А теперь о настоящих традиционных ценностях. Я люблю нашу старую комедию "За двумя зайцами" (1961), при этом меня всегда смущали там некоторые моменты. Например, лингвистический. Вот диалог:

Проня: У нас сегодня не приёмный день!
Секлита: А у меня как раз очень приятный.

Конечно, всякие бывают ослышки, а также очитки и описки, но всё-таки "приёмный" и "приятный" не особенно созвучны. В чём же дело? А оказалось, что дело – в суржике. Изначально этот фильм снимался исключительно для Украинской ССР и был на украинском. Но потом руководство, увидев, насколько популярен этот фильм оказался у зрителей, решило масштабировать кино на весь Союз, поэтому большую часть диалогов переозвучили. Тот вариант, который мы все знаем, – это переозвученная версия, в которой пропадают некоторые языковые игры. В изначальной версии Проня, говорящая скорее на русском (точнее, на варианте суржика, близком к великорусскому наречию), в том диалоге имеет в виду именно "не приёмный" день, то есть день, когда приём гостей не ведётся. А украиномовная Секлита (глубинный народ!) понимает её по-украински и на украинском же отвечает, что у неё, наоборот, день "приємний", то есть приятный.

Специально для ценителей – украиноязычный фрагмент.

Упёрлись в эти томагавки аки индейцы коренные американцы какие-то, честное слово!

Целую неделю читал на сайте "Русская истина" серию критических статей Юрия Пущаева о Дугине как философе. Очень своевременная серия, ведь, как ни относись к философу, а других публичных интеллектуалов из этого сектора у нас, собственно говоря, и нет. Читаю я, значит, статьи, читаю, соглашаюсь практически со всем, а тут пару дней назад выходит аж 15-я (!) серия – и всё становится сразу несколько грустно. Здесь Пущаев не критикует Дугина, как в других статьях, а критикует критиков, которые замечают, что магистральная линия Александра Гельевича – это "начальство всегда право". И Пущаев соглашается с этим тезисом, причём именно в положительном смысле – во-первых, да, это присутствует у Дугина, во-вторых, да, начальство всегда право и это есть как раз единственный по-настоящему консервативный элемент во всём Дугине, ну а в-третьих, все эти либеральные сомнения в правоте начальства ведут к национализму, сепаратизму, неизбежному распаду и смерти России. Более того, в позитивном смысле цитируется там и известной тост товарища Сталина про терпение русского народа. Что же, я всё-таки надеюсь, что предыдущие 14 серий писались не ради этих вот выводов, а от Юрия Пущаева мы ещё прочитаем хорошие статьи непосредственно по философии Дугина.

Пишут вот, какое хорошее было иноагентское и антиэкстремистское законодательство до того, как отдельные нехорошие влиятельные люди стали использовать оное хорошее законодательство в своих нехороших интересах. Думают, значится, не о Родине, а о себе. Удивительно!

Занятно, конечно, что Наталья Поклонская, при всём известном своеобразии, оказывается адекватнее и - почему бы не вспомнить это слово - человечнее, чем вот эти вот все. Такое время...

Что характерно для теорий заговора, так это то, что в какой-то момент времени элементы наиболее успешных из этих теорий настолько глубоко уходят в народ, что некоторым, даже не самым отсталым (хотя прежде всего, конечно, отсталым) классам общества начинает казаться, что, во-первых, это не теории заговора, а реальность как она есть, а во-вторых, "это не мы придумали, это они сами про себя сказали". Взять вот, к примеру, концепцию "золотого миллиарда". Концепция эта была введена в оборот в 1990 году советским публицистом Анатолием Цикуновым, который считал, что Запад хочет контролировать весь мир и прежде всего, естественно, Россию и её ресурсы. А сейчас вот иные говорят, что это, мол, "сам" Запад так себя обозначает и требует величать – Золотой миллиард. Нехорошо, граждане, замалчивать вклад наших великих соотечественников в развитие мировой теории заговора!

Независимые умы никогда не боялись банальностей, поэтому сообщаю, что бег трусцой лучше всяких геополитических авантюр. Результаты авантюр по определению непредсказуемы, всякое нехорошее часто случается, а отмотать назад уже не получается, да и пострадать могут совсем непричастные. Бег трусцой же – это совсем другое дело. Даже если нет настроения, оно появляется буквально с первых же шагов, а в конце никогда не приходит в голову мысль: зря я вышел на пробежку, надо было ещё часок полежать. Choose life, как и было сказано.

Вдруг вспомнился этот бессмертный эпизод из «Пролетая над гнездом кукушки». Даже не знаю, к чему бы.

Социальным наукам известно, что при благоприятных условиях государство может расширять круг объектов, входящих в понятие безопасности, до бесконечности. Есть для этого специальный термин – секьюритизация, когда те объекты, которые раньше существовали сами по себе, в рамках нормального течения жизни, теперь начинают фиксировать-контролировать-ограничивать-запрещать. И всё ведь не для себя, а заради безопасности государства. Безопасности слишком много не бывает, верно? Начинаем усилением паспортного контроля на границе (если у вас всё в порядке, то чего вам беспокоиться-то?), а продолжаем контролем за высказываемыми в соцсетях мнениями. Секьюритизация ровно так и работает при отсутствии буржуазной системы сдержек и противовесов. И когда иные добрые (и не очень) русские люди начинают роптать, мол, при чём здесь ограничения мобильного интернета и СМС, мы же, мол, не за это стоим, а, ну, допустим, за памятники Пушкину, то мне как-то даже и неловко людей расстраивать...

Можете считать, что я душню, но всё-таки я никак не могу понять, как сочетается вера в то, что Запад хочет завладеть нашими ресурсами, с тем фактом, что оный Запад сам себя добровольно выпиливает из торговли с Россией, в рамках который ему эти самые ресурсы ранее бесперебойно поставлялись.

