Сентябрь
Луи Армстронг, которому только исполнилось тринадцать, впервые выступает на публике в качестве джазового музыканта. Ha фото группы этого года Луи гордо стоит возле барабана, рядом с ним его первый учитель Питер Дэвис, в январе подсунувший ему в руки инструмент. Сам Армстронг в старой полицейской форме. Такова была традиция Нового Орлеана: полисмены отдавали бедным подросткам свои пришедшие в негодность куртки и брюки, чтобы те могли носить их в оркестре.
Октябрь
Август Маке обустроился на самом верху, в комнате с балконом и широким видом на озерную гладь, там он переносит на холст все, что насобирал на променадах, в шляпных магазинах, витринах. Элизабет Маке рассказывала потом, как ее муж выносил в полдень картины из мастерской в сад, «в сияющих осенних красках пронизанный солнечным светом, и ставил их в самый центр этого зноя: они не теряли ни капли яркости, в них было собственное сияние».
Ноябрь
13 ноября выходит «По направлению к Свану», первая часть романной эпопеи Марселя Пруста «В поисках утраченного времени». Рильке читает книгу уже спустя пару дней после выхода. Она начинается золотыми словами: «Давно уже я привык укладываться рано». Пруст задел этим самый нерв переутомленного авангарда. Лечь спать пораньше: вечно не высыпающимся первопроходцам модернизма это казалось самой большой отвагой в борьбе с депрессией, алкоголем, бессмысленными занятиями и несущимся вперед временем.
Декабрь
Винченцо Перуджа было тридцать два года, и на момент кражи он работал в Лувре помощником стекольщика. Он помещал тогда «Мону Лизу» в вызвавшую споры стеклянную раму. А так как он ее туда помещал, то он же и знал, как проще всего ее оттуда достать. К нему, как и ко всем остальным сотрудникам Лувра, полиция даже приходила домой, в его бедняцкую комнату. Но полицейские не заглянули под кровать.
Поездка «Моны Лизы» по Италии была триумфальным шествием, которому не было равных. Мимо какого вокзала ни проезжал бы вагон, народ ликовал и махал ему вслед. Она покинула Лувр картиной, а вернулась туда мистерией.
Луи Армстронг, которому только исполнилось тринадцать, впервые выступает на публике в качестве джазового музыканта. Ha фото группы этого года Луи гордо стоит возле барабана, рядом с ним его первый учитель Питер Дэвис, в январе подсунувший ему в руки инструмент. Сам Армстронг в старой полицейской форме. Такова была традиция Нового Орлеана: полисмены отдавали бедным подросткам свои пришедшие в негодность куртки и брюки, чтобы те могли носить их в оркестре.
Октябрь
Август Маке обустроился на самом верху, в комнате с балконом и широким видом на озерную гладь, там он переносит на холст все, что насобирал на променадах, в шляпных магазинах, витринах. Элизабет Маке рассказывала потом, как ее муж выносил в полдень картины из мастерской в сад, «в сияющих осенних красках пронизанный солнечным светом, и ставил их в самый центр этого зноя: они не теряли ни капли яркости, в них было собственное сияние».
Ноябрь
13 ноября выходит «По направлению к Свану», первая часть романной эпопеи Марселя Пруста «В поисках утраченного времени». Рильке читает книгу уже спустя пару дней после выхода. Она начинается золотыми словами: «Давно уже я привык укладываться рано». Пруст задел этим самый нерв переутомленного авангарда. Лечь спать пораньше: вечно не высыпающимся первопроходцам модернизма это казалось самой большой отвагой в борьбе с депрессией, алкоголем, бессмысленными занятиями и несущимся вперед временем.
Декабрь
Винченцо Перуджа было тридцать два года, и на момент кражи он работал в Лувре помощником стекольщика. Он помещал тогда «Мону Лизу» в вызвавшую споры стеклянную раму. А так как он ее туда помещал, то он же и знал, как проще всего ее оттуда достать. К нему, как и ко всем остальным сотрудникам Лувра, полиция даже приходила домой, в его бедняцкую комнату. Но полицейские не заглянули под кровать.
