Порой и черт боится мыслей,
Что зреют в женской голове,
А мысли звездами повисли,
И грешной говорят земле:
"Как ты без нас? Побойся бога!
Несем ли свет мы или тьму,
Терниста к истине дорога".
Земля: " Но одного я не пойму,
Чем так забита голова
У женщин с ночи до утра?"
Но Смысл вмешался в диалог:
" Я вряд ли б женщинам помог,
А Логика всегда одна".
Логика: « А часто я, увы, пьяна..."
Спасет нас только ангел чистый,
Он ждет, стоит уже в траве,
Порой и черт боится мыслей,
Что зреют в женской голове....
© Евгений Касимов
Что зреют в женской голове,
А мысли звездами повисли,
И грешной говорят земле:
"Как ты без нас? Побойся бога!
Несем ли свет мы или тьму,
Терниста к истине дорога".
Земля: " Но одного я не пойму,
Чем так забита голова
У женщин с ночи до утра?"
Но Смысл вмешался в диалог:
" Я вряд ли б женщинам помог,
А Логика всегда одна".
Логика: « А часто я, увы, пьяна..."
Спасет нас только ангел чистый,
Он ждет, стоит уже в траве,
Порой и черт боится мыслей,
Что зреют в женской голове....
© Евгений Касимов
Вечный вопрос: вся ли человеческая жизнь открыта нам? А вдруг нам известна лишь та её половина, которая заканчивается смертью?
© Винсент ван Гог
© Винсент ван Гог
Из чего складывается в тебе история всякого дня? Взгляни на свои привычки, из которых она состоит: являются ли они плодами бесчисленных маленьких трусостей и леностей или обязаны своим существованием твоей отваге и изобретательному уму?
© Фридрих Ницше
© Фридрих Ницше
Мое одиночество очень велико. Я не нуждаюсь в друзьях, но мне надо говорить о себе, и мне не с кем говорить. Одних мыслей недостаточно, и они не вполне ясны, отчетливы и точны, пока Я не выражу их словом: их надо выстроить в ряд, как солдат или телеграфные столбы, протянуть, как железнодорожный путь, перебросить мосты и виадуки, построить насыпи и закругления, сделать в известных местах остановки – и лишь тогда все становится ясно.
Этот каторжный инженерный путь называется у них, кажется, логикой и последовательностью и обязателен для тех, кто хочет быть умным; для всех остальных он не обязателен, и они могут блуждать, как им угодно.
© Леонид Андреев
«Дневник Сатаны»
Этот каторжный инженерный путь называется у них, кажется, логикой и последовательностью и обязателен для тех, кто хочет быть умным; для всех остальных он не обязателен, и они могут блуждать, как им угодно.
© Леонид Андреев
«Дневник Сатаны»
Когда его попросили определить правильную объективно моральную любовь между двумя людьми, он сказал, что необходимо развить себя до такой степени, чтобы было возможным знать и понимать достаточно, чтобы быть способным помочь другому сделать что-нибудь необходимое для него самого, даже если тот человек не сознает необходимости и может работать против вас.
Что только в этом смысле любовь будет действительно ответственной и достойной названия подлинной любви. Он добавил, что, даже с наилучшими стремлениями, большинство людей слишком боятся любить другого человека в активном смысле или даже пытаться что-то сделать для него. И что одним из ужасающих аспектов любви является то, что, в то время как возможно помочь другому человеку до некоторой степени, невозможно действительно "сделать" что-нибудь за него. "Если вы видите, что другой человек падает, когда он может идти – вы можете поднять его.
Но хотя сделать еще один шаг является для него более необходимым даже, чем воздух, – он должен сделать этот шаг сам; другой человек не может сделать этот шаг за него".
