Перерабатывать можно не только пластик. Посмотрим сегодня на менее избитые примеры вторичного использования. Примеров много, так что будет сразу два поста на эту тему.

Одним из неочевидных видов сырья, который применяется в дизайне, стали ракушки. Преимущество экзоскелета моллюсков и ракообразных как минимум в том, что такого сырья всегда в достатке. Комбинируя переработанные ракушки с другими субстанциями, можно получить вещи, востребованные в совершенно разных сферах. Например — посуду. Так датская Natural Material Studio сделала для копенгагенского ресторана Noma тарелки и миски из остатков морских гребешков.

Получается удобно: вчерашняя еда из вашего ресторана вскоре может стать посудой, используемой в нем. Аналогичный трюк исполнила исследовательница и производитель материалов Карли Брим, выпустившая для другого ресторана посуду из раковин устриц, гребешков и мидий. Но из раковин можно делать не только посуду, но и искусственную кожу — проект дизайнера Уен Тран. При этом такая кожа способна имитировать совершенно разные текстуры.

Кофейной индустрии тоже есть что предложить. Валлийский дизайнер Сара Кристенсен использует в своей работе кофейную гущу, чтобы делать домашние аксессуары вроде ваз, горшков для цветов и подсвечников. В этом деле она может найти конкурента в лице фирмы Monostudio Associati, производящей плитку из кофе и с использованием яичной скорлупы. Кстати, скорлупу вместе со стеклом и глиной использует и дизайнер Клэр Эллис для создания очень симпатичных сосудов.

Это далеко не единственные примеры вторичной переработки отходов для нужд дизайна, и ничего удивительного в этом нет. Климатический кризис толкает дизайнеров и крупные бренды на поиски новых способов создавать привычные предметы, и этот тренд будет лишь усиливаться. Остается лишь ждать, чтобы оценить, насколько он закрепится и сможет ли серьезно изменить ситуацию с климатом.

Фотографии иллюстрируют работы дизайнера в порядке их упоминания в тексте.

Продолжение в следующем посте.

Продолжаем разговор про вторичное использование.

Перерабатывать отходы, чтобы сделать из них новую вещь, вовсе не обязательно. Дженетт Дибсдал, шьющая одежду, делает ее из выброшенных туристических палаток. Не сказать, что она изобрела что-то кардинально новое. Но сама Дибсдал видит в своем проекте возможность нести знание о вторичном использовании в массы. Похожий проект запустила бывший дизайнер Adidas Сиофра Каэрти. Она любит работать с брезентом с грузовиков и обивкой сидений для самолетов — из них она делает сумки. Одним производством дело не ограничивается. Как и Дибсдал, Каэрти занимается просвещением на тему использования отходов в качестве сырья.

Россию, кстати, этот тренд тоже не обошел. Интересно к нему подошла самарская мастерская Revived Skateboards. Вы сдаете свой сломанный скейтборд, а из него творят какой-нибудь деревянный аксессуар: открывашку, миску, брелок или чехол для Айфона. И это не единственное применение отходов из дерева в дизайне. Например, ювелир Корри Уильямсон собирает всякие маленькие детали и обрезки, которые возникают после работы мебельщиков, и делает из них украшения для дома.

Но размеры предметов, получивших новую жизнь, могут вовсе не ограничиваться турпалатками и скейтбордами. Например, что делать с транспортными рефрежераторами, срок эксплуатации которых тоже не вечен? Что ж, компания Lamberet, занимающаяся холодильниками на колесах, и проект Regoods нашли применение отжившим свое контейнерам. Их превращают в модули, годящиеся под разные нужды (кроме жилья): магазины, точки общепита и так далее, попутно оборудовав электросетями и сантехникой.

Похожую концепцию можно было наблюдать совсем недавно в Катаре, где к Чемпионату мира специально построили стадион из 974 морских контейнеров. Арена интересна тем, что ее легко можно разобрать обратно. Это и хотят сделать катарцы, чтобы передать контейнеры нуждающимся странам, — чем не вторичное использование?

Фотографии иллюстрируют проекы в порядке их упоминания.

