Хотя… как там вспомнить сентябрь 2021-го! это же, как поётся: «100 городов назад, где сотни других имён». Последние несколько недель командой собираем текст, в котором умещается весь этот год. 2025-й ещё не совсем заканчивается, а я уже подвожу итоги. В целом странно или очень странно, плохо или очень плохо. Но есть фрагменты настоящего счастья и благодарности — вот о них и пишем и, надеюсь, однажды сможем ими поделиться — а там ведь уже 210 тысяч знаков — и это ещё не конец.
Тина (редактор) говорит:
— Ведь это ещё не конец, ведь надо ещё вот это и это написать.
— Так я напишу. Ну а если не получится, вставлю что-нибудь из Шопенгауэра, — шучу.
— Так мы и узнаем, станет ли это кто-нибудь читать, — отвечает.
А я, кстати, уверена, что много кто станет, с Шопенгауэром или без, потому что — а это я не хвастаюсь, это я радуюсь невероятной команде — получается что-то чего ещё не было. Ещё один текст про резиденции, какого ещё никогда и нигде не было. Это радость. И это про то, каким был мой год: города, люди, разговоры и откровения.
Вчера утром, поддавшись эмоции пересборки года, решила срочно сделать хлеб про этот год. Быстро поняла, что хлеб про этот год можно только начать, что, возможно, таких хлебов должно быть много или очень много. Но я начала, замесила — и немедленно забыла, что положила.
Ещё смешнее, что хлеб закончился раньше, чем я успела его толком сфотографировать) Хотя прийти с ним как минимум в пару заведений я успела — и это тоже прямо очень про этот мой год.
Припоминаю, что там внутри:
ржаная закваска
пшеничная опара (очень быстрая!)
гранатовый порошок — розовый краситель
сумах (тоже гранатовая приправа, почему-то в Самаре её купила) и соль
пюре из печеных яблок
немного воды
пшеничная мука
рыжиковая мука — попробовала муку, решила, подходит, а потом пошла читать про рыжик — оказалось, это трава…
семена льна
замешивала в тестомесе
очень-очень удачная импровизация
Тина (редактор) говорит:
— Ведь это ещё не конец, ведь надо ещё вот это и это написать.
— Так я напишу. Ну а если не получится, вставлю что-нибудь из Шопенгауэра, — шучу.
— Так мы и узнаем, станет ли это кто-нибудь читать, — отвечает.
А я, кстати, уверена, что много кто станет, с Шопенгауэром или без, потому что — а это я не хвастаюсь, это я радуюсь невероятной команде — получается что-то чего ещё не было. Ещё один текст про резиденции, какого ещё никогда и нигде не было. Это радость. И это про то, каким был мой год: города, люди, разговоры и откровения.
Вчера утром, поддавшись эмоции пересборки года, решила срочно сделать хлеб про этот год. Быстро поняла, что хлеб про этот год можно только начать, что, возможно, таких хлебов должно быть много или очень много. Но я начала, замесила — и немедленно забыла, что положила.
Ещё смешнее, что хлеб закончился раньше, чем я успела его толком сфотографировать) Хотя прийти с ним как минимум в пару заведений я успела — и это тоже прямо очень про этот мой год.
Припоминаю, что там внутри:
ржаная закваска
пшеничная опара (очень быстрая!)
гранатовый порошок — розовый краситель
сумах (тоже гранатовая приправа, почему-то в Самаре её купила) и соль
пюре из печеных яблок
немного воды
пшеничная мука
рыжиковая мука — попробовала муку, решила, подходит, а потом пошла читать про рыжик — оказалось, это трава…
семена льна
замешивала в тестомесе
очень-очень удачная импровизация
❤5❤🔥4🔥2
Ещё в апреле в Черноголовке в Институте экспериментальной минералогии мне рассказали, что наши прабабушки запекали в хлебе дымчатый кварц, чтобы он приобрел окраску цитрина. Ну то есть из прозрачно-коричневатого стал искрящимся желтым. Ну, предположим, наши прабабушки на Урале именно этим и занимались. Я бы даже сказала, это бы многое объяснило.
Впрочем, с бабушками или без, я люблю спеченные кристаллы, взять тот же периклаз, который, после выпекания при температуре примерно 1600 Цельсия, достают из защитной скорлупы, что то яйцо дракона.
Чтобы кварц менял цвет, как я поняла, нужно примерно 500 и время.
У меня — почти как всегда — чужая духовка, дай бог, 230, времени нет.
