«Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его».

Эту цитата Карла Маркса я слышал когда-то давно, но по-настоящему она зацепила меня, когда я услышал «Кантату к 20-летию Октября» Прокофьева. Слышали такую? Обязательно послушайте. В нашем нынешнем положении это поистине вдохновляющее произведение.
Что же касается сути этого высказывания, то судите сами: большинство людей считает философов пустыми теоретиками, способными обращаться со словами так, как любой случайно взятый человек обращается с кубиком Рубика: вертеть так и эдак и утверждать: вот же, уже близко к истине. Вот настоящие люди – делают, а не говорят, не рассуждают. Это правда, но правда половинчатая, ведь если приглядеться к любому философу, то все говорят одно: «Судите людей по делам, а не по словам». Философы – это не пустые созерцатели. Да, они созерцают, любят размышлять в уединении, но это не значит, что они хотят и намерены прозябать в тени и прятаться лишь за своими словами. Не путайте философов с софистами, мастерами ораторского искусства или красноречивыми пустословами. Философия означает «любовь к мудрости». Банально. Все это знают, но с радостью готовы отметать философию, как ненужную, не приспособленную к жизни науку. Но правда в том, что философия – не наука даже: это наука выродилась из философии, а не наоборот, и не может наука отталкивать в сторону философию или требовать от неё наукообразности. Вы же не требуете наукообразности от творчества? От музыки? От любви? И философы не бездействуют.

Я
от лица философского мира
твержу:
философия – это рапира!

Да, можно сидеть в своей пещере и быть при этом мудрейшим из людей. Но даже такой мудрец не будет желать вам быть таким же мудрецом и сидеть, как он, в пещере. Но то мудрец, а философы – не мудрецы, а «любители мудрости». Философы не бездействуют. Объясняют мир, да. Но не ограничиваются этим. Философ – это дух времени. «Скажи мне, какой был философ, и я скажу тебе, какое было время». Дело заключается в том, чтобы изменить мир. И мы изменим.

Это высказывание Бердяева – о Творчестве.

Творчество проистекает из Свободы: и не хочет оно, и не может быть связано объективной необходимостью. Творчество не следует путать с искусством: искусство может быть рациональным и профессиональным, действующим, подобно науке, строго в рамках необходимости. Творчество же всегда иррационально, свободно, ново, как любовь. Ничто так не опошлено сегодня, как любовь. Но настоящая любовь всегда нова. Любящий человек не повторяет любовь, он творит её.

Сегодняшнее время наложило на нас бремя чудовищной необходимости. И выйти из этого кризиса можно только такими творческими поступками, порывающими с объективной необходимостью. Эта смелость, эта жертва дерзновения нужна сегодня каждому из нас

Все знают эту историю. Древнегреческий философ-киник Диоген разгуливал средь бела дня по городу с зажжённым фонарём. И когда его спросили, зачем он это делает, Диоген ответил: «Ищу человека».

Так и каждый, зажигая фонарь в День Всех Влюблённых, говорит: «Ищу человека», – и, в отличие от Диогена, имеет куда большие шансы найти его, поскольку и множество других людей зажжёт фонари, и свечения ищущих обращены друг к другу.

ЛЮБИТЬ НЕЛЬЗЯ БОЯТЬСЯ.
Почему любая диктатура держится на страхе?

Однажды на лекции по политологии наш преподаватель сказал: «”Государь” – настольная книга нашего президента», – и жестом изобразил, будто рука действительно лежит на книге, подобно тому, как кладут руку на Библию. Тогда мои знания о «Государе» были поверхностны. Я долгое время, как и многие, думал, что главные истины той книги: «Цель оправдывает средства» и «Нужно уметь, как лиса, заметать следы». Теперь я знаю больше и с презрением отношусь к этому Макиавелли, но, чтобы противостоять злу, нужно его понимать. Наиболее важное его замечание, обращённое всем жаждущим власти, заключается в следующем. Любая власть строится и держится либо на любви, либо на страхе. Было бы идеально, если бы власть строилась на любви, и ничто бы так не способствовало её долговечности, но на этот счёт важно понимать: любят по своему усмотрению, а боятся – по усмотрению государя.

