Ещё во время чтения "Птичьего города" стала залипать на картинки с изображением доосманского Константинополя - ну, каким его видят историки, и наткнулась на виртуальную прогулку по этому городу. Здесь он, конечно, очень прилизанный и безлюдный, но все равно завораживает
https://youtu.be/uX4UJv-eIjQ

У меня тут случился кризис чтения, затяжной, - невозможно сосредоточиться даже на самой интересной книге. Ковиды ли тому виной, или информационный перегруз - не знаю. И это очень грустно: книги важная составляющая жизни с детства, не могу не. В гайде издательства МИФ вычитала лайфхак - читать под классическую музыку. Мол, "беспокойная" часть мозга отвлекается на неё, читать не мешает, и можно спокойно наслаждаться книжкой. Особенно рекомендуется читать под барочную музыку.
Совет гениальный, работает отлично. Не только с барокко, а в целом с классикой, но под Генделя и Альбинони почему-то лучше всего.
Под этот прекрасный аккомпанимент прочитала Энтони Дорра "Птичий город над облаками" и приступила к Стивену Кингу. И тут возникла проблема: читать про наемного убийцу под скрипочки и флейты - ну такое себе удовольствие, явный диссонанс. Придётся поэкспериментировать.

Знакомая история))

"Билли присвистывает, и это даже не спектакль. Впрочем, свое поведение он называет не спектаклем, а «тупым я», которое демонстрирует только ребятам вроде Ника, Фрэнка и Поли. Это как ремень безопасности. Многие им не пользуются, потому что не собираются попадать в аварии, но мало ли идиотов на дорогах? Неизвестно, кто выедет на твою полосу из-за холма. То же относится и к дороге жизни: люди на ней порой перестраиваются не пойми как, а то и прут по встречке на скоростной трассе".
С. Кинг "Билли Саммерс"

(фото - @marina_novak_foto)
Стивен Кинг "Билли Саммерс".
История бывшего морпеха, принципиального наемного убийцы Билли Саммерса, который берет заказы только на плохих парней. Ради последнего заказа Билли некоторое время приходится изображать писателя, и неожиданно творческий процесс его затягивает, и он начинает писать историю своей жизни. Параллельно выясняется, что с этим последним заказом, как Билли и подозревал, не все гладко, и этот факт и последовавшие за ним события полностью меняют его планы на жизнь.
Это очень хорошая история - сюжет, динамика повествования, персонажи, детали, финал. И явное признание Кинга в любви к творчеству и рассказ о его магической силе.
"Знал, что так бывает? Что можно сидеть перед компьютерным экраном или с блокнотом и карандашом в руках – и менять мир? Ненадолго, конечно. Мир всегда возвращается, но до тех пор… Это чудо какое-то. Самое важное чудо".

Случайно попался рассказ Брэдбери "Всё лето в один день". Прекрасный, но очень грустный. Семь лет дождя и один день лета.
"И солнце явилось. Оно пламенело, яркое, как бронза, и оно было очень большое. А небо вокруг сверкало, точно ярко-голубая черепица. И джунгли так и пылали в солнечных лучах, и дети, очнувшись, с криком выбежали в весну.
— Только не убегайте далеко! — крикнула вдогонку учительница. — Помните, у вас всего два часа. Не то вы не успеете укрыться!
Но они уже не слышали, они бегали и запрокидывали голову, и солнце гладило их по щекам, точно теплым утюгом; они скинули куртки, и солнце жгло их голые руки".