Поэтому что? Берём кристалл, подгружаем воспоминания бабушек — и в хлеб:
Ржаная закваска
Ржаная опара
Гречневые хлопья
Остатки гранатового сока
Хурма
Пшеничная мука
Соль
За фото и видео спасибо Насте Блюр
Впрочем, с бабушками или без, я люблю спеченные кристаллы, взять тот же периклаз, который, после выпекания при температуре примерно 1600 Цельсия, достают из защитной скорлупы, что то яйцо дракона.
Чтобы кварц менял цвет, как я поняла, нужно примерно 500 и время.
У меня — почти как всегда — чужая духовка, дай бог, 230, времени нет.
Поэтому что? Берём кристалл, подгружаем воспоминания бабушек — и в хлеб:
Ржаная закваска
Ржаная опара
Гречневые хлопья
Остатки гранатового сока
Хурма
Пшеничная мука
Соль
За фото и видео спасибо Насте Блюр
❤7🔥6
Зашла в Своды посмотреть, как идет работа у моей подруги Лены Аносовой, а мне говорят: Женя, смотри, твой текст на английском как раз печатаем.
Скоро будет первый дайджест на английском, который складывается из 8 номеров газеты «Своды». Приятно, что так у текста, который я писала три года назад появляется новая жизнь!
Скоро будет первый дайджест на английском, который складывается из 8 номеров газеты «Своды». Приятно, что так у текста, который я писала три года назад появляется новая жизнь!
❤11🥰4🔥3
Forwarded from ААРР – Ассоциация арт-резиденций России
Женя Чайка, независимый куратор, председатель Ассоциации арт-резиденций России.
Вчера на вебинаре о взаимодействии арт-резиденций и места Анна Акимова вспомнила о проекте, который мы с ней делали в 2017-м году в Кыштыме. Это была программа Арт-резиденций 4-й Уральской индустриальной биеннале, проект Waiting for the ground швейцарского художника Руди Десельера — звуковая инсталляция, где с помощью меди, магнитов и электрического тока звучали листья, собранные в парке, была устроена в купольном зале местного Белого дома. До сих пор считаю этот проект одной из самых больших своих кураторских удач.
Последнее время часто ловлю себя на мысли, что большинство людей, с которыми я сейчас общаюсь, не видели мои большие проекты. Странно как, думаю, друзья не видели, а вот, скажем, Юк Хуэй (привозили его на симпозиум 4-й биеннале) видел. Думаю так — и иду его читать:
Towards a Relational Materialism
A Reflection on Language, Relations and the Digital
Yuk Hui
Читаю эту статью, потому что она написана по поводу легендарного проекта Жана-Франсуа Лиотара Les Immateriaux. Этот проект стал манифестацией «Состояния постмодерна», он был показан в Центре Помпиду в 1985 году и с тех пор его не перестают рассматривать и пересматривать. Для меня он всегда был примером того, как куратор может работать со сценографией выставки и хореографией зрителя на ней. Но важнее всего, что, изучая его материалы, я нашла опору и поддержку для тех форм и идей, которые воплощала на той самой биеннале 2017-го года. А я тогда была куратором программы арт-резиденций Уральской индустриальной биеннале и увлекалась разными расширениями выставки: это и коллективное письмо, которое превратилось в «Архив мнений», и бесконечные предъявления контекста (от фото, видео и саундскейпа до пяти тонн розовой соли в комнате отдыха), и маршруты — да, я полгода каждый выходные возила людей по Уралу, показывая им действующие производства, индустриальные руины, природу, старательно преобразованную в плотины и пруды. Делала я всё это, потому что не могла не делать, – я просто формулировала для себя весь Урал как свою выставку. В общем, сначала придумала, что так можно было, а потом прочитала, что Лиотар придумал все возможные расширения выставки ещё до того, как я родилась.
Ну и до того, как родился Юк Хуэй, если уж совсем честно. Но вот когда я читаю текст Хуэя о Лиотаре, я понимаю, что, возможно, Лиотар же первым придумал, как показывать технологическое искусство. И я рада, что вовремя добралась до этого хранилища памяти: почти успела до того, как сама принялась это придумывать. И пусть же гениальные архивы вроде этого – Les Immateriaux – отвлекут от пустых фантазий, а тексты о чужих придумках помогут найти свои пути и к воплощениям, и к идеалам.