Наш страх – это его усмотрение, так «государь держит всё под контролем». И контраргумент наш тут прямо как в «Кошмаре на улице Вязов»: нужно просто не бояться. «Банально, не подходит, так легко и в одночасье это не даётся», – согласен. Но страх не может продолжаться вечно, как не может бесконечно длиться удовольствие. Вопреки распространённому убеждению, что под гнётом тирании развивается психология раба, в подобную эпоху с особой силой развивается стоицизм, стойкость духа. «Постоянное ощущение опасности порождает презрение к ней» (Сенека). Как ни парадоксально: возвышенный стоицизм – типичный симптом упадка культуры, цивилизации, но это уже другая история.

Вы слышали о Флогистоне?

Многим кажется, что наука развивается линейно, путём постепенного накопления знаний. Однако в философии науки уже общепринята теория, изложенная Томасом Куном в его «Структуре научных революций»: наука развивается путём смены парадигм. Смена парадигмы – научная революция. Очень коротко о том, как это происходит.

Парадигма – это система знаний (теорий, методологий, мнений и т.д.), общепринятая в научном сообществе. Наука, развивающаяся в рамках общепринятой парадигмы, называется нормальной наукой. В ходе нормальной науки проверяется теория, с помощью проверенных методов появляются новые знания, уточняются предыдущие, уточняются сами методы и т.д. Исключения, т.е. аномалии, встречаются, но не играют пока значительной роли, поскольку применение парадигмы обеспечивает устойчивое развитие и накопление знания; погрешности допустимы и в ходе уточнения знаний могут снижаться. (Так, ещё при теории Птолемея удавалось довольно точно предсказывать движения звёзд и планет, несмотря на то, что Земля располагалась в центре Вселенной и была неподвижной). Но в определённый момент аномалий становится слишком много, они всё более явно проявляются; нормальная наука пытается компенсировать это путём усложнений теории, новых допущений. Так наступает кризис нормальной науки, поиск новой парадигмы. И в определённый момент происходит такое открытие, в результате которого научное сообщество резко поляризуется, разделяется на два лагеря: приверженцев старой парадигмы и новой, вытесняющей её. То, как это открытие произошло – будь то подтверждение одной из гипотез, гениальная догадка или совершенная случайность – не важно, а важно то, что когда такая поляризация возникает, возврат к прежней парадигме уже невозможен. Прежняя нормальная наука ещё может какое-то время продолжать накопление и уточнение знаний, многие учёные, добившиеся признания благодаря приверженности старой парадигме, будут ярыми противниками новой (как Ленард противостоял Энштейну. Кстати, посмотрите сериал «Гений», если ещё нет), но будущее науки уже принадлежит последней. И более всего жаль молодых талантливых учёных, которые в силу страха перед новым или веры в прежнюю парадигму, остаются в итоге безвестными.

А теперь замените в этом описании научное сообщество на общество. В конечном счёте, всё вытекает в формулу: когда поляризация возникает, возврат к прежней парадигме уже невозможен. Обратного пути нет.

P.S.: Ах да, флогистон. До открытия кислорода существовала теория, что существует некое «сверхтонкое» вещество, которое содержится в горючих веществах/элементах и высвобождается оттуда в процессе горения (соответственно, вещества, не содержащие флогистон, являются негорючими). Благодаря этой теории было структурировано множество химических реакций, исследованы свойства металлов и т.д. Обнаруженную аномалию, что при закаливании сталь становится тяжелее, объяснили отрицательной массой флогистона. Теория была настолько сильна, что даже открытый кислород назвали «дефлогистированный воздух», т.е. вещество, способное к взаимодействию с большим количеством флогистона, потому и дольше поддерживающее горение. Позже стало ясно, что никакого флогистона нет.

P.P.S.: Но наиболее сильный эффект на меня произвёл пример маятника. Последователи Аристотеля видели подвешенное на цепи тело, которое движется в силу своей собственной природы из более высокой точки к состоянию естественного покоя в более низкую точку. Качающееся тело было просто телом, которое падает, испытывая сопротивление. Галилей же смог увидеть не подвешенное тело, а в самом маятнике увидел тело, обладающее определённым периодом. Можно смотреть на одни и те же вещи, и видеть их совершенно различно.