Орхан Памук. Чумные ночи.
Роман об эпидемии чумы на вымышленном острове Мингере, принадлежащем распадающейся Османской империи.
Османская принцесса Пакизе-султан попадает в 1901 на Мингер вместе с супругом, известным санитарным врачом даматом Нури, перед которым султан Абдул-Хамид ставит две задачи - борьба с нарастающей эпидемией и расследование убийства другого медика, незадолго до этого прибывшего на остров для борьбы с чумой и погибшего от рук то ли противников современной медицины, то ли религиозных фанатиков, то ли местных националистов.
Повествование ведётся от лица женщины-историка, в руки которой спустя много лет попали письма Пакизе-султан к сестре, где она описывает происходящее на острове. Именно эти письма ложатся в основу исторического романа, повествующего о борьбе с чумой на острове.
В условиях международной блокады Мингера его обитатели оказываются предоставлены сами себе перед лицом разразившейся эпидемии. Памук мастерски показывает, как остров проходит все стадии осознания происходящего - от отрицания проблемы до уверенности в необходимости карантина. Показывает, как эпидемия вскрывает накопившиеся проблемы и противоречия, разницу между греческим и мусульманским населением острова, нерешительность властей, активизацию националистов разного толка, а также сопротивление карантинным мерам религиозных лидеров и их сторонников и просто необразованной бедноты, верящей, что именно доктора завезли чуму на Мингер, мародерство, кратно ускоряющее распространение заразы. Памук помещает вымышленый остров в реальный исторический контекст: распад Османской империи, расклад сил на международной арене, крупные исторические фигуры - реальные. Из многочисленных отступлений и экскурсов в историю можно понемногу узнать и о личности одного из последних турецких султанов, и о порядках при дворе, и о рефлексии турок по утрате былого величия Османской империи (вкупе с землями). Поэтому и роман о придуманной эпидемии на придуманном острове читается как исторический.
Автора, публикующего во время пандемии коронавируса роман о борьбе с эпидемией чумы, сразу хочется заподозрить в конъюнктурном подходе (ну и пропаганде карантинных мер), очень уж временами развитие сюжета на Мингере напоминает о ковидной турбулентности, охватившей мир с началом пандемии. Но Памук в разных интервью уверяет, что начал писать роман за несколько лет до пандемии, а идею романа о чуме вынашивал вообще 40 лет.
Книга читается медленно, но легко, без напряга.
Роман большой, неспешный, полный образов, красок, звуков и запахов. Наверное, тем кто бывал на греческих и/или турецких островах не составит труда увидеть придуманный Памуком Мингер.

Эшколь Нево "Медовые дни"
Давно подбиралась к образовавшемуся у меня списку израильских авторов на почитать, начала с "Медовых дней" Эшколя Нево и не зря. Совершенно неожиданно это оказалось утешительное чтение, в которое сейчас хочется завернуться, как в тёплый плед - в холода.
Действие этого небольшого романа разворачивается в израильском Городе праведников - (по-видимому, автор так зашифровал название реального города, и вроде бы это Цфат, как пишут в сети, но это не точно). Всё начинается, когда богатый американский еврей Джеремайя Мендельштрум жертвует кругленькую сумму на строительство ритуальной купальни - миквы - в память о своей умершей жене и собирается приехать на её открытие. Власти города не хотят отказываться от денег, но не знают, куда втиснуть микву, которых и так хватает, и в итоге решают запихнуть её на окраину, в район под названием Сибирь. В Сибири тихо живут предоставленные сами себе репатрианты-пенсионеры из России, которые не особо в Бога верят, представления не имеют о том, что такое миква, и вообще уверены, что строится шахматный клуб.
И так получается что эта миква - знак любви к умершей женщине - ещё на стадии строительства начинает что-то сдвигать и менять в жизни людей, которые так или иначе оказываются втянуты в орбиту её влияния.
Книга о любви, и она пропитана этой любовью и нежностью, хотя некоторые фрагменты для кого-то могут выглядеть как иллюстрация цитаты министра-администратора из известного фильма: "То, что вы называете любовью, - это немного неприлично, довольно смешно и очень приятно".
Смешно, кстати, будет: отдельные эпизоды романа - как из комедии положений.
Книга о людях как они есть, со всеми их слабостями, уязвимостью, дурацкими и не очень мечтами, стареющих и в самом расцвете,ищущих и обретающих - кто себя, кто любовь, кто Бога.
Некоторые персонажи могут показаться немного шаблонными, как, например, пожилые репатрианты из России, но большинство вызывают если не симпатию, то хотя бы сочувствие.