© Георгий Гурджиев
«Взгляды из реального мира»
Что только в этом смысле любовь будет действительно ответственной и достойной названия подлинной любви. Он добавил, что, даже с наилучшими стремлениями, большинство людей слишком боятся любить другого человека в активном смысле или даже пытаться что-то сделать для него. И что одним из ужасающих аспектов любви является то, что, в то время как возможно помочь другому человеку до некоторой степени, невозможно действительно "сделать" что-нибудь за него. "Если вы видите, что другой человек падает, когда он может идти – вы можете поднять его.
Но хотя сделать еще один шаг является для него более необходимым даже, чем воздух, – он должен сделать этот шаг сам; другой человек не может сделать этот шаг за него".
© Георгий Гурджиев
«Взгляды из реального мира»
Мне было тогдa не больше 26 лет, но я уж отлично знал, что жизнь бесцельна и не имеет смысла, что всё обмaн и иллюзия, что по существу и результатaм каторжная жизнь на острове Сахалине ничем не отличается от жизни в Ницце, что рaзницa между мозгом Кaнта и мозгом мухи не имеет существенного значения, что никто на этом свете ни прав, ни виноват, что всё вздор и чепуха и что ну его всё к чёрту.
© Антон Чехов
© Антон Чехов
Однaжды ты спросишь меня, что я люблю больше: тебя или пуcтоту. Я отвечу, что пустоту, и никуда ты не уйдешь, потому что тебя нет.
@rouphi
@rouphi
Ну что у них здесь за тоска. Дурака лелеют, дурака заботливо взращивают, дурака удобряют, и не видно этому конца. Дурак стал нормой, ещё немного — и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы. А газеты водят хороводы уже сейчас. Ах, какой ты у нас славный, дурак! Ах, какой ты бодрый и здоровый, дурак. Ах, какой ты оптимистичный, дурак, и какой ты, дурак, умный, какое у тебя тонкое чувство юмора, и как ты ловко решаешь кроссворды. Ты, главное, только не волнуйся, дурак, всё так хорошо, всё так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература, чтобы тебе было весело, дурак, и ни о чём не надо думать.
© Аркадий и Борис Стругацкие
«1964-1966. Хищные вещи века. Беспокойство. Улитка на склоне. Второе нашествие марсиан»
@rouphi
© Аркадий и Борис Стругацкие
«1964-1966. Хищные вещи века. Беспокойство. Улитка на склоне. Второе нашествие марсиан»
@rouphi
Я наслаждаюсь двумя вещами, которых я долго был лишен и которые здесь нашел — удобства жизни и умную беседу. — Но, к несчастью, я чувствую, что я уж слишком отстал от них — в гостиной мне хочется развалиться, снять штаны и сморкаться в руку, а в умной беседе хочется соврать глупость.
© Лев Толстой
«Полное собрание сочинений в 90 томах». (Том 61)
@rouphi
© Лев Толстой
«Полное собрание сочинений в 90 томах». (Том 61)
@rouphi
Я хочу открыть тебе глаза — ты не видишь, в чём значение обряда.
Несущественное дополнение, красивая оболочка — так ты его воспринимаешь. Тебе кажется: правила сковали влюблённого, правила, что установил какой-то взбалмошный бог, тут он поощрил тебя, тут урезал, будто глядя из своей вечной жизни, для которой не нужны твои чувства, но нет, становление по правилам формирует тебя, понуждая быть таким или этаким; препятствуя тебе, тебя творят, ибо только обретя границы, ты начинаешь существовать.
Ведь и дерево задано силовыми линиями семечка. И картина, если она пленила тебя, тоже принуждение. Она становится новой точкой зрения, той точкой, откуда ты увидел всё по-новому, она всему задала иной тон. И теперь ты по-иному воспринимаешь пищу, отдых, игру, любовь. Нет отдельностей, ты не сумма различных частиц, ты неделимая их взаимосвязь. Я пожелал изменить нос на лице, которое изваял мой ваятель, но должен был изменить и ухо, точнее, я изменил впечатление от носа и впечатление от уха тоже.
