🍀Искусствоведческим Полиным sorrows три года!

Иногда мне кажется, что этот канал существовал всегда, настолько это неотделимая часть моей жизни. Очень приятно встречать этот день в компании 209 читателей, со многими из которых я знакома лично или опосредованно. Спасибо, что читаете и продолжаете смотреть на мир моими глазами! В свою очередь не без удовольствия отмечу, что публикую здесь исключительно оригинальные (собственного изобретения) посты и не допускаю ничего вторичного. Потому что в той же степени, в какой "Полины sorrows" посвящены истории искусства, канал рассказывает обо мне самой.

Без преувеличения, минувший год был удивительным:

- я обозревала книги и в подробностях придиралась к выставкам;

- долго ждала и наконец поехала на семестр обучения в Эдинбурге;

- количество книг, сколько я купила себе за этот год (как дома, так и в Великобритании), превосходит любые ожидания (и это я только хожу в библиофильский вкус!)

- объездила Шотландию вдоль и поперек, заглянула в Йоркшир и провела по несколько дней в Риме и Лондоне;

- не без трудностей училась в британском (шотландском?) университете и думала над темой диплома;

- скучала по дому, страдала, возмущалась и давала обещания, которые не спешила исполнять;

- встретила свой 22-й день рождения (подумать только, начала вести канал я в 19!)

Буду рада узнать, (кто вы и) откуда меня читают в этом опросе - может, соберусь в гости :)

❤️, Поля

Что я задумала на четвертый год Полиных sorrows?

Кое-что особенное. Не то что бы все предыдущее особенным не было - наоборот, только здесь можно пронаблюдать, как с 2020 сквозь прерафаэлитов прорастает и крепнет мой интерес к XVIII веку. Вот репост Розальбы, вот я поражаюсь маскарадным портретам маркрафини Сибиллы, вот служанки-айи и британский колониализм, вот платье шотландской якобитки, вот сомневаюсь в прерафаэлитах, вот я пошла в библиотеку изучить книгу про Вишнякова ради Степаниды Яковлевой, вот радуюсь решению напроситься на курс по русскому искусству XVIII века на истфаке, вот отчитываюсь о первом выступлении на конференции, вот сдаю курсовую...

📮Во-первых, теперь я буду писать о поступлении в магистратуру. Первый выбор, без ложной скромности, Кембридж. Постоянно пишу и говорю об этом, чтобы смириться и поверить в реальность своего замысла. Все ради профессорки Rosalind Polly Blakesley, которую впервые услышала благодаря циклу лекций ЕУСПб весной 2021. Её книгу про женщин-художниц я себе тоже купила, пока была в Эдинбурге. Не поступлю с первого раза - без сожалений проведу год-два в искусствоведческой маге европейского, куда шансы попасть повыше.

✒️Во-вторых, часть объемных публикаций я думаю впредь перенести в Дзен. Не самая этичная платформа, зато с претензией на микро-медиа и монетизацией.

🐸 Кроме того, хочу больше общаться - с вами, дорогие подписчики, в том числе - и работать на благо сообщества. Может, устрою какой-нибудь клуб имени себя со встречами и ридингами. Но пока это оставлено на усмотрение внутреннего интроверта.

Словом, уроки Майи Плисецкой остаются актуальными

P.S. если у вас есть знакомые студенты/выпускники Кэмбриджа из России/учившиеся по стипендии, буду благодарна контактам и советам :)

#поляdoingscience #поляпоступаетвкембридж

К слову об иностранных центрах изучения России XVIII века - если бы я знала немецкий, точно бы попробовала попасть в Мюнстерский университет к Рикарде Вульпиус, но увы. Хвала небесам за Новое литературное обозрение! Только что обнаружила среди доступных к предзаказу книг перевод монографии Вульпиус "Рождение Российской империи. Концепции и практики политического господства в XVIII веке" (потрясающе в тему моего диплома). К несчастью, скидка на предзаказ теряет всякий смысл из-за стоимости доставки и отсутствия опции бесплатного самовывоза, так что буду ждать печать и новогоднюю распродажу❤️‍🩹
#книжныеsorrows
#colonialsorrows
#поляdoingscience

Елизавета Климова снова поднимает очень важную колониальную тему, на этот раз про готтентотов, инаковость и женское тело.

История Сары (Саарти Баартман/Сарчи Бартман, если пытаться передать произношение на африкаансе) особенно цинична и грустна: её родители погибли, и она с юности работала на фермах капских африканеров, а после была служанкой в домах Кейптауна, где её приметил Александр Данлоп, шотландский военный хирург, который также занимался поставками африканских животных британским шоуменам. Он предложил Саарти поехать в Европу и зарабатывать в качестве живой диковинки. До конца не ясно, дала ли в конце концов Саарти свое согласие на это предприятие или была увезена силой, но в 1810 она прибыла в Лондон. Выставка африканской женщины с необычными формами тела быстро стала популярной у широкой аудитории и как предмет научного (расистского) интереса, и как сексуализированный объект.