Очень тяжело сейчас что-то читать, но стихи идут хорошо

Заморозки на почве и облысенье леса,
небо серого цвета кровельного железа.
Выходя во двор нечетного октября,
ежась, число округляешь до «ох ты бля».
Ты не птица, чтоб улететь отсюда,
потому что как в поисках милой всю-то
ты проехал вселенную, дальше вроде
нет страницы податься в живой природе.
Зазимуем же тут, с черной обложкой рядом,
проницаемой стужей снаружи, отсюда — взглядом,
за бугром в чистом поле на штабель слов
пером кириллицы наколов.

И. Бродский, 1975-1976

Фото из собрания музея Анны Ахматовой в Фонтанном Доме

Трумен Капоте. Вспоминая Рождество
И почему мне не попадался раньше этот волшебный рассказ? Очень светлые воспоминания о самых счастливых рождественских праздниках в детстве с любимой тетушкой Соук, которая и не тётушка вовсе, а какая-то дальняя немолодая родственница. Но именно она для семилетнего Дружка - центр его маленькой вселенной (а ещё собачка Принцесса), не выходящей за пределы небольшого городка в Алабаме. Очень тёплый, хотя и немного грустный, наполненный любовью рассказ. И Рождество здесь самое настоящее, пусть и без снега, а подарки совсем не те, что хотелось бы, своими руками, но с большой любовью, как и ёлочные украшения. Зато ёлочка - самая настоящая лесная дикарка, и остролист с ягодами что твой глаз. И много звуков, запахов, образов, эмоций которые для маленького Дружка и есть воплощение Рождества.

"Знаешь, как я раньше думала? – спрашивает она меня тоном первооткрывателя и не улыбается даже, а будто бы вся светлеет. – Я думала, человек должен сильно захворать и быть при смерти, чтобы увидеть Господа. И когда Господь явится, это будет все равно что смотреть на окошко баптистской церкви: солнце льется сквозь цветные стекла, и они сияют так, что даже не видишь наступления темноты. Меня всегда утешала мысль об этом сиянии, которое застит все нехорошее, весь страх. Но теперь я знаю и готова побиться об заклад, что ничего такого не будет. Теперь я думаю, что перед смертью человек понимает: Господь давно ему явился. И все вокруг, – она обводит рукой облака, воздушных змеев, траву и Принцессу, закапывающую свою косточку, – все самое привычное и обыденное, все, что мы видим постоянно, – это и был Он. Знаешь, сегодня такой чудесный день, что я хоть сейчас готова отправиться на тот свет!"
(в сети нашлись прекрасные иллюстрации Beth Peck к этому рассказу, хочу теперь такую книгу)

И ещё один рождественский рассказ Капоте "Однажды в Рождество". Совсем грустный. Здесь Дружок отправляется встретить праздник в Новый Орлеан к почти чужому и незнакомому отцу. Это Рождество являет собой разительный контраст с тем, к чему привык босоногий мальчик из маленького городка, - дорогие рестораны, гора подарков, пышно украшенная елка, музыка и нарядные дамы. Не хватает только тепла. Но вот удивительное дело - и тут находится место толике любви

