28 февраля будем беседовать с коллегами об особенностях помощи беременным и молодым мамам.
Тема важная, говорится об этом в сообществе вроде бы много, но из раза в раз на приемах сталкиваюсь то с преждевременной отменой фармакотерапии, то с отсутствием адекватной диагностики и помощи.

Очень здорово быть среди таких спикеров 😌 Спасибо за приглашение! Послушать нас можно тут.

Привет, мой дорогой взрослый друг, в это позднее время я хочу рассказать тебе одну сказку… или не сказку, ты уж сам решишь.

Жила-была девочка по имени Катя (а может быть Маша, а может быть Света, а может и вовсе мальчик это был). Она была совсем крошечной, но у неё был огро-о-омный рюкзак, который казался тяжелее её самой. В этом рюкзаке лежали папины тревоги, мамины слезы, бабушкины обиды и дедушкины разочарования.

Когда малышка спрашивала, почему она должна носить этот рюкзак, взрослые отвечали:

— Ты же умная девочка, ты всё понимаешь. Нам тяжело, а ты сильная. Мы живем ради тебя.

Мама обращалась к ней за поддержкой, папа жаловался на трудности в общении с мамой, а как-то даже рассказал страшный секрет, что у него на работе есть женщина, которая ему давно нравится и у них скоро будет малыш, но он, конечно, никуда от «своих девочек» не уйдет. Вот прямо так и сказал!

Потом он всё-таки ушел. Люди в целом, часто нарушают свои обещания, даже будучи взрослыми. Девочка осталась с мамой, которую надо было поддерживать, успокаивать и помогать, а еще защищать от бабушки с дедом, которые уж совсем странно себя стали вести и ругали маму! Мама справлялась плохо: много работала, часто грустила одна с бутылкой вина…

Конечно же, наша малышка справилась и выжила, в сказках, как и в жизни герои часто спасаются, да только тот рюкзак никуда не делся и по-прежнему сгибал ей плечи.
История эта не про девочку, ее тут и нет совсем, а про 2-х взрослых людей, которые ими не были и даже об этом не знали.

Парентификация - процесс, при котором ребенок берет на себя роль родителя в семье, стараясь удовлетворить их эмоциональные и бытовые нужды.

Встречались с персонажами из этой истории? Или может… узнали себя?

А бывает иначе: ребенок может быть ребенком, да только не сильно им интересуются - у взрослых свои дела и проблемы. Главное, же чтобы был сыт, одет и здоров.
Здесь можно найти заброшенность и эмоциональную депривацию - отсутствие тепла, понимания, поддержки и разделения чувств.

На выставке на Винзаводе наткнулась на картину «Домой не зовут» Лидии Магоновой и замерла. Изобразить то, что есть, пусть даже это что-то тяжелое, могут многие художники, а вот показать то, чего нет… Все эти невидимые монстры, которые разрушают и разрушают детей, взрослых, а потом и их детей. Вот бы мы научились их видеть!

Что вы чувствуете, глядя на эту кикимору? Возникают ли какие-то эмоции?

А помните меня? Я вот депрессовала.
1,5 месяца тишины — классика депрессивного эпизода. Снаружи почти не видно, если не сообщать открыто: «Здравствуйте, я снова думаю о бренности бытия и бесполезности всего происходящего».

Я уже знаю свою депрессию в лицо. Она приходит не с чёрным плащом, а с усталостью, раздражением, ночными бодрствованиями и мерзкими мыслями вроде: «А зачем вообще всё это?»
Что я делаю в таких случаях, помимо того, что лежу и смотрю в потолок, прикидывая, кто сможет принять моих пациентов, если я внезапно испарюсь?

- Сокращаю лишнюю работу и учусь произносить волшебное «нет». Мне это дается тяжелее всего.
- Чищу круг общения до состояния «только те, кто не вызывает желание лечь в могилу после разговора», но и не избегаю встреч с теми, кого «отобрала» 😁 (хотя хочется).
- Возвращаю спорт: три тренировки в неделю — даже если душа требует не гантелей, а гробика.
- Хожу к психотерапевту (да, даже психотерапевты ходят к психотерапевтам).
- Принимаю антидепрессанты.
- Заставляю себя делать хоть что-то приятное, регулярно, каждый день.
- Хожу с подругами по «антивыгорательным местам»: выставки, кино, театры.
- Ввела себе микродозинг… Юрой Борисовым. Фильмы про русскую хтонь оказались неожиданно поддерживающими. Парадокс, но на мне работает.

И вуаля, спустя несколько недель я с любопытством поглядываю в будущее и робко строю планы, а не хочу исчезнуть.
Как вы видите, никаких секретов и магических способов нет. Я делаю все то же самое, что рекомендую своим пациентам и оно работает, хоть и не сразу.

Мое личное guilty pleasure в субботу вечером - лепить слайды к презентации, про которые потом скажут: «удоли, тут все серьезные люди» 🫠
Хорошо, что я давно уже идентифицирую себя как потешную женщину и менять ничего не буду.

А как у вас? В 2-3 словах, кто вы, какие вы?

Кажется, как и со всеми сложными вопросами, тут всё не так однозначно.

С одной стороны, знание своего диагноза, понимание своих особенностей — это огромное благо. Как найти инструкцию к себе: снимается груз вины, отпадает идея, что «я просто ленивый и странный», появляются инструменты помощи и язык, чтобы говорить о себе, а жизнь становится хотя бы на шаг понятнее.

С другой стороны — велик соблазн зацепиться за диагноз как за объяснение всего.
Например:
— «Я забываю обо всём и вечно опаздываю, но это не я — это мой СДВГ, пусть он и извиняется!»
— «Я читаю твою переписку не потому, что нарушаю границы, а потому что меня много раз обманывали в детстве, и теперь у меня схема недоверия».
— «Я тревожный пирожок, поэтому буду по 37 раз уточнять, что ты меня точно не бросишь. Пойми и прости (и терпи), пожалуйста».

И вроде бы обоснованно, а вроде бы уже где-то перегиб.

Мне кажется, важно знать свои особенности и бережно к ним относиться — но при этом не сливаться с ними целиком. У вас может быть аутизм, и вы можете быть прекрасным другом. Может быть СДВГ — и вы научитесь жить с дедлайнами (да, возможно, с таймерами, заметками и пятнадцатью напоминаниями, но научитесь). У вас могут быть травмы, страхи, сложные истории — и при этом вы точно не сводитесь только к ним. Мы все больше, чем наши диагнозы и состояния.

Ну и, конечно, это только моё мнение. Ваше может быть совсем другим.
Если вам или вашим клиентам идентичность через диагноз помогает — значит, это работает. И ничего там чинить не надо.

Прочитала за вечер 👌🏻

«Секс был» Рустама Александера — на самом деле книга не совсем про секс, а скорее про историю страны через его призму.

Меньше чем на 300 страницах почти век жизни советского (и постсоветского) общества: от «борьбы с развратом» до эпохи сексуальной вседозволенности и обратно, к новому витку контроля. ⠀ Книга показывает, как менялись нормы, запреты и формировались двойные стандарты, и как аборты, проституция и сексуализированное насилие неизменно оставались в тени официальной морали. ⠀

Это не просто хроника — это зеркало, в котором видно, как прошлое снова становится настоящим.

Понравилась! 😌
Читали?