Мысль, идущая наперекор «ценностям», не утверждает, что всё объявляемое «ценностями» — «культура», «искусство», «наука», «человеческое достоинство», «мир» и «Бог» — никчемно. Наоборот: пора понять, наконец, что именно характеристика чего-то как «ценности» лишает так оцененное его достоинства. Это значит: из-за оценки чего-либо как ценности оцениваемое начинает существовать только как предмет человеческой оценки. Но то, чем нечто является в своем бытии, не исчерпывается предметностью, тем более тогда, когда предметность имеет характер ценности. Всякое оценивание, даже когда оценка позитивна, есть субъективация. Она оставляет сущему не быть, а — на правах объекта оценки — всего лишь считаться. В своих странных усилиях доказать во что бы то ни стало объективность ценностей люди не ведают, что творят. Когда «бога» в конце концов объявляют «высшей ценностью», то это принижение божественного существа. Мышление в ценностях здесь и во всем остальном — высшее святотатство, какое только возможно по отношению к бытию. Мыслить против ценностей не значит поэтому выступать с барабанным боем за никчемность и ничтожество сущего, смысл здесь другой: сопротивляясь субъективации сущего до голого объекта, открыть для мысли просвет бытийной истины.

Мартин Хайдеггер "Письмо о гуманизме" (1947)

Захожу в приложение своего банка, а оно мне сразу выдаёт: "Станислав Олегович, отправляйте деньги в Азербайджан моментально". Вот сижу и думаю теперь, опционально это или директивно.

Жаль, конечно, что и наши советские, и ихние империалистические геополитики не уважают классику. Тот же оригинальный фильм про Джона Рэмбо 1982 г. Там ведь разворачивается достойная пера эллинов трагедия. Потому как в целом-то правы оба протагониста: и шериф Тизл, желавший оградить жителей своего провинциального городка от подозрительного бродяги с ПТСР, и ветеран Рэмбо, который не виноват, что не может устроиться в мирной жизни после возвращения из вьетнамского плена, где он оказался, защищая, хм, национальные интересы. А дальше – лёгкое непонимание перерастает уже в стойкое неприятие, цепь случайностей приводит к закручиванию спирали насилия, а всё это усугубляется уже человеческими, слишком человеческими амбициями шерифа, который умом-то понимает, что «пока ещё не поздно нам сделать остановку», но гордость не велит. Финал известен.

4 ноября в новейшей политической истории России сначала было днём Русского марша, а теперь стало днём памяти о Русском марше. Националистический креатив, бывает, побеждает креатив начальства. Содержательно говоря, национализм, как и любая другая идеология, – это про то, чья власть. Националистический принцип предполагает, что власть принадлежит нации как общности – в этом его отличие от монархического принципа. А то некоторые до сих пор путают почему-то.

Ладно, совершаю каминг-аут: в последнее время я тайно и с удовольствием слушаю старые лекции Дугина о Хайдеггере.

Как всё-таки не везёт слову "россиянин" – его не любят ни профессиональные русские, ни профессиональные нерусские. Причём по одной и той же причине: одни подозревают, что другие через введение этого понятия хотят размыть их национальную идентичность. А так-то, на мой непрофессиональный взгляд, россиянин – это гражданин России. Это про права и свободы, по дефиниции присущие гражданину. Это на перспективу.

В ноябрьский день Октябрьской революции думаю о том, как всё-таки нелепо оценивать и – тем более! – оправдывать это событие с позиций современного госпатриотизма, как делают, к примеру, разрешённые российские коммунисты. Доходит ведь до того, что большевикам приписывают рационально-правовой тип легитимации, а Ленину – патриотизм. Действительно, когда-то кто-то ведь за что-то голосовал, а Ленин защищал республику от интервентов, следовательно, всё честно. Здесь имеется то ли лукавство, то ли какой-то когнитивный дефект. Упор на рационально-правовой тип легитимации власти подрывает весь пафос революции, которая как раз по определению есть наиболее явное выражение именно харизматической легитимации. Что же касается патриотизма, так у Ильича, как и настоящих марксистов в целом, патриотизм – штука не безусловная, а условная. Условием патриотизма для них является наличие власти в руках у марксистов, то бишь, собственно говоря, у них самих. То есть справедливо было бы сказать, что ещё 6 ноября 1917 г. Ленин был антипатриотом и призывал к поражению собственного правительства в империалистической войне. А уже 7 ноября, когда правительство стало "своим", Ленин стал – за неимением лучшего слова – патриотом и, воленс-ноленс, защитником получившейся республики.

Ужесточение визовых правил для россиян помогает в обеспечении европейской безопасности. Украина не даст соврать.

В англоязычной переписке со студентом я, кажется, случайно изобрёл неологизм class-mate, то есть представитель того же социального класса.

Принято посмеиваться над Николасом Кейджем, но я, честное слово, не пойму, почему так. Видимо, эффект колеи: кто-то посмеялся, кто-то подхватил, а потом как-то так и пошло дальше. Я, наверное, не все фильмы с Кейджем смотрел, но смотрел довольно много. Ленты с ним для меня делятся на отличные, хорошие и просто нормальные. Отличных и хороших существенно больше. А тот же ремейк "Плохого лейтенанта" (2009) с Кейджем мне нравится гораздо больше, чем угрюмый, беспросветный оригинал 1992 г. с Харви Кейтелем. Эпизод про "его душа всё ещё танцует" – это же просто праздник какой-то!

Наши выборы должны быть суверенны. Никому не позволено в них вмешиваться - ни россиянам, ни всякой там инострани. Никаких двойных стандартов здесь быть не должно!