Евгений Водолазкин. Чагин.
Выбор первой книги этого года оказался удачным: прекрасный философский роман Водолазкина, глубокий, многослойный.
Главный герой романа Исидор Чагин - талантливый мнемонист, обладающий способностью запоминать - все прочитанное, увиденное, услышанное, произошедшее остается в его памяти и при необходимости с легкостью им воспроизводится. Феноменом Чагина заинтересовались и не преминули воспользоваться сотрудники "Центральной городской библиотеки" (о том, какое ведомство скрывается за этим названием, несложно догадаться) пристроив его осведомителем в Шлимановский кружок. Чагину и не по душе это все, но от предложенной ему роли он не отказывается и вообще до поры будто бы плывёт по течению.
Наградив Чагина феноменальной памятью, природа лишает его другой способности, доступной каждому, - забывать. И вот тут дар оборачивается проклятьем - совершивший предательство герой не способен забыть о своем поступке, раз за разом проживая его и все испытанные эмоции, ужасно мучаясь всю жизнь.
История Чагина рассказывается несколькими персонажами, каждый из которых вносит свою лепту в создание картины его жизни, наколько полной и правдивой - решать читателю.
Это книга о природе памяти и о том, как она определяет личность и реальность. В одном из интервью Водолазкин говорит о том, что память - это осмысление опыта, некий экстракт того, что добывается из пережитого. И тут возникает вопрос о личности самого Чагина, обладающего абсолютной памятью и "фотографирующего" действительность. И не зря он так стремится овладеть способностью забывать. Вообще очень много вопросов тут ставится - что есть личность и какие факторы ее определяют: память? поступки? мечты? Какая жизнь более реальна - та, которую Чагин прожил, или та, которую он пересочинил для себя? И что есть вообще реальность и какую роль играют память и забвение в ее конструировании?
В какой-то степени книга и о страдании и искуплении, и, конечно, о любви - ее очень много в последней части.
Этот довольно небольшой роман у меня читался медленно, временами приходилось возвращаться к прочитанному, но это тот случай, когда не жаль времени - абсолютное удовольствие от языка, композиции, сюжета, финала.

- Иногда мне кажется, рядовой, в моей жизни тоже было когда-то чудо. А потом пропало. Как будто хирург его вырезал скальпелем под наркозом. Понимаешь, о чем я?
- Понимаю, - Пашка важно кивает. - Без чуда жить страшно. Я надеюсь, товарищ Шутов, оно у вас опять отрастет.

Анна Старобинец. Лисьи Броды

"Лисьи броды" Анны Старобинец - официальный "спонсор" моего недосыпа прошлой рабочей недели: занырнула - и не выбраться.
Итак, основное место действия - Манчжурия в августе - сентябре 1945, исторический фон - завершение советско-японской войны. Максим Кронин, беглый зэк, бывший артист цирка (но это не точно), лишенный своего дара менталист, разыскивающий свою жену, оказывается в забытом богом (а то и вовсе проклятом) местечке Лисьи Броды.
В эту сюжетную линию постоянно вплетаются новые ниточки сюжета и персонажи. Тут и поиски теракотовой императорской армии и элексира бессмертия, бесчеловечные эксперименты спятившего нациста и проклятое золото, лисы-оборотни хули-цзин (и не только), идущие по следу кгбшники, староверы и тысячеликий даос. Временами тут очень размытье границы между сном и явью: здесь и путешествия за границы телесного, осознанные сновидения, хороводы призраков.
Но у Старобинец каким-то образом получается не каша из образов и сюжетов, все это органично сплетается в единую ткань повествования, текст выстроен очень четко.
Получилась захватывающая книга - то ли приключенческий роман, то ли мрачный мистический триллер с намеком на философскую линию. Погружаешься с головой в эту сладкую жуть, оторваться невозможно.

Алексей Сальников. Оккульттрегер
Каждый раз когда берусь за книги Сальникова, сама себе не могу объяснить, почему читаю его с таким восторгом, смакуя каждое предложение, обожаю, как пишет. Наверное, ни у кого так еще не получалось описывать городскую российскую хтонь - очень точными и яркими образами, с одной стороны, с другой - не вызывая желания немедленно захлопнуть книгу, есть в этих описаниях какой-то своеобразный уют.
"Оккульттрегер" вполне вписывается в жанр, который принято называть городским фэнтези: среди людей в маленьком уральском городке (как и везде) в своебразном симбиозе живут херувимы, демоны (черти) и оккульттрегеры. Последние - всегда женщины. Тут вообще главные действующие персонажи - женщины. Оккульттрегеры разгоняют (а точнее переосмысляют) некую городскую муть, от которой остывают города, гибнут люди и мерзнут черти. Черти трудоустраивают в человеческом мире оккульттрегеров. Херувимы воскрешают оккульттрегеров, если что, а также разъясняют, откуда взялась очередная муть.
Херувимы и черти вообще не вписываются в традиционные для масскульта образы добра и зла. Черти вполне себе симпатичные, их главная задача - вызывать у людей зависть своим успехом, но добрые по человеческим понятиям дела для них не такая уж редкость. Херувимам приходится тяжело, они не могут жить среди людей, не подпитывая силы сахаром или алкоголем, и всегда говорят правду, за что часто бывают биты. Алкогольные херувимы при этом представляют этакую смесь Венички и пьющих личностей из довлатовского "Заповедника" .
К оккульттрегеру прилагается гомункул - по виду ребенок, а по сути - бог знает что: неизменная часть души проживающего кучу жизней и меняющего личины оккульттрегера? Его память? Сам автор, кстати, в одном из интервью говорит о том, что это та часть души, которую нельзя предавать или любовь в чистом виде.
Сюжет книги не сказать чтобы закрученный, но событийности хватает.
Ну и, конечно, "Оккульттрегер" несколько больше, чем фэнтези, несмотря на всех этих чертей, ангелов и муть, это все же про человека.

