Совершая привычные движения, мой супруг овладевает моим телом. Он отворачивается, чтобы не встречаться со мной взглядом. Вик уже неоднократно говорил, что «секс для удовольствия не обязан быть интимным». И каким-то образом мое тело научилось ему верить. Он об-ращался со мной как с инструментом, который можно настроить под себя. Лепил и формировал по своему вкусу, а я позволяла ему это делать и в итоге превратилась в вещь, которую он запрограммировал на удовольствие. Стала настоящей порно-королевой и секс-роботом в одном лице. Удиви-тельно, что человек, с которым так плохо обраща-лись, все еще может испытывать чувства к тому, кто это делал.

Единственный «положительный» момент в том, что Вик ударил меня кулаком по лицу, – это гарантия того, что мне не придется трахаться с ним как минимум несколько дней. По его словам, он не занимается сексом с уродами. Думаю, что в другой день его слова можно было бы принять за комплимент. Но сейчас именно он виноват в том, что у меня разбита губа и заплыл глаз.

Теперь я понимаю, почему он обратил на меня внимание в тот день, когда мы встретились. И осознаю, почему он не оставлял меня в покое с тех пор. Он сумел проникнуть сквозь мою за-щиту, когда я была наиболее уязвима.
- Ты... - я сжимаю зубы, чтобы сдержать поток ругательств. - Это твоя последняя игра. Ты преследовал меня не потому, что был обеспокоен тем, что делал со мной мой муж. Тебе было все равно.
Он приближается, но я не отступаю и смело встречаю взгляд, он скользит по моему суровому лицу.
- Накажешь меня позже, - говорит он.

- Зачем ты пришел? - кричу я. - Я вытащила тебя из тюрьмы, ты добился своего!
Внезапно он замирает и прижимается ко мне так близко, как только может. Мое сердце начинает биться чаще, а пульс ускоряется.
- А что, если я хочу тебя? - тихо спрашивает он.

– Тогда тем более, бежим со мной, – предлагает он, приподнимая мой подбородок.
Я не успеваю ответить на его вопрос, потому что в этот момент в парадную дверь входит Вик. Кажется, мое сердце перестает биться, а тело деревенеет, но Грэйсин без колебаний закрывает меня собой, защищая от мужа. Только не это!

– Грэйсин, пожалуйста, – умоляю я, стараясь сохранять спокойствие.
– Пожалуйста «что»? – спрашивает он, скользнув рукой под пояс моих брюк и забираясь в трусики. Это прикосновение настолько легкое, что я едва замечаю его на фоне других, переполняющих меня чувств.

– Это был мой ребенок! – повторяет он с большей настойчивостью, и я слышу скрип стула. Я напрягаюсь, ожидая его дальнейших шагов, но Грэйсин лишь пододвигает стул к моей кровати. – Как?

- Не могу поверить, что ты сделал пирсинг, - с недоумением произношу я, не в силах отвести взгляд от сдвоенных металлических колец. Но внезапно, передумав, провожу ладонями по его прессу. - Они все еще болят?
- Они были у меня и раньше, - отвечает он немного резко. - Я снова поставил их после Блэк-торна, и да, они все еще болят. Теперь потребуется еще пара месяцев, чтобы они полностью зажили.
- О! - восклицаю я.
Но если это тебя пугает, то через несколько минут тебя ждет настоящий сюрприз!
Я не понимаю, о чем он говорит, потому что нигде больше не вижу пирсинга. Однако когда мой взгляд падает на его растущую эрекцию, я сглатываю, ощущая, как по телу разливается волнение.
- О - снова восклицаю я, чувствуя, как мое воображение начинает работать на пределе своих возможностей.

Вдыхая его теплый мускусный аромат, я поднимаю руки к бедрам и снимаю трусы.