Поездка «Моны Лизы» по Италии была триумфальным шествием, которому не было равных. Мимо какого вокзала ни проезжал бы вагон, народ ликовал и махал ему вслед. Она покинула Лувр картиной, а вернулась туда мистерией.
❤🔥4
Служба доставки книг
Сразу оговорюсь – книга чудесная. Каждый день по работе читаю отзывы на нее, и в основном единодушные – теплая, уютная, умиротворяющая…
А я прочитала ее, качаясь на волнах постковидной депрессии, и мое измученное сознание зафиксировалось совсем на другом. В книге есть момент, где главный герой, чуткий и харизматичный старичок, продает свою коллекцию книг, чтобы порадовать других людей:
«Во второй половине дня оставшиеся полки Карла опустели. Скоро он будет жить совсем один. Раньше он смотрел на каждую книгу и чувствовал, как она близка его сердцу, теперь же они уходили, невидимые в коричневых картонных коробках.
<...>
Затем он взялся за свои книжные полки, пустоту которых не мог больше выносить. Фломастером он нарисовал на задних стенках книжные корешки. Он отлично знал, где стояли его любимые книги. Если вдруг не помнил название, Карл вписывал труды, которые давно должен был прочесть. Сквозь названия прекрасных книг он все лучше видел, какие сокровища потерял. Да и акустика в комнатах без книг стала совершенно неправильной. Казалось, что он в склепе. Поэтому Карл перестал громко разговаривать вслух. За дверь он больше не выходил.
<...>
Книгоходец — никто без книг и без прогулок, думал он. Поэтому он ожидал, что никто больше не вспомнит о нем. Ведь его уже и не было больше. Он всегда мечтал умереть за чтением. С такой увлекательной книгой в руках, что переход от жизни к смерти оказался бы незаметным. Старая телефонная книга была единственной, которую он не сумел обратить в деньги. Читать ее, конечно, он не стал. Но скольжение пальцев по бумаге и переворачивающиеся страницы успокаивали его».
С этого момента мне стало так грустно (долго выбирала слово, но решила выбрать менее экспрессивно-окрашенное). Потом был счастливый финал, но я его будто и не заметила. А друзья старичка так и не выкупили его книги в антикварной лавке и не вернули ему.
Сразу оговорюсь – книга чудесная. Каждый день по работе читаю отзывы на нее, и в основном единодушные – теплая, уютная, умиротворяющая…
А я прочитала ее, качаясь на волнах постковидной депрессии, и мое измученное сознание зафиксировалось совсем на другом. В книге есть момент, где главный герой, чуткий и харизматичный старичок, продает свою коллекцию книг, чтобы порадовать других людей:
«Во второй половине дня оставшиеся полки Карла опустели. Скоро он будет жить совсем один. Раньше он смотрел на каждую книгу и чувствовал, как она близка его сердцу, теперь же они уходили, невидимые в коричневых картонных коробках.
<...>
Затем он взялся за свои книжные полки, пустоту которых не мог больше выносить. Фломастером он нарисовал на задних стенках книжные корешки. Он отлично знал, где стояли его любимые книги. Если вдруг не помнил название, Карл вписывал труды, которые давно должен был прочесть. Сквозь названия прекрасных книг он все лучше видел, какие сокровища потерял. Да и акустика в комнатах без книг стала совершенно неправильной. Казалось, что он в склепе. Поэтому Карл перестал громко разговаривать вслух. За дверь он больше не выходил.
