Сходил на новый фильм любимого режиссера Кантена Дюпьё «Случай с фортепиано» — проходной, если честно, но как по-другому, если у тебя шестой фильм за три года. При этом было несколько сцен, которые всё искупают, ну и вообще лучше проиграть с Дюпьё, чем выиграть с условным N (можно подставить имя любого конвенционального стабильного режиссера). Фильм представлял критик Ершов, нормально представил, но он продвигал идею (достаточно распространенную), которая кажется мне в корне неверной и даже зловредной: что фильмы Дюпьё как бы притворяются угарно-бессмысленными, но на самом-то деле, конечно, там есть великая концепция, которая намеренно затемнена.

По какой-то причине нельзя допустить, что снять фильм про покрышку-убийцу — это просто прикольно (нет, это обязательно полемика с Бруно Латуром или что-то в этом же роде). С Линчем эта игра в тайные смыслы прокатывает (хотя я уверен, что и у него их нет), но у Дюпьё же всё совсем очевидно — каждый фильм это просто череда нелепых сцен, которые иногда лепятся друг к другу удачно, иногда нет. Как сказал бы тренер Валерий Карпин, наш современный Гераклит: «Получилось так как получилось» или «Что есть то есть».

Характерно, что в «Случае с фортепиано» должны был играть голливудские звезды, но там все затянулось с бюрократической частью, и Дюпьё не захотел ждать и снял тех, кто был под рукой. Потому что поток комических образов уже несет его дальше, нет времени думать и объяснять.

У Дюпьё всё держится на авторском стиле, изобретательности, на, возможно, сугубо французской нарративной магии — вот недавно читал новеллы Анатоля Франса: такие вроде банальные морализаторские истории, но оторваться нельзя.

А из последних фильмов, где всё, по-моему, слепилось удачно: «Даааааали!» (прямо отличный), «Курение вызывает кашель» и еще «Второй акт» неплохой.

В этом году почему-то редко попадаю на собственные мероприятия (по разным причинам), при этом теперь врываюсь в последний момент на чужие. Завтра вот заменяю Юрия Сапрыкина (большая честь!) на паблик-токе, тема которого очень созвучна (это, если что, вновь спб).

А еще сегодня в 15:30 (вдруг успеете) буду на паблик-токе «ОБЭРИУ: почему о них снова говорят». Если честно, считаю, что рациональных причин в актуализации ОБЭРИУ нет, и просто «жизнь победила смерть неизвестным науке способом», но поскольку второй день подряд, проснувшись, обнаруживаю себя прекрасным Юрием Геннадьевичем Сапрыкиным, не имею права вести себя как лунатик и шиз, и буду приводить рациональные аргументы.

Заходите если не на сам паблик-ток, то на фестиваль, там очень уютно и вообще хорошо.

Не осмелился бы преподавать «литературное мастерство» как таковое (разве что мы с дорогим Мишей Левантовским откроем «Школу литературного баловства»), но с удовольствием согласился поучаствовать в курсе «Дорогой дневник»: люблю дневники и как литературную форму, и как медитативную практику, ну и собственный опыт «дневника наблюдений за воздухом» оказался вдохновляющим и полезным. Плюс сама идея курса по написанию дневников соблазнила некоторой своей странностью. В общем, если что, присоединяйтесь: уже 15 сентября старт.

Недавно позвали на вечеринку, которая должна начинаться в 12 ночи. Значит, если идти, то придется не спать минимум до четырех утра: кошмар. Если не спать до четырех утра, то уж точно не ради того, что обычно происходит на вечеринках, которые начинаются в 12 ночи. Но все же задумался, ради чего был бы готов не ложиться так поздно (или уже так рано?). Вероятно, только ради того, чтобы отправиться в лес или лесопарк и застигнуть бобров за строительством плотины, или сов — за охотой, или увидеть процессию кабанов. На худой конец просто выдру встретить, и то хорошо.

