопрос. Но вот здесь теперь существует мой комментарий уже о новом времени, той ситуации, которая есть сейчас. Можно сказать, что это какой-то нео андерграунд или velvet underground, когда есть предложения, где выставиться, когда есть куча галерей, выставочных пространств, мы возрождаем практику апт-арта, то есть квартирных выставок и галерей. Апт-арт, кстати, состоявшийся в квартире Никиты Алексеева в 80-х, тоже находился неподалеку отсюда, на другой стороне Академической. Здесь же на местности живет Юрий Альберт,художник-концептуалист, который работал сторожем в подъезде на улице Дмитрия Ульянова.Такой намоленный, с точки зрения андеграунда и искусства, район. И вот на этой же местности сейчас возрождается апт-арт в новой ситуации, уже другой. А Черемушки остаются для меня таким вечным знаком «оттепели». Сколько бы ни ругали «хрущевки» за архитектурный стиль, но это прямое наследие Баухауса. Если так от всего абстрагироваться, то вот эти пятиэтажки – это просто редуцированный Баухаус, который наследует русский конструктивизм и авангард. То есть район очень интересный с точки зрения психогеографии, к которой мы так или иначе обращаемся как к жанру вот этого всего послания. Мы совершили какой-то дрейф по югу Москвы точечно, довольно спонтанно, но тем не менее, мне удалось некоторые мотивы своего повествования закольцевать, объединить.
Черемушки, как район, возникли в 50-е, в оттепель, когда нужно было расселить огромное количество людей из бараков, дать им первые частные квартиры. Как и все в Советском союзе, это сопровождалось грандиозной пропагандистской помпой, как освоение целины, как полет в космос, точно также строительство Черемушек было абсолютно идеологическим мероприятием. И Шостаковичу заказали оперетту «Москва, Черемушки», либретто которой вдохновило меня назвать мою галерею «Черемушки». Почему это произошло? Из-за такого сюжета. Советские студенты-молодожены не могут заняться сексом, у них нет частного жилья, они слоняются по паркам, кинотеатрам, они не могут, как они говорят «завести детей», но мы понимаем, что они просто не могут трахаться. А в это время идет распределение квартир в Черемушках, в строящемся районе, им там квартира не достается, достается каким-то партократчикам, там есть первая такая официальная критика внутрипартийных дел. А в Черемушках на эту проблему есть ассиметричный ответ: есть волшебная лавочка, если загадывать на ней желание, оно сбывается. И вот молодожены случайно присаживаются на эту лавочку, поют свои песни, и им дают квартиру.
Искусство для меня остается своеобразной такой магией, чудом, волшебством, и вот искусство против бюрократии, против любой застывшей какой-то неподвижной структуры – это и есть такое противостояние, которое возникло уже и в наше «демократическое» время, но совершенно по другим причинам. Не идеологическим, а бытовым, материальным, денежным. Я бы не сказал, что давление ноши в виде «креста денег» легче или тяжелей, чем от «креста идеологии», это такой спорный вопрос. Но вот здесь теперь существует мой комментарий уже о новом времени, той ситуации, которая есть сейчас. Можно сказать, что это какой-то нео андерграунд или velvet underground, когда есть предложения, где выставиться, когда есть куча галерей, выставочных пространств, мы возрождаем практику апт-арта, то есть квартирных выставок и галерей. Апт-арт, кстати, состоявшийся в квартире Никиты Алексеева в 80-х, тоже находился неподалеку отсюда, на другой стороне Академической. Здесь же на местности живет Юрий Альберт,художник-концептуалист, который работал сторожем в подъезде на улице Дмитрия Ульянова.Такой намоленный, с точки зрения андеграунда и искусства, район. И вот на этой же местности сейчас возрождается апт-арт в новой ситуации, уже другой. А Черемушки остаются для меня таким вечным знаком «оттепели». Сколько бы ни ругали «хрущевки» за архитектурный стиль, но это прямое наследие Баухауса. Если так от всего абстрагироваться, то вот эти пятиэтажки – это просто редуцированный Баухаус, который наследует русский конструктивизм и авангард. То есть район очень интересный с точки зрения психогеографии, к которой мы так или иначе обращаемся как к жанру вот этого всего послания. Мы совершили какой-то дрейф по югу Москвы точечно, довольно спонтанно, но тем не менее, мне удалось некоторые мотивы своего повествования закольцевать, объединить.