Пол Линч. Песнь пророка.(Букер 2023 года)
Очередная антиутопия-предупреждение, написанная простым языком книга, которую очень тяжело читать. Ирландская Республика, наши дни (плюс-минус). К власти приходит Партия национального единства, которая в ответ "на продолжающийся кризис" законодательно наделяет Государственную службу национальной безопасности (ГСНБ) дополнительными (читай "неограниченными") полномочиями. В центре повествования семья Стэк - родители Айлиш и Ларри и четверо детей, младший из которых совсем младенец. Отец семейства - учитель и член учительского профсоюза, собирающегося выйти на протест. С протеста Ларри не возвращается, и с тех пор весь привычный семье мир начинает разрушаться, сползая в хаос и неизвестность. Как и ситуация в стране - от ограничений свободы и уверенности, что "ГСНБ не Штази, они просто давят на нас", до полного бесправия и хаоса гражданской войны. Айлиш всеми силами пытается ради детей в разваливающейся действительности сохранить видимость того, что все происходящее временно, и нет причин нарушать привычный ход жизни, пока это возможно, она придерживается привычной рутины.
Сюжет линеен, и очень жутко наблюдать этот последовательный, но стремительный переход от условной "нормальности" к своего рода концу света в отдельно взятой стране. Автор милосердно оставляет место надежде, но не для всех.
Повествование (манера напомнила книги Жозе Сарамаго) - сплошной текст, где рассказ о происходящем не отделен от прямой речи, слова одного персонажа - от другого, речь - от мыслей, знаков препинания минимум. И этот словесный поток затягивает читателя вместе с персонажами в трясину безнадёги и ужаса.
Конечно, можно придраться к некоторой схематичности героев и места действия, но мне кажется, что эта схематичность делает историю и действующих лиц универсальными.
"Песнь пророка" уже сравнивают и с "1984" Оруэлла, и с "Дневником служанки" Этвуд, но, на мой взгляд, роман Линча страшнее тем, что повествование стартует с точки, от которой современный мир не так уж далеко отстоит.
"Песнь пророка" делает больно, чем дальше, тем сильнее. Оглушающей силы книга.

С детства люблю. С Днем космонавтики!

Мне нравится, как он сказал: «Поехали!..»
(Лихой ямщик. Солома в бороде.) Пошло по свету отзвуками, эхами, рассказами, кругами по воде…
…И Главного конструктора знобило. И космодром был напряжённо пуст. «Поехали!» – такое слово было.
Но перед этим прозвучало: «Пуск!!»
…И сердце билось не внутри, а возле.
И было незнакомо и смешно.
А он ремень поправил, будто вожжи,
и про себя губами чмокнул: «Но-о-о!..»
И широко, размашисто, стотонно, надежд не оставляя на потом,
с оттяжкой по умытому бетону вдруг стегануло огненным кнутом! И грохнул рёв!
И забурлила ярость!
Закрыла небо дымная стена…
Земля вогнулась чуть
и, распрямляясь,
ракету подтолкнула.
А она
во власти неожиданного бунта, божественному куполу под стать, так отрывалась от земли,
как будто
раздумывала: стоит ли взлетать?.. И всё-таки она решила: «Надо!..» Запарена, по-бабьи – тяжела, сейчас она рожала космонавта! Единственного. Первого… Пошла! Пошла, родная!..
…Дальше было просто.
Работа. И не более того.
Он медлил, отвечая на вопросы,
не думая, что все слова его войдут в века, подхватятся поэтами,
забронзовев, надоедят глазам…
Мне нравится, как он сказал: «Поехали!..» А главное: он сделал, как сказал!
Роберт Рождественский. Посвящение.

