«Есть особая категория бизнесменов, достигших известных высот, которым положено ежедневно получать газету The Wall Street Journal. Читаете вы ее или нет, не важно (у меня есть подозрение, что мало кто это делает): во многих фирмах главное, чтобы по утрам вас видели бодро взлетающим на крыльцо со свернутым номером под мышкой».

Посмеялась над этим текстом из «Алмазного огранщика» и вспомнила, как покупая на первых курсах журфака Vogue, Harper’s Bazaar и Esquire, всегда несла их так, чтобы было видно первую обложку.

Не могу перестать хохотать

Вот планируете вы все заранее, соломку подстилаете, а потом клиент, который едет на долгожданную запись подкаста, пишет, что с утра не может перестать икать, чего с ним никогда раньше не бывало.

В маленьких городах количество контактов человека в день выше, чем в крупных, — увидела я в одном исследовании.

Поделилась своим удивлением в чатике horovod.space — агентства пространственных изменений, с которым давно работаю. Они про такие истории знают всё. Всеволод Окин, CEO и сооснователь, ответил следующее (курсив мой):

«Я думаю, что это исходит из самой сути города. В первую очередь, город сокращает транзакционные издержки, то есть любые формальные, технические, системные отношения дешевле и проще. Бизнесам рядом друг с другом удобно, больше выбор и проще получить все виды благ, товаров, услуг, чем более они концентрированы на кв км.

С другой стороны, такая концентрация рождает больший информационный шум на человека в минуту, пассивных контактов. Чем больше город, тем в большем количестве отношений человек участвует невовлеченно. Реклама, политика, большее потребление, более активная работа множат коммуникации, которые мы не выбирали. Но наша оперативка ограничена. И значит если в нас сыпется множество отношений, которые мы контролировать не можем, то они в свою очередь замещают те, которые мы бы сами могли выбрать.

Чикс — и тебе больше не нужны друзья, ведь у тебя есть некий Димы на билбордах, который пытается скупить весь Вайлдберис».

Пока я перевариваю это знание, вы можете подписаться на канал Всеволода @u_vsvld_oi — там много размышлений об урбанизме, экономике, архитектуре и пр.

Есть у пиара такая особенность, что внешне долго может ничего не происходить, хотя работы проделывается очень много.

В итоге это окупается особой радостью, когда посаженное наконец-то начинает прорастать. Но до этого этапа, если честно, часто бывает психологически непросто.

Это, конечно, особенность не только нашей индустрии. К примеру, некоторые знакомые архитекторы в итоге выбрали создавать пространства выставок, потому что в таких проектах результат виден спустя несколько месяцев, а не лет.

Я же получаю быстрый дофамин от связки «придумала — написала — опубликовала» здесь.

Уже почти 3 месяца, как я не могу заполнить бриф на разработку айдентики своего агентства Full Moon.

Зато смотрите, какой эмодзи поставила!

Baby steps, как говорится…

Рыба или мясо? Определённость и предсказуемость, пожалуйста

У обожаемой Оли Соколовой (YouTube «Колосок» и тк-канал «Медицина наизнанку») услышала о классном кейсе — он идеально ложится в не раз изученный подход к кризисным коммуникациям.

Когда Оля была консультантом McKinsey, работала с Аэрофлотом. Компания очень хотела получить 4 звезды Skytrax — знак международного признания высокого качества сервиса. McKinsey изучали, что нужно, чтобы независимая организация присвоила эти звёзды. Знаете, какой фактор оказался №1? Не вежливость стюардесс и тем более не их внешний вид, не комфорт кресел, не качество еды или видеоконтента.

Фактор №1 — это то, что команда говорит пассажирам, когда происходит что-то неординарное: задержка рейса, потеря багажа и т.п. Потому что больше всего людям нужна ясность. Даже если в сообщении мало конкретики, «мы об этом знаем, мы над этим работаем, мы будем сообщать вам статус каждые 15 минут» уже достаточно, чтобы их успокоить.

«Кусок обоев» или «классика английского модерна»?

Читала в «Правилах жизни» интервью Натальи Белоноговой — автора интерьеров моих любимых московских ресторанов. В нём Наталья говорит о любви к Билибину, в творчестве которого видит не просто русский стиль, а биоморфный модерн, «мультикультурность, которая показывает отношения между странами».

«То же самое можно наблюдать в английском модерне, — добавляет она. — Например, Уильям Моррис, который делал ткани. Там все сплетено: он едет туда, они приезжают сюда, ездят по Европе. Плюс плавка чугуна, Эйфелева башня, все эти вокзалы прекрасные. Понятно, как рождался модерн».

У меня есть татуировка с орнаментом Морриса. Знаете, как я в последний раз ответила на вопрос: «Что это?» Я сказала, что это рисунок обоев. Хотя знала и кто такой Моррис, и какое влияние он оказал и на модерн, и на Баухаус.

Прочитала интервью и подумала, что надо, пожалуй, изменить нарратив.

Увидела в метро фразу, от которой стало тошно, — «Вагон с принудительной вентиляцией». Во-первых, что за ужасный выбор слова. Во-вторых, прилагательное тут вообще излишне.

Но благодаря этому вспомнила прекрасный пост моей знакомой Насти о том, как с горожанами разговаривает Лондон.