На фоне таких умонастроений с удовольствием прочитал книгу «Сапсан» Дж.А.Бэйкера. Книга о странной одержимости немолодого британского мужчины, склонного к поэтической экзальтации, птицей сапсан. Неделями и месяцами он месит грязь, наблюдая за ежедневной рутиной этих сверхбыстрых хищников, которая не отличается особым разнообразием. Но впечатление очень приятное.

Особенно понравилась линия, связанная с «этикой хищника» у сапсанов. Действуя расчетливо и стремительно, они почти всегда мгновенно убивают жертву, пикируя на нее с огромной высоты. При этом если атака не удается, они не пытаются ее повторить, во что бы то ни стало снова убить жертву. К тому же сапсаны не преследуют жертв, которые успели сбежать в укрытие. Наверное, у этих манер есть какое-то простое природное объяснение, но автор употребляет тут слово «этика», одновременно и очеловечивая свой предмет исследования, и придавая ему облик некоей бесстрастной карающей силы. То есть сапсан предстает кем-то вроде Антона Чигура из «Старикам тут не место», одновременно и убийцей, и орудием фатума, который предлагает своей жертве бросить монетку: если в моменте удача была на стороне жертвы, значит, такая судьба.

Слегка раздражает, что Бэйкер злоупотребляет эпитетами и вообще разного рода красивостями, но в конечном счете сам жанр nature writing отчасти извиняет эту манеру. Словесная избыточность, в «городской прозе» скорее отталкивающая, в таких вот записках натуралиста вызывает полный эффект присутствия, что все же важней.

(пост написан, разумеется, в «сапсане»)

запускаем книжный клуб, который будет построен на моем любимом принципе случайности. Действие происходит в Петербурге, книжный клуб бесплатный, но нужно заполнить анкету и пройти некоторый отбор. Курировать его будем вместе с Наташей Родионовой: я в этом деле дилетант, а Наташа вела книжный клуб в «Подписных», так что не пропадем.

Отдельная благодарность вдохновителю этого  начинания — Артему Балаеву, который в Петербурге делает великие вещи на стыке культуры и гастрономии.

Пришел в новую парикмахерскую, на стрижку к крашеному блондину по имени Джони. Пока он стриг, на репите играла песня с припевом: «Человек без совести словно дом без кирпичей». Не обратил бы внимания, если бы певец не напирал на нее с таким самодовольством: явно сам сочинил. Но что это за строчка такая: «Человек без совести словно дом без кирпичей»? Есть же куча домов, в которых нет ни одного кирпича, и они прекрасно себя чувствуют — дома из сруба, всяческие каркасные дома, умные энергосберегающие дома, как в отличном сериале Нейтана Фидлера «Проклятие». Ну или юрты. Но даже если представить, что имелся в виду конкретно кирпичный дом: «Человек без совести словно кирпичный дом без кирпичей», то это бред вдвойне. Что такое кирпичный дом без кирпичей? Это физически не существующий дом. В то время как человек без совести может легко физически существовать и, увы, очень активно действовать. Все-таки сложно смириться с такого рода художественными образами, предлагаемыми в назойливой и самодовольной манере.

Сам Джони тоже слегка разочаровал. Мы заговорили с ним о футболе, и он сказал, что смотрит английскую премьер-лигу. Я обрадовался и сказал, что уже почти 30 лет болею за лондонский «Арсенал». Джони признался, что не знает такую команду. При этом подстриг он меня быстро и хорошо, и барбершоп прямо напротив дома, но кажется, я в него не вернусь, даже если это будет единственная действующая парикмахерская в городе.

Книжка издательства НЛО про вампиров (НЛО и вампиры, приятное сочетание слов) позволила разъяснить один эпизод из времен юности. В 2006 году я проводил время в сербской деревне под названием Лешница и подметил тогда несколько странных деталей, которые объяснял своей «невротической оптикой»: взглядом тревожного горожанина на простых и приятных деревенских людей.

Например, один раз мы поехали в горы к родственникам отчима, чтобы посмотреть на каких-то древних старух. Старухи выглядели достаточно молодо, и я спросил, сколько им лет. Мне ответили: очень много. Сколько много? Очень много. Никто не знает. А почему очень много? Это все горный воздух.