Суджата Масси. Малабарские вдовы.
После предыдущей книги очень захотелось чего-то утешительного. По инерции (после "Завета воды" Вергезе) решила поискать среди книг с индийской тематикой, и Суджата Масси и её "Малабарские вдовы" оказались очень в тему. "Малабарские вдовы" - первый из трёх романов о первой женщине-поверенном в Индии Первин Мистри.
Основное действие разворачивается в Бомбее 1921 года. Первин, работающая в адвокатской конторе отца, занимается делом о наследстве богатого промышленника, оставившего после себя немалый капитал, трёх вдов и нескольких детей. Её настораживают странные подписи вдов на документе, где они изъявляют желание отдать свои доли вакфу - мусульманскому благотворительному фонду. Ну и само намерение тоже кажется Первин подозрительным, она начинает разбираться. Первин единственная женщина-юрист во всей стране, и больше никто не может пообщаться с наследницами на эту тему: они соблюдают пурду, то есть ведут затворнический образ жизни на женской половине дома, выходя только в сад, их супруг был единственным мужчиной, с которым они могли общаться.
По ходу дела выясняется, что подозрения обоснованны, а дело о наследстве внезапно превращается в расследование убийства, которое приходится вести Первин.
Детективная составляющая не сказать чтобы сильная, но читать все равно интересно. Параллельно раскрывается личная драма Первин, и становится понятно, почему она работает поверенным вместо того, чтобы, как положено добропорядочной индийской женщине того времени, заботиться о супруге и растить детей. Хотя и природные ум и любознательность, конечно, тоже сыграли в этом свою роль.
Интересно было почитать и про особенности жизни парсов - зороастрийцев иранского происхождения, именно к этой общине относится семья главной героини. Зороастризм сам по себе очень интересен, а в контексте существования в многокультурной Индии, где соседствуют самые разные религии, - особенно.
Резюме: отличный вариант, когда хочется отвлечься за книгой без эмоционального перегруза.
#детективы #Индия

Великой нежностью апрель обременяет
Не по утрам, когда он хладно чист,
А днем, когда на бирюзу меняет
Суровых дней лиловый аметист.
И стеганку расстегиваю с горла,
Откуда шелест первой пары крыл
И водоплеск. И, булькая, поперло
Все то, что лед на четверть года скрыл.
Какое жженье в солнечном сплетенье,
Где, изгоняя облак табака,
Танцует куст египетской сирени,
Сырой, как замша на носу щенка?
Сообрази, дежурный доктор Горин,
Такую смесь лекарственных корней,
Чтоб каждый вдох и выдох не был болен
Сиреневым удушьем этих дней.
Иначе нежность, как воловья жила,
В меня войдет, как в масло или в мыло,
На ветер пустит нечто или душу,
Меня опустит в море или в сушу.
Юнна Мориц.

картина Василия Бакшеева "Голубая весна"

Люблю списки к премиям, помогают выцепить интересные книги, которые могли бы пройти мимо. Из нынешнего длинного списка "Большой книги" читала только Богданову (5), не в восторге, но ок, давно в планах Буржская (8) и Веркин (9). Теперь думаю почитать еще и "Фаюм" Кремчукова (17) и "Сахар" Колмогорова (15). это как минимум))

Рагим Джафаров. Картина Сархана.
Ещё один роман-обманка на подумать Рагима Джафарова, (который окончательно утвердился в числе моих любимых отечественных авторов), причем напрягать мозги приходится не только читателю, но и персонажам.
Действие книги происходит в Нью-Йорке, но с таким же успехом все могло происходить в любом другом мегаполисе мира. На презентацию картины молодого и талантливого художника Сархана, которого в глаза никто не видел, но чьи работы стоят баснословных денег, приглашены семь человек. Показ в особняке богача Хëста закрытый, после этого картину не увидит никто. Ведущие издания платят приглашенным огромные суммы за описание картины и самой презентации. Приглашённые не имеют отношения к художественной критике, но каждый по-своему был связан с Сарханом.
Показ выливается в какой-то странный перфоманс, который, по сути, продолжается всю книгу, сталкивает семерку участников друг с другом, заставляет искать Сархана и подозревать друг друга, выворачивает их наизнанку.
По ходу и героям книги, и читателю предлагается поразмыслить о сути искусства, его границах и этике, особенностях восприятия - эмоционального и рационального
а также грани, отделяющей безумие и условную норму, бред и логику.
В конце книги вроде бы и даются ответы на два основных вопроса, и думаешь: а ведь очень многое на это указывало! Но все равно необъясненного остаётся гораздо больше. Да и в целом уже сложно верить очевидным ответам после того, как автор так изящно тебя облапошил.
PS после "Саспыги" Карины Шаинян стала обращать внимание на значение имён и названия. Так вот, если исходить из версии иранского происхождения имени Сархан, то оно расшифровывается примерно как "владыка разума". Возможно, просто совпало, а может, и осознанный выбор - с учётом интереса Рагима Джафарова к своим азербайджанским и иранским корням.