Опять какой-то большой длиннопост получился 🙈. В следующий раз постараюсь писать покороче.

Дней 10 назад видел это у Троицкого. 16 страниц статьи философа А.А.Пелипенко. На случай, если кто захочет прочитать целиком, прикладываю.

Статья 2013 года. Тезис: Россия на пороге перемен, Русская Матрица (мировоззрение человека русской культуры) доживает своё, а путинизм, как косметический способ «продлить жизнь РМ», подводит Россию к катастрофе.

О сущностном содержании позже. Пока же стоит обратить внимание, что это научная статья, опубликованная в журнале «Философские науки». Что это значит? Что статья обращена не к нам, а к философам. Это своего рода крик: «Пока вы тут рассуждаете об онтологии, о способах познания, о сознании, роли мифа и числа и пр. – у нас тут в России приближается политическая катастрофа!» Отсюда выводы:

- Философия в России то и дело пытается быть общемировой, но в итоге не является оригинальной;
- Общий социокультурный контекст России не способствует тому, чтобы русская философия решала общемировые проблемы; внутренняя повестка и в философии, и в искусстве первична и более ценна.

Существует принцип, по которому Зла нет. Зло – это недостаточное Добро. Этот принцип восходит к неоплатоникам, которые, в свою очередь, раскрыли таким образом мысль Сократа о том, что добродетель и мудрость - это одно и то же. По-видимому, этому принципу близка идея современной психологии человеческих взаимоотношений, что ни один человек в здравом уме, делая что-то, не желает делать зла: каждый действует с точки зрения понимаемого им Добра. Что-то похожее было и у некоторых гностиков: Дьявола не существует, грех – это недостаток Духа. И, вероятно, то же самое имел в виду и Иисус, когда употреблял выражение «нищие духом».

Вопрос существования Зла – метафизический, чисто умозрительный. Но в сущности любая этика основывается именно на том, как человек понимает Добро/Благо.

Передам одну историю. После Второй мировой войны между одним учёным, изучающим дикие племена, и, вождём племени каннибалов состоялся такой диалог:
- Слышал, у вас война была? – спросил Вождь.
- Да. Миллионы людей погибли.
- Да-а. Страшная война… И что, всех съе́ли?
- Нет, мы не едим людей.
- А зачем тогда вы их убивали?

История началась с вопроса "Каин, где брат твой Авель?"
А закончится она вопросом "Авель, где брат твой Каин?"

Мат Диларам. Апофеоз мужской глупости и женской гениальности :)

Давным-давно один визирь, страстный игрок в шатрандж (предшественник шахмат), так увлекся, что проиграл всё состояние и в пылу азарта поставил на кон свою жену Диларам. В итоге он попал в такое положение, что готов был сдаваться: от мата не было защиты. И тогда Диларам подсказала ему спасение: нужно пожертвовать две ладьи, и черные форсированно получают мат. Итак,

1. Лh8+ Крxh8
2. Аf5+ Крg8
3. Лh8+ Крxh8
4. g7+ Крg8
5. Кh6#

С 8 марта :)

В.И. Ленин, «Государство и революция».

В прошлом году я решил прочитать это произведение, которое показалось мне своим названием более всего похожим на философский трактат, чем на партийный бюллетень (уже позже я узнал, что по мнению Бердяева это «самое сильное произведение Ленина», так что я не ошибся). И читал. Я до этого как-то считал, что Ленин, судя по количеству его сочинений и обязательности его цитирования во времена Советов, философ – и даже, наверное, не хуже Маркса. Но вот читал и понял, что с ним я никаких песен не напишу. Я даже придумал ему описание: Ленин – документатор. Энергичный. Но не философ. Впрочем, это, видимо, была необходимость. Своевременность.

Лозинский – гений.