Следующая деталь: папа моего отчима, Йован, любил бродить по ночам, а днем спал прямо на полу, ну и вообще в светлое время суток не особо функционировал. Далее: большая компания мужчин, которые смотрели на кухне ЧМ по баскетболу, а на столе у них вообще ничего не было: ни еды, ни алкоголя, ни даже чая какого-нибудь. Или еще вот одна: перед отъездом я пошел с утра в туалет и наткнулся на голову свиньи в кровавом тазу, который стоял почему-то у меня под дверью.

Каждая ситуация по отдельности вроде на грани нормальности, но все они вместе — уже не уверен. А потом спустя много лет посмотрел в компании Жуткое сербский хоррор «Вампир», и флэшбеки на тему каникул в сербской деревне возникали ежеминутно. Фильм странный и дискомфортный, явно снятый людьми, погруженными в эту проблему.

Ну и вот наконец в книжке «Вампир» вычитал, что в основе легенд о трансильванских вампирах путаница. И на самом деле вампиры родом из Сербии: во всяком случае все эти растиражированные истории о личностях, якобы встающих из гробов по ночам, чтобы напиться крови, вдохновившие среди прочих и Брэма Стокера, — оттуда. Просто журналисты из «первого мира» тех лет перепутали Сербию с тогдашней Венгрией («болгарин? румын? а какая разница?»)

(а вообще книга супер, очень удачно выбрана интонация, легкая нота черного юмора там очень к месту)

Очень понравился фильм Бакурадзе «Лермонтов». Там необычайно красив Мартынов, непоколебимый, как утес. Интересный кадр, где он стоит перед дуэлью, с головой накрывшись шалью под цвет осенней зелени, сливаясь с этой осенней зеленью, как бы воплощая саму природу, собравшуюся утихомирить беспокойного русского гения. Прекрасный гипнотический момент — глаза черной лошади крупным планом, которая отвезет Лермонтова на дуэль. Конфликт Лермонтова с Мартыновым не показан, Лермонтов там вообще ничего плохого вроде не делает — тетешкает песика, сокрушается из-за несчастной любви, тленности бытия и всего того, о чем следует сокрушаться поэту-романтику. Но Бакурадзе создает вокруг него такую особенную, дискомфортную ауру, что как-то вообще не возникает вопросов, почему всё получилось так, как получилось (я на всякий случай не буду вам спойлерить, ув.подписчики).

Еще сходил в кино на док «Обводный канал» Алексея Учителя. Смотрел его еще давно на ютубе, но все же приятно поглядеть на великого поэта Кривулина на большом экране (спасибо Егору Сенникову, куратору фестиваля «Послание к человеку», за возможность). Это набор гротескных сцен, в которых действуют представители андеграунда, пациенты сумасшедших домов, участники конкурса двойников, которые танцуют без музыки, ну и вообще фильм напичкан всем тем, за что так люблю Петербург. Начинается он со сцены, где пациент в смирительной рубашке отвечает на вопрос, как он оказался в дурдоме.

— Ну я просто начал читать по ночам Карла Маркса.
— (доктор) Но это же не криминал.
— Ну видите, забрали. Потому что по ночам положено спать.
— (доктор) Понятно.

Очень напомнило недавнюю историю, которая у меня приключилась в такси. Таксист, забравший меня у аэропорта, спросил, откуда я прилетел. Я ответил: из Петербурга. Таксист покачал головой и сказал, что пару недель назад тоже пытался слетать в Питер, но вместо этого его посадили в «тюрьму». Как это вышло? Заходя в самолет, он сказал стюардессе, что она симпатичная. По словам таксиста, он всего лишь заметил, что в этом судне есть симпатичная стюардесса. Это лучше, чем если бы стюардесса не была симпатичной, так он считает, и он просто выразил это мнение. Стюардесса вызвала полицию, рейс задержали, его вывели под руки, и он провел на ночь в «обезьяннике»: вот такой визит в Петербург.