<...>
Книгоходец — никто без книг и без прогулок, думал он. Поэтому он ожидал, что никто больше не вспомнит о нем. Ведь его уже и не было больше. Он всегда мечтал умереть за чтением. С такой увлекательной книгой в руках, что переход от жизни к смерти оказался бы незаметным. Старая телефонная книга была единственной, которую он не сумел обратить в деньги. Читать ее, конечно, он не стал. Но скольжение пальцев по бумаге и переворачивающиеся страницы успокаивали его».
С этого момента мне стало так грустно (долго выбирала слово, но решила выбрать менее экспрессивно-окрашенное). Потом был счастливый финал, но я его будто и не заметила. А друзья старичка так и не выкупили его книги в антикварной лавке и не вернули ему.
❤6😢3
Флориан Иллиес «1913. Что я на самом деле хотел сказать».
Новые истории, полные любви и остроумия. Этой осенью я влюбилась в Иллиеса и ни дня не могу без него провести. Уникальная хроника культурной жизни и всем знакомые имена, но совершенно неожиданные сюжеты.
Зима
Максим Горький на Капри обгорает на солнце. Пантера Петер охотится на тигра Теобальда. Герман Гессе горюет без зубного врача, а Пуччини не желает участвовать в дуэли. На небе появляется новая комета, а Распутин сводит с ума русских женщин. Марсель Пруст никак не может найти издателя для своей книги «В поисках утраченного времени».
В эти дни в Париже Марсель Пруст записывает на корректурном листе «Поисков утраченного времени» ту самую чудесную фразу: иногда, когда тебя совсем одолела меланхолия, «можно забраться на руки к своей привычке».
Весна
Сначала дамы заходили в магазин только посмотреть и поругать товар. Но вот первая купила простое трикотажное платье и простую шляпку –– и было видно, что она наслаждается их легкостью и простотой. Другие женщины на променаде немедленно начали завидовать этой странной смеси удобства и элегантности и на следующее утро стояли у дверей магазина. К концу лета весь товар в бутике был распродан. А Коко Шанель сказала: «Я вернула женскому телу свободу».
Лето
Мадам Матисс плачет. Она пришла в мастерскую мужа и видит, что тот полностью закрасил ее изящный портрет, вместо ее красивого, как в жизни, лица теперь какая-то серая маска, а глаза и рот –– просто черные линии. Абстракция сурова, особенно к тем, кого абстрагируют.
Осень
В тот же день, 20 ноября, Франц Кафка идет в кино в Праге. Потом он пишет в дневнике легендарные слова: «Был в кино. Плакал».
Новые истории, полные любви и остроумия. Этой осенью я влюбилась в Иллиеса и ни дня не могу без него провести. Уникальная хроника культурной жизни и всем знакомые имена, но совершенно неожиданные сюжеты.
Зима
Максим Горький на Капри обгорает на солнце. Пантера Петер охотится на тигра Теобальда. Герман Гессе горюет без зубного врача, а Пуччини не желает участвовать в дуэли. На небе появляется новая комета, а Распутин сводит с ума русских женщин. Марсель Пруст никак не может найти издателя для своей книги «В поисках утраченного времени».
В эти дни в Париже Марсель Пруст записывает на корректурном листе «Поисков утраченного времени» ту самую чудесную фразу: иногда, когда тебя совсем одолела меланхолия, «можно забраться на руки к своей привычке».
Весна
Сначала дамы заходили в магазин только посмотреть и поругать товар. Но вот первая купила простое трикотажное платье и простую шляпку –– и было видно, что она наслаждается их легкостью и простотой. Другие женщины на променаде немедленно начали завидовать этой странной смеси удобства и элегантности и на следующее утро стояли у дверей магазина. К концу лета весь товар в бутике был распродан. А Коко Шанель сказала: «Я вернула женскому телу свободу».
Лето
Мадам Матисс плачет. Она пришла в мастерскую мужа и видит, что тот полностью закрасил ее изящный портрет, вместо ее красивого, как в жизни, лица теперь какая-то серая маска, а глаза и рот –– просто черные линии. Абстракция сурова, особенно к тем, кого абстрагируют.