Однако её приезд произошел уже после принятия в Великобритании Акта об отмене работорговли 1807 года, и поэтому расистская выставка спровоцировала скандал. Аболиционистские сообщества запустили кампанию по освобождению Саарти и даже довели дело до суда, во время которого девушка была допрошена на голландском, которым владела. Несмотря на свидетельства о принуждении и унизительном обращении, суд принял во внимание слова Саарти о том, что она делает это добровольно и при условии получения половины выручки, и ратифицировал контракт между ней и Данлопом.

Само обозначение "Готтентот" (Hottentot) было придумано и использовалось колонистами по отношению к коренной этнической общности юга Африки, называвшей себя khoekhoen (кой-коин). С 18 века это слово применялось европейцами как синоним "варвара" или "каннибала" или просто "нецивилизованного человека", "дикаря", без связи с конкретной этничностью (в русском языке в том числе). Западная колониальная публицистика представляла готтентотов дикими, примитивными и звероподобными, к тому же по отношению к европейским стандартам физиологические особенности у женщин этой группы (стеатопигия, объемные жировые отложения на ягодицах, и удлиненные малые половые губы) казались патологическим отклонением и считались признаком низшего положения в расовой иерархии и сексуальной распущенности и доступности в частности. Сегодня в Намибии и ЮАР это обозначение признано оскорбительным и заменено самоназванием кои-коин.

#colonialsorrows

Итак, немного истории о "человеческих зоопарках".

Термин "human zoo" действительно существует и считается устойчивым: так именуют этнографические экспозиции и «негритянские деревни» в Европе и США в XIX-XX вв., где широкой публике демонстрировали выходцев из стран Азии и Африки, а также их «примитивный» быт в «естественных условиях».
Традиция подобных зрелищ восходит к ярмаркам и циркам, на которых устраивались представления "уродцев" (вспоминаем сразу Гуинплена из романа Гюго), однако с середины 19 столетия подобные шоу стали приобретать просветительский характер. Причиной тому, в частности, считают труды Чарльза Дарвина о происхождении человека.

К концу позапрошлого века «негритянские деревни» превратились в важную часть Всемирных выставок, демонстрирующих богатые ресурсы колоний. Это не только позволяло посетителям «воочию убедиться» в «превосходстве» белого человека над колонизированными народами, но и было очень прибыльно, ведь количество зрителей за время выставки исчислялось миллионами.
Пионером «антропозоологических» шоу был немецкий коммерсант и коллекционер диких животных - Карл Гагенбек. Он основал зоопарк нового типа, то что мы сейчас называем форматом "эдьютейнмент" - обучайся, развлекаясь.

Некоторые исследователи считают началом истории «человеческих зоопарков» представления с участием африканки Саарти Баартман, которую называли «готтентотской Венерой», и показывали обнаженной в качестве уникального «экспоната». Обращались с девушкой ужасно; когда интерес к ней пропал, ей пришлось выйти на панель, чтобы прокормить себя. Страдая от тяжелой алкогольной зависимости Баартман подхватила какую-то инфекцию и умерла в 26 лет.

Еще одна трагическая история - конголезского пигмея Ота Бенга. Бенга был куплен у местных работорговцев исследователем Сэмюэлем Филлипсом Вернером, который привез его в Америку.
В 1906 году пигмея поселили в Бронкском зоопарке Нью-Йорка вместе с орангутангом, выдав ему лук и стрелы для самозащиты. Вместо этого Бенга стрелял по зрителям экспозиции, которые над ним издевались. У него была своя табличка на витрине, словно у дикого животного: "Африканский пигмей, Ота Бенга. Возраст, 23 года. Рост 4 фута 11 дюймов. Вес 103 фунта. Привезен из Свободного государствоа Конго, юг Центральной Африки, доктором Сэмюэлем П. Вернером. Выставляется каждый день в течение сентября".

После многочисленных жалоб в том числе со стороны христианской общины, экспозицию с Бенга закрыли. Он переехал в Линчбург, штат Вирджиния. Бенга мечтал вернуться домой, однако начавшаяся Первая мировая война не дала его планам осуществиться.
Потеряв связь с родиной и не сумев до конца интегрироваться в американское общество Бенга покончил с собой. Ему было всего 33 года.

Заметьте, что на первой карикатуре (французской) в предыдущей публикации поза и черты тела "готтентотской красавицы" изображены в большем подобии античных (а точнее, конкретной Венеры Медицейской), за исключением груди и ягодиц. Беспардонно разглядывают и сравнивают с ростбифом тело Саарти шотландские солдаты, что тоже не случайно. В английской сатире XVIII-XIX веков шотландцы чаще всего выставлялись некультурными, грубыми и диковатыми северянами, щеголяющими в неприличном виде с голыми ногами и без исподнего (что так заинтересовало собачку).

Три другие картинки вероятно английского происхождения и отличаются сильным утрированием и намеренной "этнографической" экзотизацией. Монструозная и дегуманизированная, курящая трубку то ли громадная, то ли коренастая женщина в странной накидке и без одежды едва ли имеет что-то общее с реальной "Венерой", которая представала перед публикой в облегающей одежде