В детстве мне очень нравился фантастический фильм Robot Jox (1989). Суть его в том, что после Третьей мировой великие державы наконец-то сообразили, что так жить нельзя, и решили полностью отказаться от традиционных форм войны, с массовыми армиями и массовыми же жертвами и разрушениями. Вместо этого диспуты между государствами, которые нельзя было решить традиционной дипломатией, заменялись состязаниями огромных боевых роботов, управляемых оператором соответствующей страны. Чей робот побеждал, того и тапки – в смысле, в пользу той страны и решался диспут. Разумеется, бои транслировались на весь мир и были ультрапопулярным шоу.

К сожалению, жертв среди мирного населения не удавалось избежать и при такой гуманной войне. Дело в том, что некоторые зрители допускались непосредственно на поле битвы гигантов, а те могли случайно пустить в их сторону ракету или вообще упасть на заполненную состоятельной публикой трибуну.

Фильм Robot Jox с треском провалился в прокате и сейчас незаслуженно забыт. Но я помню. И про него, и про collateral damage.

А помните такую «лётчицу Савченко»? Я помню. Вокруг неё у нас случилось такое общественно-патриотическое беснование, что в какой-то момент стало казаться, будто ради её одной в РФ на денёк снимут мораторий на смертную казнь – и расстреляют публично. А если не снимут, то уж точно упекут в кутузку на пожизненное. Но потом внезапно – раз! – и оказалось, что Савченко вполне можно обменять на российских лётчиков (без кавычек), которые почему-то оказались на территории Украины. То, что лётчики (в кавычках и без) вернулись каждый в свою гавань целыми и невредимыми, – это само по себе замечательно вне зависимости от. Другое дело, что эта история должна была, как мне кажется, в иных головах посеять сомнения относительно, скажем, изначальной виновности Савченко или относительно целесообразности снятия моратория на смертную казнь. Так или иначе, умному достаточно, чтобы начать как-то более критично относиться к ура-патриотической информационной линии партии. Туман войны плотный, а действия властей вовсе не обязательно должны хоть как-то соотноситься с национал-патриотическими идеалами. Последний факт иным признать очень сложно, но надо, если хотите интеллектуально повзрослеть. Деда Мороза, кстати, тоже не существует.

А ведь в словосочетании "специальная военная операция" два из трёх слов - чужие, иностранные. Только "война" - наша. Just saying.

Ничего необычного, просто окружная газета из почтового ящика

Sapienti sat – прекрасный латинский афоризм, означающий «умному достаточно». А как по латыни будет «глупому достаточно»? Тоже ведь важное выражение. Например, отсылка к национальному интересу – как раз то, чего достаточно глупому. Некоторые комментаторы говорят: «Страна делает то-то и то-то, исходя из своего национального интереса» или «Это оправдано, потому что соответствует национальному интересу». И глупому (или, правильнее сказать, наполовину умному) этого магического словосочетания должно хватить. Национальный интерес – это тебе не хухры-мухры, не для средних умов, понимать надо!

Что же такое национальный интерес, с точки зрения политической науки? Здесь нет, право же, ничего особенного. Национальный интерес, в самом общем виде, предполагает безопасность государства, преимущественно внешнюю, и благосостояние граждан. Как мы понимаем, существуют разные пути повышения безопасности государства и/или благосостояния граждан. Более того, далеко не все они срабатывают, а некоторые ведут к прямо противоположным результатам – военному краху и обнищанию населения. Первое ассоциируют с дилеммой безопасности, второе – с плановой экономикой. Методы обеспечения национального интереса имеют значение, а отсылка к национальному интересу как подтверждению правильности политики государства – это просто несерьёзно.

Центральный инсайт Зигмунда Фрейда – и глубинной психологии в целом – очень простой: наши сны – это именно наши сны, а не чьи-то чужие. Это же относится и к нашим мыслям, чувствам, мнениям, симпатиям-антипатиям, продуктам творчества и пр. Но если продукты творчества и всё остальное, что мы проецируем вовне, так или иначе рассчитано на внешнюю аудиторию, то сны – это сугубо внутренняя история, послание от нас нам же, из бессознательного в сознание.

Впрочем, даже и наши (относительно) сознательно проецируемые вовне образы, мнения, модели – они в значительной степени отражают именно нас самих, а не окружающий мир as it is. И чем более спекулятивными, метафизическими, глобальными являются эти мнения, тем больше они «про нас», а не про мир как таковой. С этим психологическим знанием довольно занятно (хотя порой и скучновато) погружаться в политологические (чаще, впрочем, околополитологические) дискурсы иных бойцов гибридно-геополитических сражений, континентальных столкновений, свидетелей заката Запада и вот этого всего. К себе надо прислушиваться, а не проецировать вовне кошмары. Это же ваши сны, господа!