Осень
В тот же день, 20 ноября, Франц Кафка идет в кино в Праге. Потом он пишет в дневнике легендарные слова: «Был в кино. Плакал».
❤🔥5
Бывают книги, которые читаешь со скрипом и чувствуешь, что растёшь, а бывают — истории ради историй, но это не делает их плохими или недостойными. Тем более, если история — тёплая, с очаровательными персонажами, лёгким юмором, со всеми романтическими клише, а добро побеждает зло и классический хэппи-энд напоследок😅
Читайте, если у вас есть:
✨ свободные осенние выходные
✨ настроение для уютного ромкома
✨ и вы не падаете в обморок от откровенных сцен 😅
P. S. Я пыталась дочитать до сцены секса (длиной в пару глав), которую мы обсуждали на рабочих встречах 😂, но не заметила как втянулась и очнулась ближе к утру.
Читайте, если у вас есть:
✨ свободные осенние выходные
✨ настроение для уютного ромкома
✨ и вы не падаете в обморок от откровенных сцен 😅
P. S. Я пыталась дочитать до сцены секса (длиной в пару глав), которую мы обсуждали на рабочих встречах 😂, но не заметила как втянулась и очнулась ближе к утру.
❤🔥3❤2🕊2😍1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Устроилась на пуфе поснимать книгу, а кое-кто уютно уснул за компанию 😅
❤7❤🔥1
Иллиес оживляет 1930-е годы, эпоху исключительной политической катастрофы, чтобы рассказать о величайших влюбленных в истории культуры. Личные подробности, множество разрозненных эпизодов, которые складываются в нить эпохи.
В хронологическом порядке автор рассказывает нам об отношениях Ремарка, Марлен Дитрих, Фицджеральда, Гитлера, Дали, Пикассо, Сталина и многих других. Путешествия, романы и расставания, любовники и любовницы, великие картины и книги…. И нарастающее чувство страха.
«В период между двумя мировыми войнами любовь цвела пышным цветом — в письмах, беседах, в душах людей и в их постелях. Или все это было проявлением отчаяния? Флориан Иллиес в своей новой книге пытается разгадать загадку той эпохи», — пишет Suddeutsche Zeitung.
Книга настолько пронзительная и грустная, будто вынимает сердце. Слишком ясно отражается в ней наше время. Когда уже закончится эпоха ненависти? Эта мысль не даёт покоя.
В хронологическом порядке автор рассказывает нам об отношениях Ремарка, Марлен Дитрих, Фицджеральда, Гитлера, Дали, Пикассо, Сталина и многих других. Путешествия, романы и расставания, любовники и любовницы, великие картины и книги…. И нарастающее чувство страха.
«В период между двумя мировыми войнами любовь цвела пышным цветом — в письмах, беседах, в душах людей и в их постелях. Или все это было проявлением отчаяния? Флориан Иллиес в своей новой книге пытается разгадать загадку той эпохи», — пишет Suddeutsche Zeitung.
Книга настолько пронзительная и грустная, будто вынимает сердце. Слишком ясно отражается в ней наше время. Когда уже закончится эпоха ненависти? Эта мысль не даёт покоя.
❤4👍2🕊1
ДО
* * *
В 1929 году никто уже не надеется на будущее. И никто не хочет вспоминать о прошлом. Поэтому все так увлечены настоящим.
* * *
«Кто‑то готов рискнуть и выйти замуж по любви? Я – нет», – убежденно заявляет Марлен Дитрих весной 1929 года. Потом она с наслаждением затягивается сигаретой, опускает веки и демонстрирует себя – воплощенную томную элегантность.