Так вот, если я принуждаю тебя раз в год совершить паломничество и поклониться пустыне, воздав честь журчащему водой оазису, что спрятался среди складок её барханов, ты ощутишь таинственное воздействие своего странствия и на свою жену, и на работу, и на дом. Распахнув перед тобой звёздное небо, я изменю тебя, и ты будешь совсем по-другому относиться к своему рабу, королю и к смерти.
Ты корень, рождающий листву, и, если возникают изменения в корне, меняется и листва. Я ни разу не видел человека, которого изменили бы логические доводы, не видел, чтобы его изменил пафос косоглазых пророков. Но, прикоснувшись к самой сути человека с помощью условностей обряда, я обнажаю её для лучей моего света.
© Антуан де Сент-Экзюпери
«Цитадель»
@rouphi
Несущественное дополнение, красивая оболочка — так ты его воспринимаешь. Тебе кажется: правила сковали влюблённого, правила, что установил какой-то взбалмошный бог, тут он поощрил тебя, тут урезал, будто глядя из своей вечной жизни, для которой не нужны твои чувства, но нет, становление по правилам формирует тебя, понуждая быть таким или этаким; препятствуя тебе, тебя творят, ибо только обретя границы, ты начинаешь существовать.
Ведь и дерево задано силовыми линиями семечка. И картина, если она пленила тебя, тоже принуждение. Она становится новой точкой зрения, той точкой, откуда ты увидел всё по-новому, она всему задала иной тон. И теперь ты по-иному воспринимаешь пищу, отдых, игру, любовь. Нет отдельностей, ты не сумма различных частиц, ты неделимая их взаимосвязь. Я пожелал изменить нос на лице, которое изваял мой ваятель, но должен был изменить и ухо, точнее, я изменил впечатление от носа и впечатление от уха тоже.
Так вот, если я принуждаю тебя раз в год совершить паломничество и поклониться пустыне, воздав честь журчащему водой оазису, что спрятался среди складок её барханов, ты ощутишь таинственное воздействие своего странствия и на свою жену, и на работу, и на дом. Распахнув перед тобой звёздное небо, я изменю тебя, и ты будешь совсем по-другому относиться к своему рабу, королю и к смерти.
Ты корень, рождающий листву, и, если возникают изменения в корне, меняется и листва. Я ни разу не видел человека, которого изменили бы логические доводы, не видел, чтобы его изменил пафос косоглазых пророков. Но, прикоснувшись к самой сути человека с помощью условностей обряда, я обнажаю её для лучей моего света.
© Антуан де Сент-Экзюпери
«Цитадель»
@rouphi
Пока человек убежден, что его потребности и ожидания должны исполняться другими людьми, а без этого он не может быть счастливым, пока он требует этого от других, его собственные внутренние ресурсы остаются невостребованными и неактуализированными, а те, что есть, расходуются на обвинение, преследование, обличение и наказание тех, кого он назначил ответственными за свою жизнь.
Точка перехода из одного видения мира в другое лежит через признание и осознание экзистенциального одиночества – только я один могу сделать себя счастливым.
Закономерный вопрос, который встает перед теми, кто выходит из этих манипулятивных игр – а зачем тогда нужны другие люди? На него нет ответа до тех пор, пока экзистенциальное одиночество не прожито и не принято. Новый уровень обмена и взаимного присутствия чрезвычайно сильно отличается от игр во власть и подчинение.
© Нина Рубштейн
@rouphi
Точка перехода из одного видения мира в другое лежит через признание и осознание экзистенциального одиночества – только я один могу сделать себя счастливым.
Закономерный вопрос, который встает перед теми, кто выходит из этих манипулятивных игр – а зачем тогда нужны другие люди? На него нет ответа до тех пор, пока экзистенциальное одиночество не прожито и не принято. Новый уровень обмена и взаимного присутствия чрезвычайно сильно отличается от игр во власть и подчинение.
© Нина Рубштейн
@rouphi
Forwarded from Блог Познания [НеБложный Подкаст]
Мини-подкаст про веру, религию и жизненный путь.
*забытое слово – итсизм.
*забытое слово – итсизм.