«Там, где двери были закрыты, это не пожарные выходы — это служебные помещения, потому что за кулисами очень много гримерок, очень много студий звукозаписи, складов, оборудования... двери, которые по пожарным нормам железные, закрыты, так как туда допускали только персонал в свое время, по карточкам...

Есть такое же видео, где террористы еще стреляют, но зал практически пустой. Это говорит о том, что примерно шесть тысяч человек покинуло здание...»

«В зале однозначно сработало дымоудаление. Мы видим на кадрах, когда уже случился поджог, зал не в тумане, то есть сохранилась видимость. У нас на крыше стоит огромный агрегат».

«Закон не позволяет иметь вооруженную охрану, которой будут являться сотрудники «Крокуса». Соответственно, я как гастролирующий артист нигде не вижу вооруженную охрану. Это никогда не было задачей владельцев и операторов зданий».

«Здание было застраховано в «Ингосстрахе», сумма страховки, я думаю, является 1/30, может быть, 1/40 от суммы ущерба, поэтому мы здесь, очевидно, очень пострадавшая сторона. «Крокус сити холл» — это наш дом».

«Здание такого масштаба невозможно ввести в эксплуатацию, не пройдя огромное количество инспекций, служб, которые должны подписать целую кучу документов. После чего ежегодно, ежемесячно пожарные службы проверяли функционал всех систем — и планово, и непланово».

«Тринадцать военнопленных рассказали, что во время допросов их избивали деревянными молотками и палками, подвергали пыткам электрическим током (с использованием военных полевых телефонов или других электрических устройств), а также инсценировали казнь, при этом в двух случаях им угрожали сексуальным насилием», — констатировали в УВКПЧ.