Пока я занимаюсь японским, муж пошел изучать латынь. Недавно рассказал мне, что согласно современной точке зрения на реконструкцию латинского произношения времен древних, латинская буква «c»  всегда читалась как звук «к», а не «ц».

Несколько дней не могу свыкнуться с мыслью, что Цицерон это Кикерон...

И остановиться шутить про тетрон кикерон Суриса тоже не могу

Как казаки РИД регистрировали.

Вздумалось мне однажды обзавестись патентом. Не могу объяснить зачем, считайте, озарение, горящий куст или интуиция. Решила — пора. Не только в журналах публиковаться, да эксперименты фундаментальные делать. Надо поддерживать странный имидж и заодно бороться с деменцией, ходить по нехоженым когнитивным дорожкам.

Для начала надо было понять, что такое этот ваш результат интеллектуальной деятельности и как все устроено. Все знают про патенты. Но где патенты, там и патентный поиск, отстаивание права первого и вообще заморочек вагон и маленькая тележка. Что ещё бывает?
*почитала все положения мира за вас*

РИДами считаются изобретение, полезная модель, база данных и программа для ЭВМ.

О, думаю, тыжпрограммист, Соня, давай погуглим, что это такое. Заходим в реестр программ для ЭВМ. Оказывается, что любой человек может зарегистрировать свой код будь то приборный софт, игра или учебное пособие. Согласно положению, программа должна быть оформлена по всем правилам, но никакого первенства или уникальности содержать не обязана. Хоть ('Hello world'); регистрируйте, с вас пять тыщ.

О том, во что мне это обошлось на самом деле, читайте в следующей части 👀

Письмо редактору Physical Review Letters be like:

Желая представить Вашему Великолепию какое-либо доказательство моей глубокой к Вам преданности, я не нашёл ничего, между самыми ценными предметами, какими я обладаю, чем бы я так дорожил и высоко ценил, как моё познание... Знание это я добыл долгим изучением современных событий и глубоким исследованием древней истории. В небольшой книге, которую я имею честь представить Вашему Великолепию, я поместил все выводы и результаты, добытые мною продолжительным размышлением и настойчивой наблюдательностью. Хотя я и сознаю, что это моё произведение далеко не достойно чести представления его Вам, но я уверен, что Вы по своему великодушию примете его благосклонно, так как Вы примете во внимание, что самый ценный дар, каким я мог располагать, состоял в возможности доставить Вам средство в кратчайшее время узнать всё то, на изучение чего я употребил многие годы и мог понять и усвоить себе только после продолжительных трудностей и опасностей.

В книге моей Вы не найдёте ни цветистых рассуждений, ни пышных и красноречивых фраз, ни одного из тех внешних украшений, к каким прибегают авторы для придания наружного блеска своим сочинениям. Я хотел, чтобы моя книга или вовсе не имела никакого значения, или, если она его удостоится, то значение это происходило бы от внутренних её достоинств: истины, положенной в её основание и разнообразия и важности предметов, составляющих её содержание.

Я не хотел бы однако же, чтобы меня сочли за человека дерзкого за то, что я, принадлежа к низшему сословию государства и не обладая высоким саном, осмелился рассуждать и исследовать предметы, подлежащие ведению правительств и государей.

«Государь» Макиавелли

Пока готовила ответы рецензентам, читала статьи "древних греков" по плазмонике и диву давалась

Роберт Вуд, например, в 30х годах двадцатого века, посвящает полстраницы описанию стеклодувного занятия, показывает формы пузырей, как к ним приделывались стеклянные трубки, как загнать туда жидкий металл. Потом бултых-бултых — и получили пленку на поверхности пузыря. Какой толщины? Ну, через нее едва видно солнечный диск, пишет))

Тем временем описание методики в статьях из 2025:
пленки готовились так-то и так-то, подложки препроцессились в таком-то веществе столько-то секунд, вот моя карта роста, вот картированная шайба и стопицот картинок в сапплементари...