рубрика #любимые_цитаты, навеяло

❝ — Я сказала, отвечай — да или нет! На простой вопрос всегда можно ответить «да» или «нет», по-моему, это не трудно! — завопила фрекен Бок.
— Представь себе, трудно, — вмешался Карлсон. — Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься. Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай — да или нет?
У фрекен Бок перехватило дыхание, казалось, она вот-вот упадет без чувств. Она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.
— Ну вот вам, — сказал Карлсон с торжеством. — Повторяю свой вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам?
— Да, да, конечно, — убеждённо заверил Малыш, которому так хотелось помочь фрекен Бок.
Но тут она совсем озверела.
— Нет! — закричала она, совсем потеряв голову.
Малыш покраснел и подхватил, чтобы её поддержать: — Нет, нет, не перестала!
— Жаль, жаль, — сказал Карлсон. — Пьянство к добру не приводит. ❞

📚 Астрид Линдгрен. Малыш и Карлсон, который живёт на крыше

Саяка Мурата. Человек-комбини.
Наконец добралась до книги этой популярной японской писательницы, не зря давно хотела хотела почитать. Начала с самого известного "Человек-комбини" (не уверена, что это можно назвать романом, скорее повесть). Героине Кейко Фуракуре под сорок, она вот уже 18 лет работает за почасовую оплату в комбини - магазинчике шаговой доступности с продуктами, готовой едой и всякими необходимыми мелочами. И несмотря на университетское образование, искать ничего серьезнее не стремится. Живёт одна, интереса к замужеству, семейной жизни, равно как и к сексу не проявляет.
Ещё в детстве обнаружив, что её поведение и реакция на разные события не соответствуют ожиданиям её окружения и общепринятым представлениям о нормальности, Кейко замыкается в себе. Но чтобы встроиться в социум, она перестает проявлять инициативу, подражает другим и делает, что говорят.
Работа в комбини понятна и подчинена чётким правилам, что позволяет героине почувствовать себя частью общества, "шестеренкой Вселенной". С коллегами тоже несложно - определённые ситуации требуют вполне конкретных реакций, и тут она учится копировать чужие интонации и эмоции, чем, кстати, успешно пользуется в общении с сестрой и условными подругами, все еще озабоченными её работой и семейным статусом.
Перемены происходят, когда в команде комбини и в жизни Кейко появляется новый сотрудник её лет, позиционирующий себя как противник сложившихся в обществе устоев. Но меняется не сама героиня, а поведение и реакции окружающих.
Сама героиня выглядит равнодушной и к восторгам, и к прямым оскорблениям в свой адрес, с бесстрастностью машины фиксируя происходящее. Вот это внешнее отсутствие эмоций заставили меня заподозрить у Кейко что-то из РАС, потом где-то попался термин "алексетимия", и мне показалось, что это про нее. В открытых источниках этим термином называют затруднение в понимании и определении своих эмоций, их словесном выражении, сложности в их различении и отделении от телесных ощущений. Часто алексетимия сопутствует РАС, при этом не считаясь заболеванием или синдромом (впрочем, сама автор, как я поняла, с недоумением воспринимает попытки поставить диагноз героине) .
Эта особенность Кейко даёт читателю бесстрастный взгляд на происходящее и косность социума, желающего всех неудобных, нетипичных подладить под себя, и его "нормальных" представителей, бесцеремонно лезущих в жизнь с навязчивыми вопросами и стремящихся облагодетельствовать советами.
Очень я сопереживала героине, которая, не получив помощи ближних, приспособилась к жизни сама, и хочется встряхнуть как следует её окружение в лице псевдоподруг и даже коллег.
Отмечу, что автор и сама работала в таком комбини при наличии универстетского образования, свободное время посвящая писательству.
Резюме: небольшая, легким языком написанная книга о взаимоотношениях нестандартного человека и общества, подстраивающего все нетипичное под себя, а случае неудачи выбрасывающего "инородное тело" на обочину жизни.