* * *
После того как парижане, в том числе муж Галы, отбыли обратно в Париж, Гала и Дали сразу перебираются в маленький домик прямо у воды, в соседней бухте, вдали от мира. Там появляются только несколько рыбаков, с самыми симпатичными из них Гала иногда уплывает на лодке в море – когда ее сексуальные потребности обостряются. Дали всегда испытывает сильное облегчение, когда она выходит с кем‑то из рыбаков в море, он желает ей добра, а сам садится к своему мольберту, чтобы уйти в мир своих фантазий и писать попу Галы. Солнце высоко на небе, время плавится и течет от жары. Когда Гала возвращается, они едят свежевыловленных омаров. И Дали говорит: «Красота должна быть съедобной или она не должна быть».
* * *
«За это лето ты всего раз пришел ко мне в постель», – скажет она ему позже. «Я не помню тебя этим летом», – ответит он.
В последний день лета, в самом конце сентября, они едут в Париж, обратно к своим несчастьям, получив несколько новых ран. Скотт ведет машину вдоль скал, высоко над шумящим морем, слепящее солнце справа, и вдруг Зельда ни с того ни с сего хватается за руль, безумно хохочет и изо всех сил поворачивает в сторону пропасти, она хочет, чтобы они в машине рухнули в спасительную морскую пену. Но Скотт в последний момент вырывает у нее руль и поворачивает в другую сторону. И только несколько камней с краю дороги с грохотом падают в море.
* * *
Курт Вольф полностью погружается в эту аскетичную жизнь, задним числом может показаться, что они уже тогда готовились к тяготам эмиграции.
А вечером, когда Курт и Хелена сидят у себя на террасе, положив ноги на зеленый стол, и молчат в унисон с природой, погружающейся в сумерки, Хелена вдруг говорит: всё это – и мерцающее море вдали, и фиговые деревья с их библейским ароматом, и горы с холодными вершинами, и лимонные деревья с яркими плодами, и травы, качающиеся на мягком вечернем ветру, всё это только «фон». «Но фон для чего?» – спрашивает Курт. «Для любви», – отвечает Хелена.
* * *
А что для тебя ад, спрашивает Симона де Бовуар перед сном, почистив зубы. Сартр приподнимается на кровати и отвечает: «Ад – это другие люди, пока ты не выпил с утра чашку кофе». Она смотрит него с довольно кислой миной, и он прибавляет: «Я имел в виду других людей, а не тебя, Симона. Bonne nuit».
* * *
В 1929 году никто уже не надеется на будущее. И никто не хочет вспоминать о прошлом. Поэтому все так увлечены настоящим.
* * *
«Кто‑то готов рискнуть и выйти замуж по любви? Я – нет», – убежденно заявляет Марлен Дитрих весной 1929 года. Потом она с наслаждением затягивается сигаретой, опускает веки и демонстрирует себя – воплощенную томную элегантность.
* * *
После того как парижане, в том числе муж Галы, отбыли обратно в Париж, Гала и Дали сразу перебираются в маленький домик прямо у воды, в соседней бухте, вдали от мира. Там появляются только несколько рыбаков, с самыми симпатичными из них Гала иногда уплывает на лодке в море – когда ее сексуальные потребности обостряются. Дали всегда испытывает сильное облегчение, когда она выходит с кем‑то из рыбаков в море, он желает ей добра, а сам садится к своему мольберту, чтобы уйти в мир своих фантазий и писать попу Галы. Солнце высоко на небе, время плавится и течет от жары. Когда Гала возвращается, они едят свежевыловленных омаров. И Дали говорит: «Красота должна быть съедобной или она не должна быть».
* * *
«За это лето ты всего раз пришел ко мне в постель», – скажет она ему позже. «Я не помню тебя этим летом», – ответит он.
В последний день лета, в самом конце сентября, они едут в Париж, обратно к своим несчастьям, получив несколько новых ран. Скотт ведет машину вдоль скал, высоко над шумящим морем, слепящее солнце справа, и вдруг Зельда ни с того ни с сего хватается за руль, безумно хохочет и изо всех сил поворачивает в сторону пропасти, она хочет, чтобы они в машине рухнули в спасительную морскую пену. Но Скотт в последний момент вырывает у нее руль и поворачивает в другую сторону. И только несколько камней с краю дороги с грохотом падают в море.