Сначала как-то резануло взгляд, что сенатор Клишас назвал правительство Норвегии марионеточным. Как же так, думаю, это же устойчивая либеральная демократия, находящаяся в верхушке всевозможных democracy indexes, правительство там подотчётно избирателям – как же здесь можно говорить о марионеточности? Потом сообразил, что как раз подотчётность избирателям – это и есть, с точки зрения российского сенатора, очевидный признак марионеточности. Раз тебя могут не переизбрать, раз ты подотчётен гражданам, то кто ты, как не марионетка в руках масс? То ли дело у нас. Вы вот избирали сенатора Клишаса? То-то же.

Кто-то уже предложил название «Кофе – и точка» для ребрендинга Starbucks в РФ?

В 1992 г. у группы «Любэ» вышел альбом «Кто сказал, что мы плохо жили?..». Название намекало, естественно, на СССР. Что же, в 2022 г., в часть тридцатилетия пластинки, группе можно было бы сделать ремейк альбома – с тем же названием, но с намёком на иной временной отрезок. В отличие от СССР, тем более позднего, в последние годы мы жили действительно неплохо. Жаль, что поняли это не только лишь все.

Один из вопросов, которые я обсуждаю со студентами на вводном семинаре по теориям международных отношений, звучит так: International Relations – a science or an art? Наука или искусство? Нет – строгая наука или гуманитарная? На самом деле здесь вопрос корректности перевода, точности соотношения терминов и принятого способа употребления оных в разных странах. Скажем, некоторые наши патриотически настроенные чиновники считают, что liberal arts – это «либеральные искусства», хотя речь идёт о гуманитарных науках. Споры о том, являются ли не основанные на математике науки собственно науками, на Западе решился чисто лингвистически: естественные науки стали sciences, а те, которые у нас называют гуманитарными, превратились в arts или humanities.

Ничего необычного, просто выбираю билеты в Петербург…

Нет у вас методов против Кости Сапрыкина! Пожалуй, эта фраза может стать тайным лозунгом политологов-диссидентов. Или, наоборот, неполитологов-лоялистов. Тут как посмотреть.

От политических комментаторов, покровы срывающих, часто приходится слышать, что руководство страны Х ударяется во внешнеполитическую активность, чтобы решить свои внутренние проблемы и/или чтобы отвлечь внимание собственных граждан от оных проблем. Знаете, философически говоря, люди в принципе нуждаются в других людях, чтобы решить свои внутренние проблемы – недостаток информации, защиты, эмоционального тепла, материальных ресурсов, в конце концов. Кант же в одной из формулировок категорического императива писал, что человек должен быть для другого человека целью, а не средством. Почему он к этому призывал? Потому что видел, что пока человек человеку остаётся всего лишь средством. Та же самая история и с государствами. Государства – это ведь тоже люди. И ничто человеческое им не чуждо.

В Петербурге все тупики - экзистенциальные

Нехорошо, конечно, когда о политологии как науке и о политологах как таковых судят по хрен-знает-кому. Это, впрочем, удел не только политологов: я помню, как много-много лет назад каждая вторая собака была психологом. У одной такой знакомой собаки (фигурально выражаясь) как-то спросил, почему она называет себя психологом, не будучи таковым. А собака без доли смущения ответила, что у них в заборостроительном техникуме целый семестр читали психологию. Поэтому, мол, имею право, у меня и справка есть.

Должен признать, что и среди хрен-знает-кого помимо политтехнологов есть и люди с натуральным политологическим образованием, а то и со степенями. Но не все йогурты одинаково полезны, как знают олды. Сервильный ethos "начальство всегда право" существует в любой профессии, а высшее образование не гарантирует высоких или хотя бы просто нормальных личностно-профессиональных качеств образуемого. Если начальство ошибается и ты со своей какой-никакой экспертизой мог бы начальству на это указать, ты этого делать не будешь, поскольку начальство всегда право. И начальство, имея опыт общения с сервильными кадрами, делает из оного опыта довольно понятные выводы. Мы, конечно, понимаем, что выводы релевантны по отношению к кадрам и не более того, но тут уж...

Если верность господину – это ethos самурая здорового человека, то "начальство всегда право" – ethos постсоветского самурая-курильщика.

Есть мнение, высказываемое, в частности, высшей бюрократией РФ, что сотрудники государственных структур, в частности вузов, не должны критически высказываться о государственной политике, тем более публично. Государство, мол, вам деньги плотит, а вы неблагодарно кусаете руку дающего.

Понятное дело, бюрократы – люди занятые, у них вряд ли есть возможность задуматься, для чего вообще нужно высшее образование, особенно в гуманитарных сферах. Зачем нужны все эти политологи, философы, социологи и прочие историки. Раз им плотют, то они должны быть лояльны. А чему лояльны? Текущей линии госполитики. А если она потекёт в другую сторону, то и они должны направиться туда же. Для чего их ещё держат-то, дармоедов?

А держат их вот для чего. Представьте, что вы решили напиться водки, или поесть калорийного на ночь, или броситься с кулаками на соседа, или совершить какую-нибудь геополитическую авантюру. И тут внутренний голос вам говорит: астанавитесь! Да как он смеет?! Это же ваше собственное решение – напиться или набить живот! А тут вмешивается непонятно кто. Отключить его к чёртовой бабушке! Вы тут сами решаете, что делать, никто вам не указ, кроме вас самих.

