ДО

* * *
В 1929 году никто уже не надеется на будущее. И никто не хочет вспоминать о прошлом. Поэтому все так увлечены настоящим.

* * *
«Кто‑то готов рискнуть и выйти замуж по любви? Я – нет», – убежденно заявляет Марлен Дитрих весной 1929 года. Потом она с наслаждением затягивается сигаретой, опускает веки и демонстрирует себя – воплощенную томную элегантность.

* * *
После того как парижане, в том числе муж Галы, отбыли обратно в Париж, Гала и Дали сразу перебираются в маленький домик прямо у воды, в соседней бухте, вдали от мира. Там появляются только несколько рыбаков, с самыми симпатичными из них Гала иногда уплывает на лодке в море – когда ее сексуальные потребности обостряются. Дали всегда испытывает сильное облегчение, когда она выходит с кем‑то из рыбаков в море, он желает ей добра, а сам садится к своему мольберту, чтобы уйти в мир своих фантазий и писать попу Галы. Солнце высоко на небе, время плавится и течет от жары. Когда Гала возвращается, они едят свежевыловленных омаров. И Дали говорит: «Красота должна быть съедобной или она не должна быть».

* * *
«За это лето ты всего раз пришел ко мне в постель», – скажет она ему позже. «Я не помню тебя этим летом», – ответит он.
В последний день лета, в самом конце сентября, они едут в Париж, обратно к своим несчастьям, получив несколько новых ран. Скотт ведет машину вдоль скал, высоко над шумящим морем, слепящее солнце справа, и вдруг Зельда ни с того ни с сего хватается за руль, безумно хохочет и изо всех сил поворачивает в сторону пропасти, она хочет, чтобы они в машине рухнули в спасительную морскую пену. Но Скотт в последний момент вырывает у нее руль и поворачивает в другую сторону. И только несколько камней с краю дороги с грохотом падают в море.

* * *
Курт Вольф полностью погружается в эту аскетичную жизнь, задним числом может показаться, что они уже тогда готовились к тяготам эмиграции.
А вечером, когда Курт и Хелена сидят у себя на террасе, положив ноги на зеленый стол, и молчат в унисон с природой, погружающейся в сумерки, Хелена вдруг говорит: всё это – и мерцающее море вдали, и фиговые деревья с их библейским ароматом, и горы с холодными вершинами, и лимонные деревья с яркими плодами, и травы, качающиеся на мягком вечернем ветру, всё это только «фон». «Но фон для чего?» – спрашивает Курт. «Для любви», – отвечает Хелена.

* * *
А что для тебя ад, спрашивает Симона де Бовуар перед сном, почистив зубы. Сартр приподнимается на кровати и отвечает: «Ад – это другие люди, пока ты не выпил с утра чашку кофе». Она смотрит него с довольно кислой миной, и он прибавляет: «Я имел в виду других людей, а не тебя, Симона. Bonne nuit».

1933

* * *
Антивоенная книга Эриха Марии Ремарка «На Западном фронте без перемен» для нацистов – как красная тряпка для быка. А ее автор – в особенности. За день до прихода Гитлера к власти, то есть 29 января 1933 года, Ремарк, в прошлом году купивший себе дом в Тичино, садится с чемоданами в свою «лянчу» и без остановок едет от Берлина до самой швейцарской границы. Там идет снег, он показывает пограничникам паспорт, те с подозрением рассматривают документ (или ему это только кажется), потом пропускают его. Снегопад усиливается, но Ремарк чувствует, как с его плеч спадает тяжкий груз.
В Швейцарии он останавливается на первой же парковке и закуривает сигарету. Дым смешивается с падающими снежинками. Он плохо представляет себе будущее. Одно он знает точно – наконец‑то будет что‑то новое.

* * *
Поздним вечером 30 января Йозеф Геббельс записывает в дневнике: «Гитлер – рейхсканцлер. Как в сказке».

* * *
Поздним вечером 30 января Клаус Манн записывает в дневнике: «Гитлер – рейхсканцлер. Ужас. Не думал, что такое возможно. Страна неограниченных возможностей».