* * *
Курт Вольф полностью погружается в эту аскетичную жизнь, задним числом может показаться, что они уже тогда готовились к тяготам эмиграции.
А вечером, когда Курт и Хелена сидят у себя на террасе, положив ноги на зеленый стол, и молчат в унисон с природой, погружающейся в сумерки, Хелена вдруг говорит: всё это – и мерцающее море вдали, и фиговые деревья с их библейским ароматом, и горы с холодными вершинами, и лимонные деревья с яркими плодами, и травы, качающиеся на мягком вечернем ветру, всё это только «фон». «Но фон для чего?» – спрашивает Курт. «Для любви», – отвечает Хелена.
* * *
А что для тебя ад, спрашивает Симона де Бовуар перед сном, почистив зубы. Сартр приподнимается на кровати и отвечает: «Ад – это другие люди, пока ты не выпил с утра чашку кофе». Она смотрит него с довольно кислой миной, и он прибавляет: «Я имел в виду других людей, а не тебя, Симона. Bonne nuit».
👍2🕊2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
1933
* * *
Антивоенная книга Эриха Марии Ремарка «На Западном фронте без перемен» для нацистов – как красная тряпка для быка. А ее автор – в особенности. За день до прихода Гитлера к власти, то есть 29 января 1933 года, Ремарк, в прошлом году купивший себе дом в Тичино, садится с чемоданами в свою «лянчу» и без остановок едет от Берлина до самой швейцарской границы. Там идет снег, он показывает пограничникам паспорт, те с подозрением рассматривают документ (или ему это только кажется), потом пропускают его. Снегопад усиливается, но Ремарк чувствует, как с его плеч спадает тяжкий груз.
В Швейцарии он останавливается на первой же парковке и закуривает сигарету. Дым смешивается с падающими снежинками. Он плохо представляет себе будущее. Одно он знает точно – наконец‑то будет что‑то новое.
* * *
Поздним вечером 30 января Йозеф Геббельс записывает в дневнике: «Гитлер – рейхсканцлер. Как в сказке».
* * *
Поздним вечером 30 января Клаус Манн записывает в дневнике: «Гитлер – рейхсканцлер. Ужас. Не думал, что такое возможно. Страна неограниченных возможностей».
* * *
Антивоенная книга Эриха Марии Ремарка «На Западном фронте без перемен» для нацистов – как красная тряпка для быка. А ее автор – в особенности. За день до прихода Гитлера к власти, то есть 29 января 1933 года, Ремарк, в прошлом году купивший себе дом в Тичино, садится с чемоданами в свою «лянчу» и без остановок едет от Берлина до самой швейцарской границы. Там идет снег, он показывает пограничникам паспорт, те с подозрением рассматривают документ (или ему это только кажется), потом пропускают его. Снегопад усиливается, но Ремарк чувствует, как с его плеч спадает тяжкий груз.
В Швейцарии он останавливается на первой же парковке и закуривает сигарету. Дым смешивается с падающими снежинками. Он плохо представляет себе будущее. Одно он знает точно – наконец‑то будет что‑то новое.
* * *
Поздним вечером 30 января Йозеф Геббельс записывает в дневнике: «Гитлер – рейхсканцлер. Как в сказке».
* * *
Поздним вечером 30 января Клаус Манн записывает в дневнике: «Гитлер – рейхсканцлер. Ужас. Не думал, что такое возможно. Страна неограниченных возможностей».