#цитата_ААРР
#вдохновение_резиденций
Фото: Алексей Пономарчук
Шарф: Наташа Кунгурова
Вчера на вебинаре о взаимодействии арт-резиденций и места Анна Акимова вспомнила о проекте, который мы с ней делали в 2017-м году в Кыштыме. Это была программа Арт-резиденций 4-й Уральской индустриальной биеннале, проект Waiting for the ground швейцарского художника Руди Десельера — звуковая инсталляция, где с помощью меди, магнитов и электрического тока звучали листья, собранные в парке, была устроена в купольном зале местного Белого дома. До сих пор считаю этот проект одной из самых больших своих кураторских удач.
Последнее время часто ловлю себя на мысли, что большинство людей, с которыми я сейчас общаюсь, не видели мои большие проекты. Странно как, думаю, друзья не видели, а вот, скажем, Юк Хуэй (привозили его на симпозиум 4-й биеннале) видел. Думаю так — и иду его читать:
Желая сделать цифровую физику возможной, философы сталкиваются с тем же вопросом, который Платон поднимал в Тимее, а именно вопросом неполноты идеала и его воплощения. В Тимее Платон предлагает третий «род бытия» кроме тех, о которых он рассуждал ранее: вечный умопостигаемый образ и подобие этого образа. Как объясняет Платон, третий род — это «хранилище, в некотором роде кормилица всех поколений». Я упоминал, что вопрос материальности является несколько непрояснённым для философов цифровой физики, поскольку когда они говорят об идее (алгоритмы) и индивидуальном (состоящем из битов) они слегка сдвигают понимание хранилища в сторону памяти машины, не рассуждая вовсе об его важности, как если бы этот вопрос вовсе не требовал объяснений. Towards a Relational Materialism
A Reflection on Language, Relations and the Digital
Yuk Hui
Читаю эту статью, потому что она написана по поводу легендарного проекта Жана-Франсуа Лиотара Les Immateriaux. Этот проект стал манифестацией «Состояния постмодерна», он был показан в Центре Помпиду в 1985 году и с тех пор его не перестают рассматривать и пересматривать. Для меня он всегда был примером того, как куратор может работать со сценографией выставки и хореографией зрителя на ней. Но важнее всего, что, изучая его материалы, я нашла опору и поддержку для тех форм и идей, которые воплощала на той самой биеннале 2017-го года. А я тогда была куратором программы арт-резиденций Уральской индустриальной биеннале и увлекалась разными расширениями выставки: это и коллективное письмо, которое превратилось в «Архив мнений», и бесконечные предъявления контекста (от фото, видео и саундскейпа до пяти тонн розовой соли в комнате отдыха), и маршруты — да, я полгода каждый выходные возила людей по Уралу, показывая им действующие производства, индустриальные руины, природу, старательно преобразованную в плотины и пруды. Делала я всё это, потому что не могла не делать, – я просто формулировала для себя весь Урал как свою выставку. В общем, сначала придумала, что так можно было, а потом прочитала, что Лиотар придумал все возможные расширения выставки ещё до того, как я родилась.
Ну и до того, как родился Юк Хуэй, если уж совсем честно. Но вот когда я читаю текст Хуэя о Лиотаре, я понимаю, что, возможно, Лиотар же первым придумал, как показывать технологическое искусство. И я рада, что вовремя добралась до этого хранилища памяти: почти успела до того, как сама принялась это придумывать. И пусть же гениальные архивы вроде этого – Les Immateriaux – отвлекут от пустых фантазий, а тексты о чужих придумках помогут найти свои пути и к воплощениям, и к идеалам.
#цитата_ААРР
#вдохновение_резиденций
Фото: Алексей Пономарчук
Шарф: Наташа Кунгурова
❤5🔥4🥰3
Иногда, бывает, устанешь настолько, что случайно придумаешь сделать что-то, что явно выше твоих сил: напечь алхимического хлеба во имя поиска философского камня, например. Хотя это всё лишние усложнения — потому что с друзьями и для друзей — всё, что угодно. Во-первых, потому что день рождения! Во-вторых, потому что нашему философскому — 60! В-третьих, Ира вообще молодец, как не сделать ей каравай)))
13 видов хлеба за 36 часов, я не успела с ними познакомиться, но не поленюсь сейчас перечислить!
1. Ржаная закваска, пшеничная опара, отвар лаванда-анис-фенхель, молоко, кора драконьего дерева (красит в ярко-розовый), ячменная мука, соль — на картинке узнаётся как хлеб с сердцем, порезанный — сильно крошится.