— Вы сказали стюардессе, что она симпатичная, и из-за этого задержали рейс и вызвали отряд полицейских?
— И не говори. Вот он, современный мир. Чего-то я в нем не понимаю.
— Я тоже чего-то не понимаю.
— Вот и я о том же.

Недавно написал тут в канале, что НИКОГДА не стал бы преподавать писательское мастерство, и, разумеется, не прошло и недели, как получил письмо из CWS с предложением кое-что преподать, и я, разумеется, согласился. Но с выбором темы был долгий путь: ничему прикладному (диалог, сюжет, композиция и тд) я учить не могу, но в итоге пришли к общему знаменателю, который мне кажется очень удачным и вполне конструктивным. Будем работать над «писательской наблюдательностью», «авторской оптикой», «ракурсом» и всем таким. Тут, мне кажется, могу быть чуть-чуть полезен. Если интересно, записывайтесь тут. https://litschool.pro/offline/9-months/vyhodnye-s-pisatelem-anton-sekisov-pisatelskij-rakurs-rabota-s-ideej/

Сегодня др у Ерофеева, а недавно у меня выходил небольшой травелог, который писал по заказу журнала «Номер» https://otello.ru/nomer/muzej-erofeeva-i-filial-raya-radi-chego-stoit-navestit-petushki

Съездил в Петушки, чтобы удостовериться: не обязательный к посещению город, если вы не любите петухов. Но если любите петухов, езжайте туда непременно: они представлены во всех формах, цветах и состояниях в местном музее петуха и на стенах домов (подробно описываю всё это в тексте).

Ерофеева же здесь не особенно чтут и уважают. Может, из-за того, что он «пьяница и матершинник», а может, потому что время от времени тут возникает группа ерофееведов, которые нетвердо шагают по местному центру и воплями «и немедленно выпил…» нарушают уют этого тихого непримечательного городка

Должен сознаться, что хотя в универе я писал курсовую по «Москве-Петушкам», все же не стал суперфанатом этой книги. Первые 20-30 страниц — отлично, захватывает его энергия, которая кажется просто феерической на фоне текстов ерофеевских современников, но потом всё сильней изнуряет однообразие этого речевого потока. Особенно когда читаешь целиком, в один-два присеста, вот как я по пути в Петушки и обратно, — начинает кружится голова, и кажется, вот-вот грохнешься обморок. Впрочем, может, это из-за того, что недостаточно плотно позавтракал, или потому что был трезвым.

В продолжение рубрики «кино». Сходил на показ короткометражных фильмов про Петербург 90-х. Перед показом было запланировано вступительное слово от режиссера Н., но оказалось, что у него в коммуналке повесился сосед, и поэтому Н. опаздывал. Так что без вступительного слова. После небольшой паузы на экране возникла женщина в берете и с пышной прической, которая шла по знакомой улице. Она шла, и параллельно мужской голос читал мрачные символистские стихи про «мертвое лицо», «смерть-возницу» и «колкий желтый гроб» (стихи Зоргенфрея). По мере того, как женщина продвигалась, меня охватывало волнение, и места начинали казаться всё более знакомыми. Женщина подошла к телефону-автомату и позвонила неизвестному мужчине, чтобы сообщить: «Мне приснилась абсолютная пустота».

Я наконец понял, что она стоит на перекрестке возле моего дома, дальше она повесила трубку и зашла в мой дом, в котором 90-е, судя по всему, был продуктовый магазин. Во всяком случае в фильме она заходит в продуктовый магазин, покупает там конфеты, выходит и видит привалившийся к стене дома труп. То есть на самом деле заметно, что это живой человек, который просто неподвижно сидит с открытыми глазами, но предполагается, что это труп. Наблюдая труп, она с жадностью поедает свои конфеты. Дальше звучат церковные песнопения, и камера взмывает над крышами домов, демонстрируя петербургского небо.

