Не планировала внезапно пропадать - но наступил май, финишная прямая видна как никогда отчётливо, а мой бесплатный шотландский проездной (не помню, писала ли об этом, но мне несказанно повезло с первой попытки получить Young Scot card, до наступления 22 лет позволяющую ездить на автобусах по всей Шотландии бесплатно) заканчивается и того раньше - 22 мая mlle админке исполнится 22 года. Поэтому с 4 мая я в постоянном движении: на выставке про тартан в V&A Dundee (1,2); на выступлении Scottish Ballet; за просмотром коронации (смешанные чувства); гуляю в чудесном Newhailes Estate (3-5) и слушаю органный концерт в St Giles Cathedral тем же вечером (6); возвращаюсь в Данди исследовать коллекцию V&A (8) и брожу по ботаническому саду Сент-Эндрюса (7), после изучив руины St Andrews Cathedral (9).

Не могу обещать более подробные посты хоть сколько-нибудь скоро, но буду рада узнать, о чем хочется почитать поподробнее 💗
#scottishsorrows

Какое-то время назад упоминала здесь Мари Лорансен, а вчера увидела её работу в Художественной галерее Абердина. Жаль, что оставалось 10 минут до закрытия, и полюбоваться не вышло. Абердин и правда весь светло-серый, но я толком и не погуляла. (Да, я провела вчера в автобусе в общей сложности 6+ часов ради одной картинной галереи. Да, я пока в здравом уме и твердой памяти)

Мари Лорансен. La Guitare, 1936. Художественная галерея Абердина.

Джон Дункан Фергюссон. Освещённая солнцем (In The Sunlight), 1907. Художественная галерея Абердина.
#scottishsorrows

ОНА УМРЕТ

Мой комментарий по поводу перемещения иконы Андрея Рублева "Троица" из стен музея в стены храма.
(Для цитирования в СМИ в том числе).

Икона "Троица" Андрея Рублева -- это не только уникальное сокровище изобразительного искусства нашей страны. Также это деревянная доска с краской на ней возрастом примерно 596-612 лет.

Доска возрастом шестьсот лет.
У нас в России мало зданий можно найти настолько старых.

Эта доска и краска на ней в очень плохом состоянии. Там огромное количество дырок, трещин. Сцепление красочного слоя с деревом -- плохое. Темпера отшелушивается. В Третьяковке "Троица" постоянно находится на контроле (как больной в палате, обвешанный датчиками), в специальной витрине ("кислородной палатке").

Если такой древний предмет переместить из климата, в котором он привык находиться, в любой другой, тем более не в музейный, где много открытого огня (свечи) и людей, которые потеют и дышат, то предмет начнет чувствовать себя очень плохо. Коробиться, осыпаться.

В прошлом году всего несколько дней пребывания "Троицы" вне музейного климата добавили ей 60 болевых точек. По возвращению в музей ее срочно отправили "на операцию" -- на стол реставраторов.

Если "Троицу" навсегда переместить из музея ("больницы") и музейных работников, реставраторов ("санитаров" и "хирургов") в церковь (место, неприспособленное для паллиативного лечения доски возрастом 600 лет), то она достаточно скоро умрет.

Нет, волшебная супер-пупер вакуумная капсула-витрина за миллионы (которую все равно не сделают) -- не поможет. Представьте себе больного, которого перемещают из больницы в храм, пускай даже со всем оборудованием и специалистами.

После того, как "Троица" перестанет жить в музее и поддерживаться силами музейных специалистов, она умрет в физическом смысле этого слова. Краска отвалится; деревянный щит, сбитый из нескольких дощечек, пойдет ходуном.

Произойдет это в течение года, или даже нескольких месяцев.

👉 Мой старый текст: Почему старые иконы должны храниться в музеях (с точки зрения сопромата).

Уже в понедельник волшебный автобусный проездной превратится в тыкву (в качестве подарка на день рождения, так сказать), так что завтра последний день моих безостановочных путешествий.

Чтобы вы не скучали, вот небольшой срез европейского живописного портрета XVIII века из Хантерианской художественной галереи при университете Глазго - гениальный француз Шарден (выставлен тоже гениально, с обеих сторон находятся витрины с бело-голубым фарфором, почти как в руках у девушки, и подчеркнут колониальный подтекст фарфорово-чайных пристрастий аристократии), наряженная, но серьезная барышня шотландца Аллан Рэмзи и в конце его же работы портрет Уильяма Хантера, завещавшего свою коллекцию университету, и тем самым основавшего музей, лондонская актриса кисти англичанина Рейнольдса и менее выдающийся, но не менее интересный семейный портрет шотландца Дэвида Аллана (точные подписи в комментариях)

Манера у всех слегка разная, хотя, казалось бы, рафинированный салонно-заказной жанр...

#музейныеsorrows