И о погоде...

"Эх, страсти-напасти! — пробормотал Хемуль, отжал платье и вышел посмотреть погоду. Повсюду было одно и то же — серо, сыро и неприютно. Хемуль спросил себя, не охота ли ему искупаться, и рассудил, что неохота.

«Ну никакого порядка на свете, — недовольно подумал он. — Вчера жарища, сегодня мокротища. Пойду-ка завалюсь снова спать".

Туве Янссон. Шляпа волшебника.

Себастьян Барри. Время старого Бога.

Случай жёсткого облома в духе "ожидания vs реальность". Нет, роман очень достойный, НО, бегло проглядев начало аннотации, я решила, что это такой атмосферный ирландский детектив на фоне моря, скал, цветущих рододендронов, самое то на длинные выходные. В море и скалах недостатка нет, а вот сюжет совсем не детективный.
Итак, Том Кеттл, вышедший на пенсию следователь, селится в пригороде Дублина, сняв квартирку, пристроенную к викторианскому замку. Месяцами ни с кем не общается, сидит в плетеном кресле, смотрит на море и вспоминает. Внезапно на пороге появляются его бывшие коллеги с просьбой о помощи в деле, о котором он меньше всего хочет думать.
Пока коллеги Тома ведут расследование, он предаётся воспоминаниям, и потихоньку вырисовывается вся жизнь его семьи, очень трагическая. Повествование - это такой поток сознания, где мысли, воспоминания и вымысел (ну или галлюцинации, с учётом периодического появления призраков) перемешиваются с реальностью. Основное действие - в прошлом, в настоящем происходит очень мало. В большой концентрации тут горе, ужас, боль, отчаяние и безнадёжность. Но и бесконечно много любви.
Очень многое в жизни семьи Кеттла оказывается связано с неприглядными реалиями ирландского общества, такими, как сексуальное насилие над детьми в католических приютах и школах при попустительстве гражданских и церковных властей. Тут есть совершенно душераздирающие вещи, о которых вспоминает Том, излагая сам себе историю жизни своей семьи. А когда уже есть понимание реального масштаба этой беды в Ирландии, с которой потом пришлось разбираться не один год, читать дальше становится сложнее.
Книга сильная, прекрасный язык, но не могу рекомендовать, слишком тяжелая и безнадежная, тут лучше решать самому, надо или нет.

"... Это был его тайный, личный долг: всех детей нужно оберегать. Дети нуждаются в безопасности и, по возможности, в любви. Угрожать ребенку, причинять страдания ребенку — нет страшнее преступления перед Богом и людьми. Такое нельзя оставлять безнаказанным. Ребенок — человек маленький по определению. Кто вступится за ребенка? Кто встанет на его защиту? Тому казалось, в самой непроглядной тьме дел человеческих, что он мог бы ответить: я. Он и ответил. В минуту кристальной ясности, прозрачную, как это море, четкую, как этот остров в солнечных лучах. Минуту эту он встретил выверенным действием".
Себастьян Барри. Время старого Бога.

С праздником, друзья, с Днем Победы!

А мы с тобой, брат, из пехоты,
А летом лучше, чем зимой.
С войной покончили мы счёты,
Бери шинель, пошли домой!
Война нас гнула и косила,
Пришёл конец и ей самой.
Четыре года мать без сына,
Бери шинель, пошли домой!
К золе и к пеплу наших улиц
Опять, опять, товарищ мой,
Скворцы пропавшие вернулись,
Бери шинель, пошли домой!
А ты с закрытыми очами
Спишь под фанерною звездой.
Вставай, вставай, однополчанин,
Бери шинель пошли домой!
Что я скажу твоим домашним,
Как встану я перед вдовой?
Неужто клясться днем вчерашним,
Бери шинель пошли домой!
Мы все — войны шальные дети,
И генерал, и рядовой.
Опять весна на белом свете,
Бери шинель, пошли домой!
Булат Окуджава.

На фото в центре - мой прадед Андрей Маликов, погиб под Сталинградом.