S02E07. Надпись на заборе

Продолжаю влюбляться в Лондон.

У меня полное ощущение, что этот город придумали и построили взрослые разумные люди. Он удобный, предсказуемый, интуитивно понятный. Он разговаривает с тобой на равных: дружелюбно, вежливо, ответственно.

Про разговоры, если что, сейчас не метафора. Я правда восхищаюсь, как построена коммуникация города с горожанами.

Например, объявления в общественном транспорте. В Москве это унылый бубнеж: «При обнаружении забытых вещей и бесхозных сумок, не трогая их, сообщите об этом машинисту, сотрудникам полиции на транспорте, метрополитене». Боже, ну кто так разговаривает?

В Лондоне есть классная формула, которую они постоянно повторяют и печатают везде: “See it. Say it. Sorted”. Почти «Пришел. Увидел. Победил». Лаконично, просто, по-человечески.

Или вот социальная реклама в метро о недопустимости харассмента. Что делать, если ты с этим столкнулась, что делать, если кто-то рядом с тобой с этим столкнулся. Или просьба осмотреться по сторонам, чтобы удостовериться, что рядом нет человека, которому сидячее место нужнее, чем тебе. Или напоминание о том, что не всякая инвалидность заметна. Все всегда очень корректно, дружелюбно и без нравоучений.

И на сладкое — мое любимое. Значки “Baby on board”, которые гордо носят беременные британки (в том числе Кейт Миддлтон). Значки выпускает Лондонская подземка, и любая женщина может получить такой бесплатно по почте. А если потеряешь его, то предусмотрены две замены в течение девяти месяцев.

Я в восторге от этого всего: что значки придумали, что они такие трогательно-остроумные, что их выпустили, что их бесплатно присылают по почте, что женщины их носят, что придумана система, что делать, если ты его потеряла (дважды потеряла!) и что получить их можно только в течение девяти месяцев.

Мне очень нравится, что сама женщина не должна просить уступить место. Даже, если ее живот пока не виден, окружающие будут знать, что она в уязвимом положении.

Сегодня в метро я увидела девушку с таким значком. В итоге ей досталось удобное место, мне — хорошее настроение, а для нас обеих город стал чуточку уютнее и ближе.

Как приятно начать последний день перед отпуском с такого сообщения из Бостона: «Мне одобрили визу!!!!!!!».

Делали одной талантливой девушке публикации в международных медиа для визы О-1, и вот 💙

Когда результаты пиара очень даже видны и измеримы

Mobile Service Off

Сижу на пересадке в аэропорту Дубая после двух недель отпуска в Португалии. Все эти две недели я провела в режиме Mobile Service Off, пользуясь интернетом только там, где был Wi-Fi, и то по минимуму. Один раз подключилась к мобильному интернету друзей. По городу гуляла по скачанной карте Google.

Кажется, разучилась быстро печатать, но как же отдохнула от диджитал-мира.

Digital craftsmanship in / NFT & metaverse out

Любопытный комментарий про нейминг от Нелли Менсы, вице-президента по цифровым инновациям и глобальный
руководитель крипто- и метавселенной LVMH. Увидела в статье The Blueprint Прекрасно ли далеко? о главном из сказанного на саммите Vogue Business Fashion Futures в Нью-Йорке.

«‎Если вы играете в Fortnite или Roblox, то это не значит, что вы будете играть в них и в 50 лет. Но это значит, что тогда вам будет комфортно выбирать и примерять наряды онлайн, — и бренд должен быть готов к приходу таких покупателей. Геймификация — безошибочное направление для любого бизнеса сегодня.

Но любовь к технологиям не отменяет нашу усталость от их навязчивости. Поэтому, например, мы больше не используем термин NFT — он пугает и отталкивает. Изменилась реакция и на слово «метавселенная», хотя оно по-прежнему есть в названии моей должности. Не поймите неправильно: покупатели интересуются NFT и метавселенными — просто мы больше не используем эти термины, они слишком технологичны. Впрочем, как и многие другие модные словечки, что стали выходить из обихода, даже если технологии, которые за ними стоят, продолжают распространяться (единственное исключение — ИИ, его роль сегодня особенная).

Причина, на мой взгляд, в нашем противоречивом желании использовать технологии изо дня в день себе во благо, но не быть их рабами. И измерять их эффективность цифрами: вовлеченность, конверсия, сокращение объема возвратов. Поэтому мы используем термин digital craftsmanship — «цифровое мастерство», и для экспериментов на этом поле сформировали отдельную внутреннюю команду. Для них в распоряжении весь портфель — от Louis Vuitton и Dior до Rimowa и Sephora».

Я достаточно часто бываю на форумах и конференциях и заметила одну вещь, которая ужасно раздражает, — многие спикеры, когда не говорят, сидят в телефонах. Несмотря на то, что они максимально на виду, на то, что сессию записывают или транслируют. Один вообще позволил себе ответить на звонок прямо со сцены. Фантастический уровень неуважения, в первую очередь к другим участникам. Когда-то на горизонте маячила возможность с этим человеком поработать — «никогда», решила я.

А недавно узнала прекрасный лайфхак. После одного мероприятия общалась с девушкой, которая на нём выступала. «В зале было 79 человек. Телефон не достанешь, и вот я придумала, чем себя занять», — сказала она. Забирайте!