Помню, как-то в университете на лекции я увидел кем-то безжалостно написанный ручкой на парте стих, озаглавленный: «Киплинг. “Сыну”» – и он громом отозвался в моей душе. Среди прочего я думал, что я бы тоже хотел так обратиться к сыну. А ещё впервые задумался о том, что перевод стихотворения – это настоящее искусство, и, вероятно, здесь нужно быть даже более поэтом, чем поэту-автору. Ведь перевод – это, по сути, создание нового стихотворения, но при этом нужно ещё сделать его так, чтобы наиболее точно передать оригинальный смысл… Через несколько лет я прочитал «Божественную комедию» и, конечно же, решил узнать, кто сей гениальный переводчик. Им оказался Лозинский. И почему-то примерно в этот же период я решил найти в интернете стих Киплинга по запомненным строкам, узнать имя переводчика, столь поразившего меня в своё время – и им оказался Лозинский.

Кстати, стих Киплинга на самом деле у Лозинского называется «Заповедь», а не «Сыну». В оригинале же – «If» («Если»).

Частенько попадаются в ленте Твиттера и у разных блогеров ютюба рассуждения о том, что нужно уезжать из России. Аргументы обычно примерно такие:

«Здесь при Путине делать нечего».
«Остался? Терпи, терпила».
«Почему не уехал? Смелости не хватило? Это всё типичная рабская натура».
«Где родился, там и пригодился? У нас не 17 век».
(Ну и не забудем пропагандистского «Не нравится Путин? Уезжай!»)

Безусловно, чтобы уехать из страны – вот так радикально изменить свою жизнь – нужна определённая смелость. Потому я и не берусь осуждать тех, кто выбрал путь облегчения – вынужденно, добровольно, осознанно, спонтанно ли (как угодно). Но остаться и прилагать все усилия для того, чтобы твоя Родина стала лучше – для этого нужна ещё большая смелость! Это и есть патриотизм.

«Здесь такая же история, как в книге о Пиноккио: воры выходят из тюрьмы, а патриоты остаются». (Дж. Родари «Путешествие Голубой Стрелы»)

Мы здесь не потому, что боимся, а потому, что искренно радеем о той стране, родиться в которой нам уготовила судьба.

Ты видел безликие лица прохожих
И думал, что город сожрёт твои силы.
Ты думал, что город тебя уничтожит,
И вечером падал в кровать, как в могилу.

Теперь издалёка, как будто из рая,
Ты пишешь, что снова с больной головой.
Но как ты избавишь себя от страданья,
Таская себя за собой?

ПАЛАЧ И КОРОЛЬ

«Один лишь глава государства властен над жизнью и смертью граждан своей нации, и один лишь палач непосредственно осуществляет эту власть. Он оставляет суверену её престиж, а сам получает её позор» (Р. Кайуа, «Социология палача»)

Статьи Р. Кайуа чудовищно актуальны. Да, у нас нет короля и нет палача, но они есть как символы; смертная казнь отменена, должности и звания преобразились, но миф продолжает довлеть над ними. Впрочем, кто-то всерьёз мнит себя королём, а кто-то – палачом, не так ли?

Между тем, примечательно, что в Европе и вообще на Западе палачи существовали до последних времён, по сути, как отдельный институт, притом родовой («палачами» становились по наследству или преемственно, точно эта обратная и заклеймённая сторона власти – тёмный «монархический род»), в то время как у нас в России палачами сперва становились добровольцы или избранные из «молодых гулящих», а ближе ко времени Революции и далее роль палачей всегда исполняли те или иные силовые структуры: военные, НКВД, милиция, тюремные надзиратели и т.п. И это вполне коррелируется с тем общепринятым у нас ощущением страха при виде людей в форме: мы все прекрасно осознаём, что те, кто должен защищать и оберегать наши права – «Служа закону – служу народу!» – под именем этого же закона могут действовать, как каратели.

