Снова заговорили о национальных интересах, которые нужно защищать. Как уже было сказано, национальные интересы – это, собственно, повышение благосостояния граждан и обеспечение государственной безопасности, которая, в свою очередь, понимается двояким образом – как сохранность границ и внутреннего общественного порядка. Всё. Здесь нет никакой эзотерики. Естественно, к внутреннему общественному порядку относится и, скажем, возможность выйти на улицу и пойти в школу или, почему нет, в военкомат без угрозы для собственного здоровья или даже жизни. Поэтому всякий раз, когда кто-то, от низов до самых до верхов, в очередной раз говорит о защите национальных интересов, следует задавать простой вопрос: где мой сыр? Иначе говоря, обеспечивается ли повышение благосостояния наших сограждан (и ваше личное) и государственная безопасность теми решениями властей, которые предлагаются. Если нет, то речь не идёт о защите национальных интересов.

История повторяется не дважды, а трижды. Первый раз в виде трагедии, второй – фарса, а третий – в виде ядерного алкопокалипсиса.

На одном из своих недавних стримов Олег Кашин рассказал такую историю. Общается он со своим знакомым из властных коридоров, тот хвалит колонки Кашина, но при этом сетует: зря ты, мол, Олег, к либералам подался – а так бы твои статьи попадали в мониторинг, тебя бы читали серьёзные люди. Я, конечно, не знаю, о каких серьёзных людях идёт речь, но если судить по тому самому заседанию Совбеза РФ, уровень серьёзности впечатлил всю страну.

Но я о другом – я о принципе эхо-камер, об отрицательном отборе и отсутствии обратной связи, особенно негативной. Когда аналитика или, скажем, мнение оценивается не по своей адекватности реальности, но по тому, исходит оно от «дружественного» (лоялистского, сервильного, обскурантистского – нужное подчеркнуть) источника или от «врага», у вас большие проблемы. Собственно, большие проблемы не являются на сегодняшний день большой новостью. Что не отменяет необходимости критической рефлексии над причинами появления этих проблем.

Призывы к национальному возрождению путём «очищения» от «чуждых» элементов, будь то идеи или их носители, – это такой базовый, просто как из учебника пример фашизоидной риторики, что как-то даже неловко на это указывать. А ещё боремся за почётное звание дома высокой культуры быта!.. С другой стороны, сама по себе эта физиологическая метафора, возможно, указывает на необходимость самим говорящим пройти процедуру детокса или, не знаю, хоть таблетку активированного угля принять. Чтобы их собственные бурления не отравляли жизнь окружающим.

В 2014 г. Крым интегрировался в стабильную, процветающую, растущую, привлекательную, мирную, надёжно встроенную в мировую экономику страну, чьи перспективы казались однозначно более светлыми, чем у хаотичной постмайданной Украины. Граждане РФ в большинстве своём с оптимизмом смотрели на прошедший референдум, а зафиксированный социологами «крымский консенсус» был довольно прочным в течение нескольких следующих лет – до пенсионной реформы. В контексте этого консенсуса бравурные заявления о том, что, мол, нам плевать, если результаты референдума не признают ни в ЕС, ни в США, ни тем более в Киеве, звучали относительно приемлемо. Действительно, если у вас всё хорошо, время мирное и санкции символические, можете себе позволить и плевать без всякого ограничения. Сегодня же, в 2022 г., контекст происходящих событий настолько поменялся, практически до полной инверсии по отношению к обстоятельствам восьмилетней давности (где вы были, кстати?), что бравурные плевательные реляции уже смело можно трактовать в духе фаталистического: сгорел сарай – гори и хата!

Нет ничего страшного в том, что постироничные люди вроде нас с вами могут подолгу обсуждать галковскую теорию о России как о криптоколонии Великобритании. Страшно – это когда известная категория граждан неиронично пытается встроить Россию в антиколониальный дискурс как страну, всего несколько десятилетий назад якобы бывшую жертвой западного колониализма. Credo quia absurdum!

В магазинах Robinzon то ли издеваются, то ли, наоборот, хотят вселить в покупателей оптимизм

Ох, давненько я читал сорокинскую антиутопию «День опричника». Но, как я помню, там шедшая от «нас» к «ним» труба функционировала без перебоев, не говоря уже о загадочных взрывах. Всё было как-то, знаете, благолепнее, посконнее, густопсовее. Верните мой 2006-й!

Помимо чтения «Вопроса виновности» Карла Ясперса, как предлагает Николай Эппле, я бы ещё рекомендовал просмотр «Конформиста» Бернардо Бертолуччи.

В контексте последних событий периодически дискутируется вопрос о том, что такое мужественность и как должен себя вести настоящий мужчина. Мне всегда казалось, что у мужественности всего два ценностных основания. Во-первых, верность своему слову. Во-вторых, способность сказать «Нет».

Кровопролития, связанные с украинской революцией 2013-2014 гг., я объяснял для себя отчасти тем, что у страны не было «прививки» в виде своего октября 1993 г. Они не могли себе представить, что до такого может дойти, они не думали, что украинцы могут по приказу свыше стрелять в других украинцев. Отсюда и конспирологические теории относительно снайперов, присланных Москвой. Действительно, не могут же это быть украинцы! Кстати, и вокруг событий в Москве в октябре 1993 г. тоже ведь сложилась теория, согласно которой те самые загадочные снайперы были из Израиля.

