Работники Третьяковки называют Новую ГТГ "Крымкой". Молочка, крымка, крынка, whatever
Forwarded from производственный роман
Мне было видение, что вместо постов-эссе Никита Алексеев стал публиковать в фб двустишия с дурацкими однокоренными рифмами типа "Ах какие ножки / у человеческой многоножки!" или "Сидели мы и пили, / пока не перепили". Аудитории Никиты такие вирши пришлись по вкусу, и он стал готовить новую книгу, правда не в Grundrisse, а в "Гилее".
9 мая — это не георгиевская лента и не "можем повторить", это день победы над смертью, над самым адским адом, который только был в истории человечества — и над всем, что потом досталось победителям в мирной жизни. Какие бы пляски с переодеваниями ни устраивали по телевизору, сегодня лучший день, чтобы взять с полки "Прокляты и убиты" Астафьева и "Воспоминания о войне" Николая Никулина, вспомнить о близких, которые через этот ад прошли, и выпить за них не чокаясь. Все остальное вообще не важно.
раскрыт секрет акций кд
"Страшна жизнь, а искусство - не страшно"
https://www.youtube.com/watch?v=4qTsmr-rvBE
"Страшна жизнь, а искусство - не страшно"
https://www.youtube.com/watch?v=4qTsmr-rvBE
YouTube
ТРАВЕЛОГ
Трагелаф — помесь козла и оленя, слово чуть ли не специально обозначавшее у греков несуществующее существо, однако козлоолени назло всем прожили долгую и нас...
Как-то раз главред Rolling Stone Russia предложил отправить меня на стажировку к Леониду Фёдорову (пополнять арсенал медных духовых в его аранжировках). Теперь сомневаюсь, что дело в дудке
как-то дмитрий гутов не закончил сообщение на "всех обнимаю" и был таков
Я знаю массу европейских художников, которые вообще не считают нужным куда-либо ходить кроме своей мастерской, и это нормально. На Западе в целом гораздо более уважительное отношение к фигуре художника и произведению искусства. Там художником может стать автономный интроверт и даже аутист или социопат, а у нас приходится бегать, тусоваться, писать себе самому тексты, и если ты не обладаешь определенным коммуникативными навыками, ты просто обречен. Кирилл Преображенский
По понедельникам в гмии можно пройти музейным сотрудникам. Это сделали для того, чтобы они могли посмотреть все без очередей
Кирилл Преображенский о Черемушках и галерее Черемушки
Черемушки, как район, возникли в 50-е, в оттепель, когда нужно было расселить огромное количество людей из бараков, дать им первые частные квартиры. Как и все в Советском союзе, это сопровождалось грандиозной пропагандистской помпой, как освоение целины, как полет в космос, точно также строительство Черемушек было абсолютно идеологическим мероприятием. И Шостаковичу заказали оперетту «Москва, Черемушки», либретто которой вдохновило меня назвать мою галерею «Черемушки». Почему это произошло? Из-за такого сюжета. Советские студенты-молодожены не могут заняться сексом, у них нет частного жилья, они слоняются по паркам, кинотеатрам, они не могут, как они говорят «завести детей», но мы понимаем, что они просто не могут трахаться. А в это время идет распределение квартир в Черемушках, в строящемся районе, им там квартира не достается, достается каким-то партократчикам, там есть первая такая официальная критика внутрипартийных дел. А в Черемушках на эту проблему есть ассиметричный ответ: есть волшебная лавочка, если загадывать на ней желание, оно сбывается. И вот молодожены случайно присаживаются на эту лавочку, поют свои песни, и им дают квартиру.