На ночь, когда мысли-скакуны мешают заснуть, слушаю подкасты или аудиокниги (уже знакомые тексты), сейчас "Золотой телёнок" Ильфа и Петрова. Успела забыть, насколько это прекрасно, хочется разобрать на цитаты.
Вот это очень похоже на журналисткий пул в поездке ( особенно информагентства) - в утрированном виде, конечно, обычно особо бездельем маяться не приходится

"Шли третьи сутки пути. В ожидании событий литерный поезд томился. До Магистрали было еще далеко, ничего достопримечательного не случилось, и все же московские корреспонденты, иссушаемые вынужденным бездельем, подозрительно косились друг на друга.

«Не узнал ли кто-нибудь чего-нибудь и не послал ли об этом молнию в свою редакцию?»

Наконец Лавуазьян не сдержался и отправил телеграфное сообщение:

«Проехали оренбург тчк трубы паровоза валит дым тчк настроение бодрое зпт делегатских вагонах разговоры только восточной магистрали тчк молнируйте инструкции аральское море лавуазьян».

Тайна вскоре раскрылась, и на следующей же станции у телеграфного окошечка образовалась очередь. Все послали краткие сообщения о бодром настроении и о трубе паровоза, из коей валит дым".

Кстати, об Остапе Бендере. У Арзамас Academy очень-очень хороший и для меня очень информативный курс Михаила Одесского и Ильи Фельдмана, посвящённый "Двенадцати стульям" и "Золотому теленку".
Больше всего запомнилось:

* в целом интересно о биографии авторов и о том, как связан писатель Валентин Катаев с появлением творческого тандема Ильи Ильфа и Евгения Петрова и написанием романов о Бендере. Так, Катаев объявляет о намерении создать студию советского приключенческого романа и приглашает своего младшего брата - Евгения Петрова и друга Илью Ильфа на роль, как сейчас говорят, литературных негров. Предполагается, что они пишут, он шлифует, ставит своё имя, деньги на троих. Посмотрев, что получилось у Ильфа и Петрова с первой частью, он устранился от дальнейшего участия: сами справятся.

* теория авторов курса Одесского и Фельдмана о том, что в основе дилогии лежит очень серьезный политический заказ, который способствовал очень быстрой публикации романа. Они приводят доводы в пользу этой теории, которая кажется убедительной и при этом ни шока, ни негатива у меня не вызвала. Парадокс в том, что дилогия стала цитатником инакомыслящих, и тут вдруг такое.

* Ну и в этой связи интересно посмотреть редактуру романа, которая меняется в разных изданиях в зависимости от политических реалий времени и внутрипартийной ситуации. Прекрасный пример - гадание по руке мадам Грицацуевой: "...линия жизни простиралась так далеко, что конец её заехал в пульс, и если линия говорила правду, вдова должна была дожить до мировой революции". Следующий вариант: "линия показывала, что вдова доживет до Страшного суда".
Объясняется эта правка острой внутрипартийной полемикой и борьбой Сталина то с левым, то с правым уклоном. Левый уклон - это Троцкий с тезисом о необходимости немедленной мировой революции, которому противостоят Сталин и Бухарин, называвшие мировую революцию целью стратегической и долгосрочной. Отсюда и шутка. Позже начинается борьба Сталина с Бухариным и правым уклоном, про мировую революцию шутить нельзя, шутка про вдову редактируется.
Ну и прекрасный эпиграф, которого не было в первой журнальной публикации "Золотого телёнка": Переходя улицу, оглянись по сторонам. Правила дорожного движения.

#цитаты вечно актуальное, обожаю!

"Волшебники были людьми цивилизованными, образованными и культурными. И, оказавшись на необитаемом острове, они не растерялись, а мгновенно смекнули: перво-наперво следует найти стрелочника".
Терри Пратчетт. Последний континент.