В наше время мы уже не проводим такой разительной границы между сувереном и палачом, и прекрасно понимаем, что наш Людовик XVI в ответе за те чудовищные деяния, что вершат палачи. Мы не снимаем с них ответственности и клеймим позором, но клеймим позором и короля, верховного главнокомандующего, раздающего приказы. Всё дело в том, что кровавой историей была выстрадана демократия, в которой королю нет больше места. «Людовик должен “либо царствовать, либо умереть”. Он не гражданин, и не может ни голосовать, ни носить оружие … В монархии он стоит выше них; в республике он оказывается вне общества просто потому, что был королём. “Нельзя царствовать безнаказанно”».

Парадокс в том, что на палачей мы возлагаем и особые надежды: ведь это они должны будут именем закона исполнить наказание (такова их учесть). Ещё у Р. Кайуа: «Смертная казнь короля поражает народ изумлением и страхом и выступает как высшая точка революций. В ней соединяются два противоположных полюса общества, она отдаёт один из них на заклание другому и образует как бы временную победу сил хаоса и перемен над силами порядка и стабильности». В наше время никто не желает ни кровавой революции, ни смертной казни. Как было сказано, роли изменились, и этот миг справедливости может составить новость о том, что бывшего президента Франции арестовали, признав виновным в коррупции.

Статья «Социология палача» была написана Р. Кайуа в 1939 году в связи повышенным вниманием СМИ к смерти французского палача Анатоля Дейблера, но и, безусловно, в связи с повисшей над Европой гитлеровской угрозой. А вот статья «Головокружение» написана уже в 1945, после войны. Они небольшие. Очень рекомендую. Про «Головокружение» – но уже в аспекте игры – может, ещё напишу.

Наткнулся на интересное видео о Михаиле Лидине .

Вообще, я очень уважаю Лидина, и мне нравятся его разборы, ставлю лайки, рекомендую и т.д (пользуясь случаем, рекомендую и сейчас). Но его "разоблачения религий" – это его слабое место. В этих видео он занимается уже не научным скептицизмом, а высказыванием весьма предвзятых позиций, при этом любому очевидно, что он, прямо скажем, мало знаком с Библией. Фактически, он выступает там вещателем очевидных мыслей большого числа людей, считающих себя атеистами просто потому, что "там всё придумано", но даже не удосужившихся хотя бы прочитать то, что, по их мнению, придумано, и приводит в качестве доказательства этих мыслей мнения одних исследователей и игнорирует мнения других. Я охотно допускаю, что Михаил вполне мог всё-таки полистать Библию, но делал он это, скорее всего, поверхностно, подмечая лишь противоречивые факты.

Если всерьёз критиковать религию, имея в виду цель донести до верующего, что вера его – заблуждение, то нужно не догматы критиковать, а сами основания веры (или, скажем, её соотношение с гуманистической позицией, нормами морали, права и т.д). Едва ли можно кого-либо обратить в веру догматом. Типа: «А ты знал, что Бог – триедин?» – «О, круто! Теперь я верю!» Или: «А ты знал, что Иисус был зачат непорочно?» «А ты знал, что Иисус воскрес на третий день?» – «О да, это такие железные аргументы, что я уверовал!» Это ведь не так работает.

И, кроме того, из Философии науки, не случайно преподаваемой на всех специальностях аспирантуры, можно бы было узнать, что научное и религиозное мировоззрение – это РАЗНЫЕ мировоззрения, и научный и религиозный типы познания РАЗЛИЧАЮТСЯ. Потому и бессмысленно пытаться научно обосновывать/опровергать религию или религиозно обосновывать/опровергать науку.

Глядя на всё, что происходит сейчас, будет уместным сказать вообще о довольно странном взаимоотношении этики государственной и этики личностной (Я опять буду практически конспектировать Бердяева).

Все знают, что для человека лгать, красть, убивать и т.д. – грехи и пороки, зло, заслуживающее презрения и наказания. Но стоит возвести это в государственный абсолют – и всё это уже почитается за добро (или, во всяком случае, за необходимое зло). «Христианское сознание не допускает, чтобы человек стремился к могуществу, к славе, к преобладанию над другими, к гордому величию. Но все это дозволено, оправдано и даже рекомендовано, когда переносится на государства и нации». Государство изначально есть источник оправданного зла: этот институт призван принять на себя это бремя оберегать нас от зла и злых и вершить правосудие мечом закона. В государстве всегда есть армия, полиция, шпионы, судьи и палачи. И то, что безнравственно для личности, считается нравственным для государства. А границы дозволенного всегда расширяются под предлогом благовидной цели. «Но, не говоря уже о качестве этой цели, нужно сказать, что эта якобы хорошая и высокая цель никогда не осуществлялась. Жизнь человечества была наполнена именно средствами, очень дурными, о цели же в пути забывали, да и, по правде сказать, цель не может ничего оправдать, она совершенно отвлеченна и есть продукт разрыва».