Хуан Васкес. Звук падающих вещей.
Погружение в недавнее прошлое Колумбии, туда, где расцвет наркокартелей и объявленная им война, заказные убийства, страх, объявший обычных жителей Боготы, роскошный зоопарк наркобарона Пабло Эскобара. Все - через призму жизни обычных людей. Рассказ ведётся от лица молодого преподавателя права Антонио Ямарры, ставшего случайной жертвой нападения на другого человека - случайного приятеля Рикардо Лаверде. С трудом оправившись физически от тяжелого ранения, Ямарра оказался не в состоянии справиться психологически с произошедшим, постоянно возвращаясь к произошедшему, пытаясь разгадать причины и узнать хоть что-то о жизни погибшего Лаверде. На него и его жену Елену Фритц - точнее прошлое ушедших из жизни людей - в итоге и смещается фокус повествования. Получается своего рода излечение от травм прошлого ради будущего.
Этот компактный роман мне показался интересным именно с точки зрения погружения в реалии другой страны, о которых мне известно не то что бы много. Очень много деталей, помогающих сложить свое представление о стране периода 70-х-90-х годов - улочки Боготы, быт, климат, жизнь сотрудников Корпуса мира в колумбийской глубинке, сбежавшие из зоопарка бегемоты, многочисленные покушения на политиков и журналистов и т.д. Повествование в очень меланхоличной манере, и никакого магического реализма, который в силу стереотипов невольно ждёшь от латиноамериканского автора.
Интересно, что одно и то же издательство выпустило книгу в двух переводах: "Звук падающих вещей" - вариант небезызвестного Михаила Кожухова, хорошо знаюшего Колумбию, "Шум падающих вещей" - переводчицы Марии Малинской. (Я взяла вариант Кожухова)

Яна Вагнер. Кто не спрятался.
Препарирование человеческих взаимоотношений в обертке герметичного детектива. Девять друзей после ледяного дождя оказываются отрезанными от мира в небольшом отельчике в горах, когда выясняется, что один человек из их дружной (вроде бы) компании убит. Кроме них и смотрителя отеля вокруг ни души, канатная дорога обледенела, мобильная связь не работает, радиопередатчик испорчен, электричества нет. Совершенно очевидно, что убийца среди них. В ожидании оттепели - когда можно восстановить связь с внешним миром - компания бродит по сумрачному дому, напивается, перетряхивает скелеты в своем и чужих шкафах, выясняет отношения, обвиняет, утешает. Обнаруживается, что свой мотив есть абсолютно у каждого из оставшихся. Очень бодрое начало, уютное описание места действия (не зря сразу вспомнился "Отель "У погибшего альпиниста" - автор прямо передает привет Стругацким)
Но значительная часть романа - это препарирование характеров, судеб и взаимоотношений героев, местами текст-размышление. Хороший язык и точные образы, но под конец книги, если быть честной, все это копание в изнанке чужой психики стало казаться избыточным, подустала. Убийцу я угадала где-то к середине книги, но читалось все равно интересно.
#детективы