​​​​Сегодня вышел третий «Мор» – игра, над которой мы с командой работали несколько лет. Последние пару месяцев прошли для нас в режиме нарастающей тревоги, потому что чем ближе дата выхода, тем меньше сил и тем сложнее понять – а что у нас, собственно, получилось вообще? Эта история хороша или бред полный, и нас всех в дурку сдать надо? Три года назад у меня уже было так с «Кадаврами». Когда мой агент попросила меня в двух словах описать сюжет романа, чтобы сделать предложение издателю, я помню, как словил панику.

Нууу… там мертвые соляные дети… и в общем… они просто стоят…никто не знает, откуда они, и ответа этот вопрос в книге не будет… а взрослые иногда стреляют в них из ружей и забивают гвозди… алло, Татьяна? Вы еще тут? Почему вы молчите? Нас разъединили?

Последние дни перед выходом большого творческого проекта, которому ты отдал так много сил – самые страшные. Потому что ты натурально чувствуешь себя сумасшедшим, пытаешься взглянуть на созданное как бы со стороны и не можешь; тебе кажется, что ты смотришь на медленно надвигающуюся из темноты катастрофу.

Мне как-то рассказали историю про Фредерика Флита, впередсмотрящего с «Титаника». В ночь трагедии в Атлантике у Флита не было бинокля, и он не заметил, что судно идет на айсберг. Он выжил при крушении, вернулся на родину, предстал перед судом, немного поработал газетчиком, повесился и был похоронен в родном Саутгемптоне. На его могилу люди по сей день приносят бинокли – в качестве издевки. Ну, потому что как можно не заметить огромный айсберг, правда? Как можно не знать, что ты на всей скорости летишь носом в огромную глыбу льда? Как можно было не взять с собой бинокль?

К чему я вспомнил эту историю? Да к тому, что каждый творческий проект на финальной стадии ощущается именно так – ты вглядываешься в темноту будущего релиза и думаешь: что тебя ждет? Берег или айсберг? И никакого бинокля у тебя быть не может – потому что такого рода работа не совместима с прогнозами, нет никакого рецепта как сделать хорошо, а плохо не делать, ты просто пробуешь, действуешь по наитию и надеешься, что в конце тебе не придется драться с Кейт Уинслет за место на единственной плавающей двери посреди океана.
Затем проект выходит в свет – и люди открывают его, кто-то, конечно, бывает недоволен, но это нормально: пытаться угодить всем – самый верный способ всех выбесить.

Сегодня вышел новый «Мор» (он же Pathologic 3), я впервые в жизни сочинял что-то не один, а в команде, и хотите верьте, хотите нет, за все время мы ни разу не посрались, и даже наоборот – прекрасно сработались. Мы придумали для игры сотни сюжетных линий, я никогда в жизни до этого не работал над чем-то настолько сложным с нарративной точки зрения.

Новый «Мор» будет очень странной, очень запутанной и очень недружелюбной к игроку игрой. Не всем нравятся игры, в которых надо много читать, а в нашей игре, предупреждаю, чтение – это половина всего игрового процесса. Я полагаю, это многих отпугнет, и это нормально. Но одно я могу сказать точно – новый «Мор» сделан и написан с большой любовью.

На днях на игру появились первые рецензии от журналистов – и они очень теплые, а на «Полигоне» и вовсе пишут, что, цитирую, Pathologic 3 is brilliant. Это, признаюсь, обнадежило нашу команду и позволило немного выдохнуть перед релизом. Кажется, там, в темноте все-таки берег.

Купить игру можно прямо сейчас в «Стиме» вот тут, она стоит чуть больше 1000 рублей (или 30$, зависит от региона) – как новая книга, что логично, учитывая, сколько в ней написанных слов.
А я пока пойду куплю бинокль. Пусть будет. На всякий случай.