«Моральный и религиозный вопрос, который ставится перед личной совестью, можно формулировать очень просто и элементарно: допустимо ли для спасения и процветания государства казнить одного невинного? В Евангелии словами Каиафы был поставлен этот вопрос: “Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели, чтобы весь народ погиб”… Государство всегда повторяет слова Каиафы, это есть исповедание государственной веры…»

Всё это – в рамках парадигмы «государство и человек», «господин и раб». И мне кажется, мы сейчас подошли к тому моменту, когда эта парадигма сменяется новой, ставящей во главу угла личность и его свободу. А ещё, что именно это и имеется в виду, когда мы говорим: «Государство – это лишь инструмент, функция, механизм». Говоря так, мы словно обезличиваем государство, перенося на него свойства неживого, но на самом деле мы возносим государство до личности и предполагаем, что на него должна распространяться ровно та же этика, что и на отдельно взятую личность. И цель уже не оправдывает средства: средства важнее цели. «Судите людей по делам».

Мир! True! Май!

Вчера полдня в ленте «Твиттера» мелькали саркастические шуточки типа: «Ну да, вся полиция и Росгвардия занимается экстремистами, на другие дела людей не хватает». «Ну что там, Путин, всех террористов победил?» Я долго даже не подозревал, что случилось, и мне казалось, что опять идут активные задержания участников протестных акций, сторонников Навального и т.д. Лишь много позже, когда попался твит типа «Лучше бы ОМОН не вокруг квартир активистов дежурил, а вокруг каждой школы», я понял, что надо искать конкретную новость.

У меня нет слов, чтобы говорить о самой трагедии в Казани: ужас. Соболезнования родственникам погибших и пострадавших. Что я ещё могу?..

Но вот странные потоки сарказма, подтрунивания над Росгвардией и Путиным, сдвигающие фокус с самой трагедии на ненависть к режиму – это, по меньшей мере, неуместно в такой момент, эти новости перебивают всё остальное, а ведь это – трагедия: дайте же с достоинством пронести траур. А «новости» желчью идут и от официальных властей: «Нужно срочно получить полный доступ к ключам шифрования мобильных приложений», «Нужна государственная идеология, чтобы такого не повторилось», «Сегодня же был предотвращён такой же теракт в Крыму! (только кто это был и был ли – не скажем)», «Нужно срочно запретить что-нибудь с оружием». Как всегда.

И хорошие люди в пылу негодования вот тоже пишут: «Лучше бы Росгвардия в каждой школе охрану обеспечивала!» «Там даже не было рамок металлоискателя». «В Израиле вот в школах – вооружённая охрана из обученных военных. И учителя владеют оружием!» И я хочу спросить их: Вам действительно хочется этого? Чтобы всё вокруг было огорожено забором, чтобы всюду дежурили вооружённые военные? Камеры в туалетах? Ведь это – то же самое, что и желать чтения всей переписки, желания тотального контроля, та же самая риторика, которую использует государство. Вы действительно хотите, чтобы школа выглядела, как тюрьма? Да и вся страна? У нас и так: что ни двор – то забор.

Система, да, виновата сама система. Но не заборы, рамки металлоискателя или тотальная охрана и слежка решат проблему. Если система не работает, её не нужно делать закрытой – наоборот, её нужно делать максимально прозрачной и менять! Заборы и слежка, угнетение государством населения, подавление учителем учеников, большинством – меньшинства, сильным – слабого –– вот с чем нужно бороться. Всё это – одного поля ягоды. Волчьи.

Не хочется дальше писать. Траур и рефлексия.