День, чтобы в очередной раз признаться в любви Михаилу Афанасьевичу Булгакову - сегодня 134 года со дня рождения писателя. Нежно люблю - за язык, глубину, иронию, стиль, мастерское изображение человеческой натуры.
Регулярно перечитываю, но в последние годы в основном "Мастера и Маргариту" и "Собачье сердце", никак не доберусь до "Белой гвардии".
Могу бесконечно декламировать "В белой мантии с кровавым подбоем.. ", " Тьма, пришедшая со Средиземного моря" и многое другое, как музыка. Сейчас слушаем аудиоверсию "МиМ"с сыном 12 лет, тот в восторге от московских глав, библейские идут сложнее (как и у меня в своё время), готовится читать в тексте (я рекомендую подождать, чтобы посмотреть по-новому).

Сегодня, 18 мая, мой личный новый год. А еще сегодня день рождения у персидского поэта и учёного Омара Хайяма, британского философа Бертрана Рассела, американского режиссёра Фрэнка Капры и папы Иоанна Павла II. В эту дату также отмечают День Балтийского флота, Всемирный день музеев, День майского жука и Международный день сирени. Что ж, я в отличной компании, едем дальше!
Для тех моих подписчиков, с кем не знакома лично - меня зовут Оля, рада всем!
Этот книжный дневничок появился 3 года назад после неудачной попытки освободить место в книжном шкафу. Он большой, и книг много, стоят в два ряда и ещё немного сверху, большая часть куплена в конце 90-х и в нулевых, когда электронный формат был развит так себе. Так вот, встав перед шкафом, я поняла, что подавляющую часть книг я просто не помню. Вообще. Наверное потому, что глотала на большой скорости одну и не дав себе времени осмыслить, переходила к следующей. Не годится. Стала писать после прочтения маленькие заметки для себя, а потом решила завести канал. Дополнительный стимул, так сказать. Одно время канал впадал в спячку, но мы взбодрились, так что оставайтесь с нами, как говорится)

Анна Баснер. Парадокс Тесея.

Петербург и петербуржцы как они есть. С первых строк любовь: Питер здесь такой живой и настоящий, парадные фасады и печаль увядания и разрушения, парадные с метлахской плиткой, старые коммуналки, сохранившие все черты прежнего быта, законсервировашиеся, новые арт-пространства и академия Штиглица. Люди, составляющие единое целое с этим городом, - искусствоведы, реставраторы, акционисты, балбес-керамист, торговцы с блошиного рынка на Удельной и трогательный хранитель разрушающегося особняка бомж Женечка. Тут же оживающие персонажи литературного Петербурга - современная инкарнация Акакия Акакиевича, медный всадник, мимолетом - красное домино.
В центре повествования несколько героев - пожилая реставраторша, пытающаяся собрать заново живописную коллекцию своего деда; керамист, одержимый реставрацией бального зала в заброшенном аварийном особняке; заслуженный искусствовед, главной целью своей жизни полагающий публикацию монографии о художнике-авангардисте Прыгине, за которого якобы писала его жена (художник вымышленный, в реальности был авангардист Плигин, но вряд ли здесь речь о нем).
Собственно несанкционированная реставрация бального зала в аварийном особняке и обнаруженная картина Прыгина и есть главные двигатели сюжета. Керамист Нельсон собирает команду подпольных реставраторов для восстановления зала. Чтобы насобирать денег, "подпольщики" устраивают эффектную акцию. На эти же цели должны пойти средства от продажи найденного полотна Прыгина, которое реставрирует подруга Нельсона Лиля. Впрочем, как обнаруживается по ходу, у окружения Нельсона свои мотивы. И тут возникает вопрос: как далеко может зайти человек, движимый воплощением своих идей, какими бы благими они ни казались, и стоит ли оно того.
Но "Парадокс Тесея" - это не невесомый фильм "Питер ФМ", грубая реальность вторгается в жизнь идеалистов. Финал... ну назовем его открытым, надежда на хорошее остаётся.

Тут очень много про реставрацию - как зданий, так и живописных полотен, но на удивление очень понятно и интересно.

Помимо времени сегодняшнего - немного блокадного Ленинграда и ленинградцев, невероятной ценой спасавших город от бомбёжек; кафе "Сайгон" с его андеграундной тусовкой, "эстетическими диссидентами" - один из героев внезапно обнаруживает, что там работала его бабушка, которая много чего интересного может рассказать.
Ну и не могу не отметить язык Анны Баснер - очень живой, с очень точными и яркими образами и юмором, люблю такое очень.