В анфиладе двориков возле метро “Чеховская” всегда шумно. Случайные прохожие и посетители питейных заведений, возможно, даже не догадываются, что над многочисленными барами находятся обычные квартиры. Часть, конечно, сдается под офисы, но далеко не все. Говорят, что здесь много лет жил Александр Градский. Но это — слухи, а нас интересуют проверенные факты.

Текст целиком, больше фотографий с подробными подписями и план квартиры — в Дзене

Капсула времени До того как заняться ювелирным бизнесом, соосновательница Poison Drop Ирина Кузнецова успела получить архитектурное образование. Во время учебы в МАРХИ она сдружилась с Варварой Шалито. «У меня не было сомнений, кому предложить ввязаться в эту авантюру», — рассказывает она.

Ирина нашла раритет — жилье в тех самых двориках, простоявшее закрытым почти сорок лет. Это классическая коммуналка — прежние владельцы успели ее расселить, а потом сорвались на ПМЖ в Канаду, и квартира превратилась в капсулу времени. В ней буквально сохранился дух ушедшей эпохи: не только старые обои, исписанные телефонными номерами, отдельные счетчики электричества на каждую семью и метки с ростом детей на дверных косяках — в комнатах, как вспоминает Ирина, стоял плотный советский запах.

Квартира как арт-проект Как место для постоянной жизни квартира не рассматривалась — и шумно, и места для большой семьи Ирины (у них с мужем четверо детей) маловато. Вместе с Варварой они решили превратить её в своего рода арт-проект: сохранить историю, добавить что-то современное, наполнить пространство новым смыслом и, главное, получить от процесса удовольствие.

«У нас были 3D-визуализации, но мы постоянно от них отступали — что-то убирали, что-то добавляли», — вспоминает Варвара. Когда-то бизнес Poison Drop вырос из идеи, что не так важно, из чего сделано украшение, как образ, который оно создает. По такому же принципу собирался и этот проект. Для Ирины было важно, чтобы квартира не выглядела так, как будто все разом куплено в одном дорогом магазине. «Сейчас никто не ходит в тотал-луке от Chanel, и интерьер тоже не должен быть стерильным», — говорит она.

Планировка Как дань прошлому, здесь сохранилась анфиладная планировка, причем сразу в двух местах: в линию выстроены не только прихожая — гостиная — кабинет, но и спальня — гардеробная — ванная в приватной части квартиры.

Впрочем, этот хозяйский блок решен очень компактно, а основное место отдано под гостиную и кухню-столовую, которые разделяют только большие стеклянные двери — фактически, это единое пространство, не оставляющее никаких сомнений в том, что квартира создавалась прежде всего для светской жизни.

Гостиная получилась такой большой, что Варвара предложила поставить там рояль — места хватало. Но вот занести инструмент на третий этаж не вышло — он не проходил ни по лестнице, ни через окна. На съемку Шалито привезла контрабас, а в реальной жизни в гостиной легко поместится маленький оркестр — если вдруг хозяйке придет в голову устроить домашний концерт.

Мозаика Когда Варвара предложила добавить в интерьер мозаику, ее подруге и заказчице это не очень понравилось. У Ирины этот материал ассоциировался с роскошью образца ранних 2000-х. Но дизайнер имела в виду совсем другой вариант — мозаику как дань советскому прошлому квартиры. Эскиз для работы на стене кабинета, исполненной в открытых ярких цветах, характерных для живописи соцреализма, сделала художница Ольга Солдатова, а выполнили мастера из компании Ardo Studio.

Они же придумали необычный пол в прихожей. Вообще-то Варвара хотела покрыть его микроцементом, но для старых деревянных перекрытий такой вариант не годился из-за веса, а обычная плитка казалась слишком скучной. Но зачем класть просто плитку, если можно нарезать из нее мозаичное изображение? Теперь гостей квартиры встречает граненый стакан — дань гению Веры Мухиной. Ну и дерзкий намек на тусовочный профиль квартиры.

Продолжение в Дзене. Там можно узнать, как в итоге используется квартира. А тут делитесь своими версиями — на фото есть подсказка.

📷 Юлия Кирильчева

В Лондоне множество интересных домов-музеев, но почти все они закрыты на зиму. Тут вообще-то устойчивый плюс, зеленеет травка, а кое-где даже цветы цветут, но все равно — зима. Редкое исключение — Кенвуд-хаус, поместье в Хэмпстеде, существующее с начала XVII века. Кто из важных британских господ владел Кенвудом в разное время, я перечислять не буду. Для нас с вами важно, что в 1760-е тогдашний хозяин Уильям Мюррей, 1-й граф Мэнсфилд, поручил перестройку дома Роберту Адаму, самому востребованному на тот момент архитектору Великобритании и основоположнику британского неоклассицизма.