Снова воскреенье, и мы предлагаем вам традиционные #итогинедели.

Питерское DA bureau оформило кафе Tamago Kissaten в Калининграде. Япония проникла не только в название заведения, но и в его интерьер.

Авторы московской кондитерской Jules Zang из EЁ buro действовали более традиционно, взяв за основу французскую эстетику, но получилось тоже очень интересно.

Fendi поучаствовали в обновлении интерьеров Французской академии в Риме. Академия находится на вилле Медичи, залы которой теперь обставлены лучшими образцами современного мебельного дизайна. Фотографии оттуда получились совершенно фантастические.

Дизайнер Алена Сковородникова рассказала нам о своих экспериментах с нейросетью Midjourney. Мы тоже пообщались с нейросетью и вместе с подписчиками делимся впечатлениями в комментариях. Присоединяйтесь!

В Беларуси очень любят минимализм, в этом стиле оформлена и квартира по проекту бюро Zrobim. Показываем вам проект и обсуждаем с создателями истоки таких предпочтений.

Томас Хизервик собирается построить дом в Москве — в нынешних обстоятельствах звучит как чистая фантастика. Об этом и других проектах британца читайте у нас в Дзене.

«Ромашковый сбор» возвращается к теме устойчивого развития. Вчера мы выпустили материал в двух частях с примерами вторичного использования всякой всячины — от остатков вашего роскошного ужина до изношенных турпалаток и скейтбордов.

До понедельника!

Сегодня в Париже последний день работы Maison & Objet, а на фотографиях — коллекция мебели Coco, представленная на выставке. Это коллаборация испанцев MUT Design и колумбийского бренда Ames. От Альберта Санчеса и Эдуардо Вильялона диванам и креслам Coco достались лаконичные формы и эстетика оригами — дизайнеры вдохновлялись этим японским искусством. А Ames, для которых это первая серия мягкой мебели, отвечали за расцветку и обивку: из прочной и плотной ткани, которой обтянута мебель, обычно делают гамаки и шезлонги. Для ее производства колумбийский бренд использует ручной труд и традиционные ремесленные техники. Специально для коллекции Coco мастера экспериментировали с плетением и в итоге соткали ткань из двух разных нитей. За счет такой комбинации она меняет свой оттенок в зависимости от освещения и угла зрения.

Во Владимире набирает обороты борьба за местный вокзал. В этом году должна начаться его реконструкция. Но есть опасения, что ремонт здания убьет его самобытность.

Первое здание вокзала во Владимире (две последних фотографии в подборке) построили еще до революции, и простояло оно до начала 1970-х, пока его не снесли и не построили новое — в модернистском стиле. Именно художественное исполнение является его и сильной, и слабой стороной.

Вокзал интересен своей отсылкой к многовековой архитектуре Владимира, пусть на первый взгляд он и выглядит просто. Белый цвет и облицовка известняком — это привет древним храмам и постройкам Владимира, они такого же цвета и из аналогичного материала. Рельефные фасады тоже помогают гармонично вписать здание в компанию к своим многовековым соседям, как и ненавязчивые декоративные элементы вроде цветных барельефов над входом, которые отсылают к временам Владимирского княжества. Отдельно стоит упомянуть плафон, изготовленный в городе Гусь-Хрустальный во Владимирской области, который известен производством стекла с XVIII века.

Что касается ахиллесовой пяты вокзального здания — это непонимание модернистской архитектуры в России. Вокзал во Владимире может потерять свой исторический облик из-за попытки осовременить его интерьеры: даже плафон может исчезнуть, а отсылающая к истории города облицовка уступит место вентфасадам. Состояние вокзала сегодня действительно не идеально, но примеры успешных реконструкций послевоенных зданий есть — в них приятно находиться, они выглядят аккуратно, и если уж и появляется в них что-то современное, то оно не конфликтует с оригинальным замыслом.

С планом ремонта борются владимирские активисты. Открытое письмо в поддержку здания выпустили директор музея архитектуры Елизавета Лихачева и архитектор Сергей Чобан. Вы тоже можете его подписать — это отнимет минуту. И как показывает практика, общественный резонанс действительно может спасти здание.