Затем — несколько короткометражек режиссера Н, который опоздывал по уважительной причине. Эти фильмы оказывается трудно смотреть — рваный монтаж, всё дергается, режиссер, он же главный герой фильма, совершает странные конвульсивные движения, как бы пытаясь взлететь, на это наложена атональная музыка, все это более чем авангардно и с художественное точки зрения бескомпромиссно, что вызывает уважение, но смотреть это довольно-таки непросто, и я встаю, чтобы уйти, но замечаю в проходе самого режиссера Н, мимо которого нужно будет протиснуться. Возвращаюсь на место.

Потом на сцену выходит режиссер Н. Показалось, что он чуть-чуть пьян, но у него уважительная причина. Он начинает рассуждать об Образе и Настоящем Искусстве, о том, что отличает Кино от подделки. Глаза у режиссера Н. горят, как у фанатика. По его мнению, современное кино слишком прилизано, киношники превратились в поваров и официантов. Настоящее искусство должно быть неопрятно, несовершенно, сыро, нужно видеть, как оно сделано. Кино должно освобождать. Спорный тезис, но в этом гимне дилетантизма были свое обаяние и своя правота, и, пожалуй, должен согласиться, что слово «освобождение» — очень точное, это именно то, что я ощутил, наконец выйдя из зала. Затем я узнал, что режиссер Н. и спустя 30 лет снимает безумное неряшливое кино, работает дворником и кочегаром, ну и живет, как мы уже выяснили, в коммуналке. Потом мы с другом сходили поужинать, а на обратном пути увидели режиссера Н. на Фонтантке, он стоял неподвижно, как зловещая статуя, а вокруг него кружились восторженные поклонницы, которым на вид было не более 18 лет. В общем, он очень тру. Буду следить и дальше за этим неназванным петербургским гением.

Два мероприятия в обозримом будущем.

1) Снова CWS, в этот раз — разговор с авторитетными дамами о влиянии ИИ на творческий процесс (проходить будет онлайн), подробности тут https://litschool.pro/free/otkrytaya-diskussiya-iskusstvennyj-intellekt-vs-pisatel/

2) что-то вроде моей «творческой встречи» в ВШЭ (здание на Старой Басманной, любимые места в Москве). Формально это презентация книги «Курорт», но фактически разговор обо всём. Давно не было в Москве никаких встреч, да и вряд ли они особо ожидаются, так что приходите уж! (Ася Володина будет вести!) https://news.1rj.ru/str/mnogobukv_cw/878

В последнее время нарастает следующее желание: превратиться в архив. «Они превратились в архив», — сказал недавно приятель по поводу одной институции, о которой сейчас ничего не слышно. Что может быть благоразумнее и при этом желаннее? Причем превратиться в буквальном смысле, одеревенеть, встать в темном углу и накапливать пыль и карточки с бесполезной (в практическом плане) информацией. Люди активно действующие, творящие, говорящие теперь вызывают просто недоумение.

И вот на недавней встрече в Вышке я говорил о нарастающем желании превратиться в архив, молчать и не шевелиться, вообще о ценности такого неподвижного молчания, говорил не затыкаясь, жестикулируя, распаляясь все больше, и в какой-то момент показалось, что не смогу заткнуться самостоятельно, и буду говорить до тех пор, пока модератор Ася Володина (талантливая писательница и вообще замечательная особа) силой не отберет у меня микрофон. Нелепость ситуации усугубляет и то, что я говорил это при скоплении студентов магистратуры «Литературное мастерство», начинающих авторов, для которых такого рода наставления мягко говоря неактуальны. Увы, есть ощущение, что не вполне отработал врученный мне по итогам встречи китайский чай с названием «Железная богиня милосердия».

А перед встречей прогулялся по Новой Басманной, где-то какое-то время жил: привык, что в Москве, даже если приезжаешь в нее раз в две недели, хоть что-нибудь да меняется, но тут все более-менее по-старому: даже параноическая табличка «Мы на вас смотрим» в окне дома номер 20 на месте. В этом домике (или в несохранившемся флигеле рядом) жил, творил и находился на принудительном лечении Петр Чаадаев, автор «Философских писем», которого, вдруг вы не знали, за размышления о судьбах России Николай Первый официальным распоряжением признал умалишенным и приставил к нему лечащего врача. 

