Я сейчас Берлине и вчера впервые попала на концерт Flaming Lips. Хотела билеты поближе к сцене, но не совладала с немецким сайтом и оказалась на галерее. Утешилась тем, что оттуда классно снимать контент, который решила выложить в канал. Не совсем наша тема, но среди моих любимых групп эта — точно самая декоративная. Попросила написать Сашу Кондукова про их вклад в музыку, сценографию и разноцветное безумие — он это умеет точно лучше, чем я. У Саши канал про современную культуру, Mixed Arts, полюбопытствуйте на досуге.

Flaming Lips — герои психоделического поп-рока из штата Оклахома, у них особый самурайский путь, но в начале 2000-х благодаря клипам и хитовым песням с альбома Yoshimi Battles the Pink Robots они стали достоянием мейнстрима. Музыканты туда пробирались и ранее (например, на саундтреке третьего «Бэтмена»), к ним привыкли, они стали уютными интеллектуальными фриками, которые при этом поют о серьезных вещах и немного гипнотизируют слушателя, вовлекая в свои игры.

На концертах они начали методично создавать представления где-то между миром «Алисы в стране чудес» и странствующим цирком. На зрителей летели конфетти, на сцене появлялись фигуры, напоминающие и о баскетбольных маскотах (фигурках зверей, которые участвуют, например, в матчах и становятся полноценным символом команды), и о телешоу в духе «Улицы Сезам». Их концепт концертного шоу как рок-цирка впоследствии довели до абсолюта Coldplay — у тех эмпатия к происходящему на сцене превращала детей в наивных школьников, словно ты на первом концерте и кругом все удивительно и совсем рядом.

В 2021 году — во время пандемии — на шоу в Оклахоме был презентован уникальный концепт — и группа, и публика находились внутри индивидуальных надувных шаров. Идея принадлежит фронтмену группы Уэйну Койну, который и ранее часто перекатывался по толпе в пластиковом шаре во время концертов. Занимается он этим и сейчас — это как крауд-серфинг, только с соблюдением социальной дистанции.

Внутри каждого пузыря находились: высокочастотный дополнительный динамик (чтобы звук не заглушался), бутылка с водой, вентилятор на батарейках, полотенце и табличка с надписью «Мне нужно в туалет/Здесь жарко». Если становилось слишком жарко, пузырь заполняли прохладным воздухом. А чтобы выйти в туалет, зритель должен был надеть маску и дождаться сопровождения персонала. Аплодисменты заменялись ударами по верхней части пузыря.

В Германии сегодня выходной, поэтому вместо понедельничного офиса предлагаю посмотреть Новую Национальную галерею в Берлине. Это последняя работа Людвига Мис ван дер Роэ — музей открылся в 1968 году — и единственное здание, построенное им в Старом свете после Второй мировой войны.

Я была здесь в свой первый приезд в Германию в начале 1990-х, а в два моих препандемических заезда в Берлин галерея была закрыта на ремонт, которым занимался тоже не последний человек в мире архитектуры — Дэвид Чипперфилд. Реставрация заняла шесть лет — Чипперфилд хотел по максимуму сохранить оригинальные детали, поэтому музей по сути разобрали, привели в порядок по частям и снова собрали.

Для меня, учитывая долгий перерыв, это было почти что новое знакомство. Здание действительно фантастическое: огромный стеклянный павильон, накрытый квадратной стальной крышей, которая опирается на восемь стальных опор. Основная коллекция и часть выставок находятся в подвальном этаже, но его задний фасад выходит в углублённый внутренний сад, поэтому там тоже есть естественный свет, а в самом саду выставлены скульптуры.

В воздушный холл при входе можно зайти без билета и вволю почиллить на легендарных креслах Barcelona. В самом музее показывают искусство ХХ века, а в верхнем выставочном зале сейчас идёт выставка бразильской художницы Лижии Кларк.

На прошлой неделе московская мэрия предложила превратить изживший себя монорельс в надземный линейный парк с беговой дорожкой, зелёными зонами отдыха и кафе. Подобные парки, обустроенные на месте бывших железных дорог и автострад, в мире уже существуют, и в народе их зовут «хай-лайнами».

Примеров много, так что пришлось разбить пост на две части

Такое обобщённое название они получили от самого известного парка такого типа в мире — нью-йоркского High Line (1–3), спроектированного Diller Scofidio + Renfro. С 1934-го по 1980-й на Манхэттене работала открытая грузовая железная дорога длиной почти два с половиной километра, потом долго была заброшена, и власти думали её снести. Но нашлись энтузиасты, основавшие некоммерческую организацию, которая боролась за преобразование пространства в общественное. Своего они в итоге добились — в 2006 году началась реконструкция. Парк открывался поэтапно: в 2009, 2011 и 2014 годах. В нём высажено более 500 видов растений и деревьев, проходят разнообразные концерты и выступления.

Параллельно с High Line в Чикаго аналогичный путь проделала ещё одна железная дорога, работавшая с 1873 по 2001 год. На её месте разбит Park 606 (4–5) длиной больше четырёх километров. План превратить пути в зелёную зону возник в 1997-м, пока здесь ещё ездили поезда, а в 2003-м появилась организация, боровшаяся за парк. Строительные работы начались в 2013-м и завершились быстро — в 2015-м парк встретил первых посетителей. Авторами стали бюро MBBA и чикагское бюро Росса Барни.

Это, впрочем, не первые примеры линейных парков, созданных на месте отжившей своей транспортной инфраструктуры. Ещё в середине 1960-х активисты предложили переделать в парк закрывшуюся шестиполосную автодорогу Харбор-драйв в Портленде. В 1969-м они провели серию пикников между автострадой и рекой, чтобы обратить внимание на нехватку общественных пространств в городе. Важную роль сыграл губернатор Орегона Том Маккол, который всячески способствовал воплощению проекта в реальность (впоследствии парк назвали в его честь). К созданию парка привлекли местную архитектурную фирму ZGF Architects LLP. В 1974 году дорогу начали разбирать, и через четыре года Waterfront Park (6–8) длиной почти в 2,5 км был открыт. В нём стоит мемориал американским японцам, депортированным в лагеря во время Второй мировой, и растёт сакура.