❤3🕊3👍2
ПОСЛЕ
* * *
Женщины похожи на города, думает Эрнест Хемингуэй, вернувшись в Париж. Поначалу ты любишь их именно за то, что потом раздражает. Он рассказывает о своей любви к Парижу – и понимает, что изменился не город, а он сам: «Город – как возлюбленная, которая не стареет, и теперь у нее другие любовники. Вначале, когда мы еще не знали ее, она была довольно старой. Но мы думали, что она просто постарше нас; это влекло нас к ней. А когда мы разлюбили ее, то стали упрекать в том, что она постарела. Это было ошибкой. У Парижа всегда один и тот же возраст и всегда новые любовники». И далее, очень по‑осеннему и очень искренне: «Что до меня, то я теперь люблю кое‑что другое». Что именно, он не раскрывает.
* * *
Ф. Скотт Фицджеральд навещает в клинике в Балтиморе свою жену Зельду, пребывающую в состоянии тяжелого психического расстройства, и потом пишет другу: «Было так чудесно несколько часов сидеть рядом с ней, с ее головой на плече, и я снова чувствовал, что она самый близкий мне человек из всех. Я не возражал бы, если бы нас с Зельдой через несколько лет похоронили под одним камнем, бок о бок на каком‑нибудь старинном кладбище. Это на самом деле удачная мысль, а вовсе не меланхолия». Через несколько лет они действительно окажутся в одной могиле. На католическом кладбище Святой Марии в Роквиле, штат Мэриленд. На могильном камне начертаны замечательные последние слова из «Великого Гэтсби» Фицджеральда: «Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно всё сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое».
* * *
Тем временем в Голливуде мучат друг друга Марлен Дитрих и Эрих Мария Ремарк. Он дает ей затрещину, она кусает его за руку. Тогда он уходит, бледный и растерянный; на следующее утро несколько капель крови на холодном мраморе лестницы в доме Марлен Дитрих будут напоминать о его визите. Ремарк думает о крахе этих отношений и записывает в дневник приказ об отступлении с эмоционального фронта: «Решил – ухожу!».
* * *
Женщины похожи на города, думает Эрнест Хемингуэй, вернувшись в Париж. Поначалу ты любишь их именно за то, что потом раздражает. Он рассказывает о своей любви к Парижу – и понимает, что изменился не город, а он сам: «Город – как возлюбленная, которая не стареет, и теперь у нее другие любовники. Вначале, когда мы еще не знали ее, она была довольно старой. Но мы думали, что она просто постарше нас; это влекло нас к ней. А когда мы разлюбили ее, то стали упрекать в том, что она постарела. Это было ошибкой. У Парижа всегда один и тот же возраст и всегда новые любовники». И далее, очень по‑осеннему и очень искренне: «Что до меня, то я теперь люблю кое‑что другое». Что именно, он не раскрывает.
* * *
Ф. Скотт Фицджеральд навещает в клинике в Балтиморе свою жену Зельду, пребывающую в состоянии тяжелого психического расстройства, и потом пишет другу: «Было так чудесно несколько часов сидеть рядом с ней, с ее головой на плече, и я снова чувствовал, что она самый близкий мне человек из всех. Я не возражал бы, если бы нас с Зельдой через несколько лет похоронили под одним камнем, бок о бок на каком‑нибудь старинном кладбище. Это на самом деле удачная мысль, а вовсе не меланхолия». Через несколько лет они действительно окажутся в одной могиле. На католическом кладбище Святой Марии в Роквиле, штат Мэриленд. На могильном камне начертаны замечательные последние слова из «Великого Гэтсби» Фицджеральда: «Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно всё сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое».
* * *
Тем временем в Голливуде мучат друг друга Марлен Дитрих и Эрих Мария Ремарк. Он дает ей затрещину, она кусает его за руку. Тогда он уходит, бледный и растерянный; на следующее утро несколько капель крови на холодном мраморе лестницы в доме Марлен Дитрих будут напоминать о его визите. Ремарк думает о крахе этих отношений и записывает в дневник приказ об отступлении с эмоционального фронта: «Решил – ухожу!».
👍2🕊2
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
😍6🌚5🔥1