Возвращая вопрос уже в Россию и в сегодняшний день: как мог случиться февраль 2022 г.? Какая «прививка» отсутствовала у Кремля? А ответ-то простой. «Прививка» как раз была – но она была положительная. Это вся история с присоединением Крыма: быстрая, практически безболезненная и безусловно поддержанная многими как на полуострове, так и на континенте. Но в одну реку нельзя войти дважды. Тем более через восемь лет.

Эсхатологический энтузиазм современных ресентиментариев по поводу растущего госдолга США гомологичен вере ортодоксальных марксистов в коллапс капитализма вследствие наличия в оном непреодолимых противоречий.

Месяц-полтора назад слушал эфир с Геннадием Гудковым, где он не раз и не два называл Дугина – Дугин. Назвал и назвал, не разбирается человек в повестке, бывает. Но вчера в эфире программы «Статус» Екатерина Шульман назвала Стрелкова Стрелковым. Ну вот как жить дальше после такого, граждане?!

Не прошло и десяти лет с болотно-сахаровских протестов, как этатисты и пропагандисты освоили тогдашний навальновский лозунг «не врать и не воровать». А что случилось?

Карта и территория. Территория и карта. Это не одно и то же. Довожу эту простую, казалось бы, истину до студентов на первой же лекции по теориям международных отношений. Нам не дана политическая реальность в непосредственном виде как-она-есть. Мы оперируем только и исключительно моделями реальности, её картами. Карта – это не территория. Бывает так, что карта и территория похожи, а бывает – что совсем нет. А ещё они динамичны. Карту поменяли, а территория осталась такой, как была. Или наоборот – ситуация изменилась капитально, а карта у вас старая, от 1914 г., а то и от крещения Руси. Не давайте картам себя охмурить. Карты – это вообще азартная игра. Опасная. И здесь как в старой рекламе водки (помню такой слоган на рекламных щитах): на свои – имеешь право! Но это на свои, а на чужие-то – не имеешь.

В своих дневниковых записях последних месяцев войны министр пропаганды нацистской Германии Йозеф Геббельс говорил о постоянных разрушительных англо-американских авианалётах и о бездействии люфтваффе. А где Геринг? Он ведь обещал, что решит проблему. И на прошлом совещании, и на позапрошлом, и месяц назад – обещал самому вождю, что проблема будет решена. Говорил, что создаётся какой-то новый тип истребителей, который переломит ход войны. И где же люфтваффе? Кстати, Риббентропа Геббельс тоже критиковал. Вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, то бишь иностранными делами, Риббентроп, мол, увлечён тем, что демонстрирует свой патриотизм на внутренних фронтах.

Фридрих Ницше писал о переоценке всех ценностей. В русском языке слово «переоценка» имеет два значения: это или неадекватно завышенная оценка чего-либо, или изменение оценки чего-либо в ту или иную сторону. Такие объекты, как НАТО и Украина, в последние годы здесь были переоценены, в первом смысле, поэтому требуют переоценки, во втором смысле слова. Другой вопрос, что, если годы и годы инвестируешь в переоценённые объекты, то тем самым – субъективно – только увеличиваешь их ценность. При этом призыв к переоценке (в смысле снижения ценности) воспринимается в штыки, чуть ли не как покушение уже на собственную идентичность. Мы так долго воевали за Кемскую волость, что теперь чувствуем её своей частью и не приемлем никакой сепарации. Sunk cost fallacy, как и было сказано.

Одна из ключевых концепций в психологии – это понятие проекции. Проекция – это процесс и/или результат процесса, при котором отрицаемые и/или не замечаемые в себе мысли, чувства, качества, интенции, прежде всего негативные/враждебные/неприемлемые, неосознанно приписываются окружающим. Разумеется, чем хуже отношения с тем или иным окружающим, тем больше вы на него проецируете собственного скверного внутреннего содержания. Сегодня, как и вообще в последние месяцы, мы этих чистых, дистиллированных, просто как из учебника по введению в психоанализ проекций видели слишком уж много. «Смотрите, эти гады совсем потеряли человеческий облик и радуются чужим бедам», – говорит последний человек, показывая пальцем… на зеркало. На зеркало, поскольку ещё вчера последний человек занимался ровно этим же, не находя в подобном поведении ничего скверного.

Если оставить в стороне метафизические спекуляции про изменение миропорядка и всё в таком духе, а говорить по существу, то осязаемым итогом происходящего станет уменьшение общего количества русских и украинцев. Это, кажется, называется сбережением нации. Или нет.

На смену отжившему своё биполярному миропорядку закономерно придёт небинарный.

Реалистичен ли хотя бы один положительный сдвиг в российской реальности по итогу текущих событий (отрицательные сдвиги слишком очевидны)? Полагаю, как раз именно один положительный сдвиг и возможен. Это переход от залихватски-суицидального «можем повторить» к реалистически-сдержанному «больше никогда» (never again). Разумеется, этот сдвиг не гарантирован – он именно возможен.