Искусство для меня остается своеобразной такой магией, чудом, волшебством, и вот искусство против бюрократии, против любой застывшей какой-то неподвижной структуры – это и есть такое противостояние, которое возникло уже и в наше «демократическое» время, но совершенно по другим причинам. Не идеологическим, а бытовым, материальным, денежным. Я бы не сказал, что давление ноши в виде «креста денег» легче или тяжелей, чем от «креста идеологии», это такой спорный вопрос. Но вот здесь теперь существует мой комментарий уже о новом времени, той ситуации, которая есть сейчас. Можно сказать, что это какой-то нео андерграунд или velvet underground, когда есть предложения, где выставиться, когда есть куча галерей, выставочных пространств, мы возрождаем практику апт-арта, то есть квартирных выставок и галерей. Апт-арт, кстати, состоявшийся в квартире Никиты Алексеева в 80-х, тоже находился неподалеку отсюда, на другой стороне Академической. Здесь же на местности живет Юрий Альберт,художник-концептуалист, который работал сторожем в подъезде на улице Дмитрия Ульянова.Такой намоленный, с точки зрения андеграунда и искусства, район. И вот на этой же местности сейчас возрождается апт-арт в новой ситуации, уже другой. А Черемушки остаются для меня таким вечным знаком «оттепели». Сколько бы ни ругали «хрущевки» за архитектурный стиль, но это прямое наследие Баухауса. Если так от всего абстрагироваться, то вот эти пятиэтажки – это просто редуцированный Баухаус, который наследует русский конструктивизм и авангард. То есть район очень интересный с точки зрения психогеографии, к которой мы так или иначе обращаемся как к жанру вот этого всего послания. Мы совершили какой-то дрейф по югу Москвы точечно, довольно спонтанно, но тем не менее, мне удалось некоторые мотивы своего повествования закольцевать, объединить.
Черемушки, как район, возникли в 50-е, в оттепель, когда нужно было расселить огромное количество людей из бараков, дать им первые частные квартиры. Как и все в Советском союзе, это сопровождалось грандиозной пропагандистской помпой, как освоение целины, как полет в космос, точно также строительство Черемушек было абсолютно идеологическим мероприятием. И Шостаковичу заказали оперетту «Москва, Черемушки», либретто которой вдохновило меня назвать мою галерею «Черемушки». Почему это произошло? Из-за такого сюжета. Советские студенты-молодожены не могут заняться сексом, у них нет частного жилья, они слоняются по паркам, кинотеатрам, они не могут, как они говорят «завести детей», но мы понимаем, что они просто не могут трахаться. А в это время идет распределение квартир в Черемушках, в строящемся районе, им там квартира не достается, достается каким-то партократчикам, там есть первая такая официальная критика внутрипартийных дел. А в Черемушках на эту проблему есть ассиметричный ответ: есть волшебная лавочка, если загадывать на ней желание, оно сбывается. И вот молодожены случайно присаживаются на эту лавочку, поют свои песни, и им дают квартиру.
Искусство для меня остается своеобразной такой магией, чудом, волшебством, и вот искусство против бюрократии, против любой застывшей какой-то неподвижной структуры – это и есть такое противостояние, которое возникло уже и в наше «демократическое» время, но совершенно по другим причинам. Не идеологическим, а бытовым, материальным, денежным. Я бы не сказал, что давление ноши в виде «креста денег» легче или тяжелей, чем от «креста идеологии», это такой спорный вопрос. Но вот здесь теперь существует мой комментарий уже о новом времени, той ситуации, которая есть сейчас. Можно сказать, что это какой-то нео андерграунд или velvet underground, когда есть предложения, где выставиться, когда есть куча галерей, выставочных пространств, мы возрождаем практику апт-арта, то есть квартирных выставок и галерей. Апт-арт, кстати, состоявшийся в квартире Никиты Алексеева в 80-х, тоже находился неподалеку отсюда, на другой стороне Академической. Здесь же на местности живет Юрий Альберт,художник-концептуалист, который работал сторожем в подъезде на улице Дмитрия Ульянова.Такой намоленный, с точки зрения андеграунда и искусства, район. И вот на этой же местности сейчас возрождается апт-арт в новой ситуации, уже другой. А Черемушки остаются для меня таким вечным знаком «оттепели». Сколько бы ни ругали «хрущевки» за архитектурный стиль, но это прямое наследие Баухауса. Если так от всего абстрагироваться, то вот эти пятиэтажки – это просто редуцированный Баухаус, который наследует русский конструктивизм и авангард. То есть район очень интересный с точки зрения психогеографии, к которой мы так или иначе обращаемся как к жанру вот этого всего послания. Мы совершили какой-то дрейф по югу Москвы точечно, довольно спонтанно, но тем не менее, мне удалось некоторые мотивы своего повествования закольцевать, объединить.