Посещение Кенвуда бесплатное (скажем за это спасибо одному из представителей семейства Гиннессов, который выкупил дом почти сто лет назад, спас его от угрозы сноса и превратил в музей), а у входа вас встречают максимально любезные служители. Нам тут же сообщили, что пристроенная к дому Адамом библиотека считается одной из красивейших комнат в Великобритании. Использовалась она не только для чтения — огромный зал служил местом приемов и даже застолий.

Есть, правда, сложность с тем, чтобы рассмотреть ее во всем великолепии — там довольно сумрачно, поскольку окна занавешены. Сделано это для того, чтобы защитить ценную акварель середины XX века, показывающую, как библиотека выглядела на тот момент. Еще одна служительница немедленно сообщила, что, по ее мнению, это безумие, и в зал хорошо бы пустить свет. Главная красота библиотеки — на потолке, и чтобы было проще его рассмотреть, сняла для вас видео. Оно в комментариях вместе с дополнительными фотографиями.

Нынешний цвет стен библиотеки считается максимально точно соответствующим исходному — в 1960-е здесь были реставрационные работы, но спустя полвека оказалось, что с краской не угадали, и нынешние оттенки были выбраны по итогам большого научного исследования.

Деятельность Адама отнюдь не ограничилась библиотекой — он переделал весь дом. В одном из залов остались следы от снятых им со стен деревянных панелей (хотя и они, как мы помним, тоже бывают очень ценными). И еще любопытный момент: несмотря на всю любовь архитектора к античности, в Кенвуде есть камин в стиле шинуазри — жена заказчика настояла.

А вообще оригинальной обстановки в доме мало что осталось — ее в какой-то момент вывезли и частью распродали, хотя кое-какие предметы были впоследствии выкуплены и возвращены на место. Теперь Кенвуд работает в формате картинной галереи — в нем размещена коллекция Гиннесса. В интернете пишут про Вермеера и Рембрандта, но, видимо, экспонируются они лишь время от времени, мы с ними вчера не встретились.

Неожиданная музыкальная пауза и объяснение, почему мы вообще всё время ездим в Лондон. Здесь лучшая в мире музыкальная программа — помимо широко известных артистов и артистов, известных локально, можно послушать вообще никому не известных музыкантов. И это бывает довольно любопытно.

Мы вчера были как раз на таком мероприятии. Начнем с того, что концерт проходил в магазине винтажной одежды. Вечерами они сдвигают рейлы к стене, закрывают их большой шторой, и торговый зал превращается в бар. А на втором этаже — маленький концертный зал, куда при очень большом желании можно набить человек 70–80. Но вчера собралось где-то около тридцати, и кажется, что, кроме нас, случайных людей вообще не было. Только друзья артистов и сами музыканты — отыграв свое, они тоже спускались к публике.

Выступала группа-хэдлайнер и два артиста на разогреве. Нам понравилась ирландская девушка Nvara (настоящее имя Niamh Ní Mheara, читается Нив Ни Мэра). Она на первом видео. Ещё был занудный и нехаризматичный парень по имени Сонни Сид. А завершала шоу группа во главе с финской артисткой Emmi Maaria. Короткое выступление было похоже на бунт студенток консерватории, поработивших ботана-очкарика. Забавно, но без перспектив. А вот у первой артистки есть некоторые шансы однажды повыступать в залах побольше.

Наша лондонская квартира в этот раз ничего интересного из себя не представляет, зато район вокруг любопытный. Это Ваппинг, часть Доклендса — обширной территории вдоль Темзы, которая вплоть до середины прошлого века обслуживала лондонский порт, один из крупнейших в мире. Топоним Доклендс появился только в 1970-е, когда вся эта инфраструктура стала не нужна и территории бывших складов, верфей и доков потребовали переосмысления. Местами довольно радикального — см. Канэри-Уорф, где вырос район небоскрёбов. А Ваппинг интересен как раз тем, что здесь сохранилось много зданий позапрошлого века.

Самое значительное из них — табачный док, бывший склад, от которого, если принюхаться, до сих пор тянет табачком. На воротах — головы вепрей, поддерживающие три бочонка. За забором просматривается общественное пространство, но там сейчас всё закрыто, возможно, не сезон.

Док стоит рядом с каналом, в который раньше заходили корабли для разгрузки. Теперь пару парусников держат там в декоративных целях — на них открывается вид из соседнего террасного дома. Он построен из того же кирпича, что и всё вокруг, но, судя по архитектуре, построен в 1980-е. Такой относительно новой жилой застройки в Ваппинге очень много и, думаю, это довольно дорогое жильё — здесь тихо, зелено, набережная канала превратилась в приятный променад, в самом канале живут гуси-лебеди.

Но есть тут и жильё в настоящих промышленных зданиях, которые стоят ближе к реке. На фасадах сохранились старые названия, а местами встречаются неизвестные мне конструкции для подъёма грузов.

Ещё одна местная достопримечательность — бар Turner’s Old Star, который якобы принадлежал художнику Уильяму Тёрнеру и был записан на его любовницу Софию Бут. Вполне возможно, что это маркетинговая легенда, но место по-любому приятное, очень локальное, с седовласой хозяйкой за стойкой.