2. Ржаная закваска, пшеничная опара, вода, рисовая мука, черёмуховая мука, какао, соль — крошится тоже, больше на мягкое печенье похож. — самый тёмный.
3. Ржаная закваска, пшеничная опара, эвкалипт, финиковый мёд, ржаная мука, ржаной солод, пшеничная мука, клюква. — ржаной-коричневый.
4. Ржаная закваска, ржаная опара, отвар клевера и степи, аннаты, пшеничная мука, оливковое масло, розовый перец, соль. — ярко-оранжевый.
5. Ржаная закваска, ржаная опара, отвар розмарина и лемонграсс, спирулина, цельнозерновая пшеница, оливковое масло, соль. — тёмно-зелёный.
6. Ржаная закваска, пшеничная опара, отвар: корица, гвоздика, кардамон, мускат, ваниль; уголь, яблочное пюре, порошок шелковицы, пшеница, семечки соль. — серый.
7. Ржаная закваска, ржаная опара, отвар тархуна с сахаром, ферментированный рис, крупка, адыгейская соль. — ярко-красный.
8. Ржаная закваска, ржаная опара, каскаде, пшеница, овсяная мука, сумах, соль. — розоватый.
9. Ржаная закваска, ржаная опара, отвар хрена, подсолнечное масло, порошок батата, цельнозерновая пшеница, белая пшеница, вишня, сахар, соль. — розово-лиловый.
10. Ржаная закваска, анчан, подсолнечное масло, рожь, пшеница, розовая вода, соль. — сиренево-голубой.
11. Ржаная закваска, пшеничная опара, молоко, флёр д’оранж, соль. — молочно-белый.
12. Ржаная закваска, ржаная опара, ячменный порошок, цельнозерновая пшеница, имбирь, карамелизация с солью — светло-зелёный.
13. Ржаная закваска, ржаная опара, синяя спирулина, годжи черный, пшеница, черный и белый кунжут — мог бы быть синим или фиолетовым, но был тёмно-серым (без белёсого, белёсый серый — от угля).
Но усталость усталостью, а хлеб не обманешь)
13 видов хлеба за 36 часов, я не успела с ними познакомиться, но не поленюсь сейчас перечислить!
1. Ржаная закваска, пшеничная опара, отвар лаванда-анис-фенхель, молоко, кора драконьего дерева (красит в ярко-розовый), ячменная мука, соль — на картинке узнаётся как хлеб с сердцем, порезанный — сильно крошится.
2. Ржаная закваска, пшеничная опара, вода, рисовая мука, черёмуховая мука, какао, соль — крошится тоже, больше на мягкое печенье похож. — самый тёмный.
3. Ржаная закваска, пшеничная опара, эвкалипт, финиковый мёд, ржаная мука, ржаной солод, пшеничная мука, клюква. — ржаной-коричневый.
4. Ржаная закваска, ржаная опара, отвар клевера и степи, аннаты, пшеничная мука, оливковое масло, розовый перец, соль. — ярко-оранжевый.
5. Ржаная закваска, ржаная опара, отвар розмарина и лемонграсс, спирулина, цельнозерновая пшеница, оливковое масло, соль. — тёмно-зелёный.
6. Ржаная закваска, пшеничная опара, отвар: корица, гвоздика, кардамон, мускат, ваниль; уголь, яблочное пюре, порошок шелковицы, пшеница, семечки соль. — серый.
7. Ржаная закваска, ржаная опара, отвар тархуна с сахаром, ферментированный рис, крупка, адыгейская соль. — ярко-красный.
8. Ржаная закваска, ржаная опара, каскаде, пшеница, овсяная мука, сумах, соль. — розоватый.
9. Ржаная закваска, ржаная опара, отвар хрена, подсолнечное масло, порошок батата, цельнозерновая пшеница, белая пшеница, вишня, сахар, соль. — розово-лиловый.
10. Ржаная закваска, анчан, подсолнечное масло, рожь, пшеница, розовая вода, соль. — сиренево-голубой.
11. Ржаная закваска, пшеничная опара, молоко, флёр д’оранж, соль. — молочно-белый.
12. Ржаная закваска, ржаная опара, ячменный порошок, цельнозерновая пшеница, имбирь, карамелизация с солью — светло-зелёный.
13. Ржаная закваска, ржаная опара, синяя спирулина, годжи черный, пшеница, черный и белый кунжут — мог бы быть синим или фиолетовым, но был тёмно-серым (без белёсого, белёсый серый — от угля).
Но усталость усталостью, а хлеб не обманешь)
❤11🔥4❤🔥3