Никогда прежде не подводил киноитогов, но всё бывает в первый раз. Есть ощущение, что беспрецедентно много хороших фильмов и сериалов увидел в этом году, хотя многие из них сильно ругали. Возможно, я единственный на земле человек, которому понравились одновременно «Эддингтон», «Битва за битвой», «Материалистка», «Орудия», «Микки 17», «Бугония», сериал «Ту мач» и даже, стыдно сказать, «Носферату» и «Анора». Из того, что вы могли пропустить — комедия «Сплитсвиль» и небанальный хоррор «Странный урожай».

При этом по-настоящему тронуло немногое — например, мокьюментари (или документальный) сериал «Шоу о шоу» Кавеха Захеди. В нем немолодой неопрятный мужчина снимает шоу про свою жизнь, как бы просто ее описывает, и это постепенно приводит к распаду семьи, репутационным потерям, судебным делам, всяческой неустроенности. Жена подает на развод, друзья проклинают, дети рыдают, а папа всего лишь пытается создавать честное искусство, делает то, что чувствует. Одновременно и тягостное, и смешное, и поучительное, и просто очень близкое мне по духу зрелище (есть в вк с субтитрами).

И еще, конечно, новый сезон «Репетиций» Нейтана Фидлера. Временами сложновато смотреть, но по-моему то, что делает Фидлер, большей частью гениально.

Вероятно, некоторые читатели канала воспринимают меня как «кладбищенского энтузиаста», «тафофила», но вообще-то в последние годы я бывал на кладбищах считанное количество раз, и всегда это были скорее вынужденные походы. То есть приезжаешь условно говоря в Архангельск, и там говорят: о, это же тот чел, который написал путеводитель по кладбищам. Давайте же скорее покажем ему наши великолепные склепы! Ну а отказываться неудобно. А по своей инициативе как-то уже не тянет.

Но если ты не ходишь на кладбище, то кладбище приходит к тебе. Этим летом поселился в квартире одних знакомых, квартире во всех отношениях замечательной, но только в ней был настоящий человеческий череп в шкафу. Хозяева не захотели его забирать, потому что череп задает стиль всей квартире, и я сначала подумал: ладно, череп и череп. Даже позавидовал хозяевам: люди живут в нынешнюю эпоху и при этом, если они украшают интерьер чем-то подобным, то по всей видимости им не достает мрачняка, тревоги, ощущения риска на ровном месте.

Ну а потом началось: ночные пробуждения из-за того, что на тебя как будто бы кто-то смотрит, шаги в темноте, голоса в голове, — в общем, всё то, что подробно описано в разнообразной готической литературе. Соседство с черепом сразу стало невыносимым. В какой-то момент я не выдержал и решил, что вынесу череп и спрячу где-нибудь за пределами дома. По некоторой иронии, квартира находилась недалеко от петербургского кладбища N. Издатель Артем Фаустов настаивал, что в книге «Зоны отдыха» не хватает текста именно про это кладбище. И вот я представил, как в три часа ночи иду вдоль дороги, несу в рюкзаке череп на кладбище N, и тут из-за поворота показывается патрульная машина. Возникло не очень приятное ощущение, что я оказался заперт внутри собственного рассказа, причем такого рассказа, который тебе заказали для какого-нибудь коллективного сборника за скромный гонорар, ты про это забыл, и вот вспомнил за сутки до дедлайна и пытаешься родить некий сюжет, при этом не особенно утруждаясь. К счастью, на уровне идеи все и закончилось, наши отношения с черепом никуда не продвинулись, и я съехал в другое жилье, со своими тоже особенностями, но это отдельная история.

А вспомнил я эту ситуацию вот почему: в последние два с половиной года книга «Зоны отдыха» была доступна практически всегда и везде, как туалетная бумага, но вот тиража почти не осталось, допечаток больше не планируется (по крайней мере в обозримом будущем), так что если вы вдруг откладывали покупку, больше ее откладывать смысла нет.