Но ведь ваш внутренний голос – это тоже вы. И критическое мышление столь же важно, как и инстинкты или спинной мозг. На инстинктах долго не уедешь в человеческом-то обществе, тем более постиндустриальном. А за критическое мышление нужно платить, в том числе – государству. И даже прежде всего – государству. Об этом ещё Платон писал – в "Государстве" же. Понятно, что высшая госбюрократия РФ эту книгу не читала. Но мы-то читали. Работа такая. А для остального есть сервильные политологи.

А по попытке культурно-политической апроприации творчества Анатолия Крупнова, вернее одной его самой народной песни, скажу так. Бывают случаи, когда количество переходит в качество, причём в качество худшее, чем каждая исходная составляющая получившегося микса. Вспоминается франшиза "Неудержимые" (более корректным переводом было бы "Пушечное мясо", ну да ладно): хороших актёров в избытке, а вот результат – плакать хочется. Но там-то и сценарий был плохой, а здесь песня просто прекрасная. Требуется особая ненависть к искусству или просто непонимание музыки как таковой, чтобы породить это исчадие – песню, где каждый из исполнителей пропевает не куплет и даже не строчку, а буквально часть строчки. В итоге вокальная линия трека просто распадается на кусочки, друг с другом не слишком сочетающиеся.

Количество победило качество. Видимо, с формалистски-бюрократической точки зрения, чем больше музыкантов – тем более выпукло выглядит патриотический посыл. Как если бы кто-то не понял, что фраза про шутку, которая, будучи повторённой дважды, становится в два раза смешнее, – это сарказм, а не руководство к действию.

Заимствуя из баттл-сленга, можно сказать, что последняя Масяня отправляет всем участникам "Я остаюсь-2022" по просторному бадибэгу.

А ведь воображаемый глубинный народ – это, натурально, the Deep Ones (глубоководные) из вселенной Лавкрафта!

Восхищаюсь специалистами по российской внутренней политике. Обсуждают изменения в правительстве: того назначили, этого передвинули, третьего вынесли за скобки, замов перетасовали – и всё это есть великий признак. Для меня же как для человека, не искушённого в византийщине и оттенках чёрного (даже не серого, серый был при Суркове), остаётся загадкой, как эти перестановки могут повлиять хоть на что-то осязаемое в делах наших скорбных. Вспоминаются бессмертные слова покойного Черномырдина: «Некоторые думают, что после выборов что-то будет. А после выборов не будет ничего. И это жизнь».

Так получается, что, прогуливаясь по Петербургу, я почти всегда слушаю исключительно ленинградский рок. Иду вдоль этих набережных, особенно люблю нетуристическую набережную Обводного канала, а в ушах звучат «Пикник», «Аквариум», «Алиса» (старая, конечно), «Зоопарк», ДДТ и другие. Но в особенности, конечно, «Кино». В этот приезд умудрился послушать вообще все альбомы Цоя. Оказалось, какие-то песни я даже не знал. Хотя в основном, естественно, эти рифмы и мелодии мне известны много-много лет. По нынешним временам некоторые куплеты и целые песни слушались как-то по-новому. Не то, чтобы свежо, а пронзительно – до степени перехватывания горла. Эти простые рифмы всякий раз значат для тебя что-то своё, особенное, а сегодня – не только своё, но и общезначимое.

Но, может, будет хоть день,
Может, будет хоть час,
Когда нам повезёт…

Не сразу смог понять, почему в интеллектуальной правой среде так популярен Хайдеггер. Его философия, насколько возможно в неё проникнуть, – апофеоз путаности и солипсизма. Неясны также симпатии Хайдеггера к нацизму, учитывая прямую противоположность его сумрачной философии прямой и коллективистской идеологии Третьего рейха. Впрочем, у философов часто присутствует тайное – или явное – желание прильнуть к Левиафану, получив ярлык первого любомудра среди равных. Взлёту Хайдеггера как официального философа рейха воспрепятствовала не только его тёмная философия как таковая, но и значительное количество доносов: его называли опасным шизофреником, который, в реальности не понимая идей национал-социализма, под видом арийской философии засоряет мозги студентов чёрт знает чем (и прямо скажем, это не то, чтобы вот уж прямо совсем клевета). Не было бы счастья, да несчастье помогло. Продержись он чуть дольше в формальных фаворитах, так потом его бы насовсем отменили. А так: пострадал от клеветников, у него и справка есть в виде подборки доносов. Вызывает, кстати, человеческую симпатию нежелание Хайдеггера впоследствии публично каяться за ошибки юности.

А возвращаясь к современной интеллектуальной правой среде, полагаю, что симпатии к Хайдеггеру обусловлены не его философией, а его пусть и косвенным, но всё-таки касательством с Третьим рейхом. Иными словами, здесь имеет место такой вариант полузапретного плода. И если философию Хайдеггера понять решительно невозможно, то желание прислониться к Левиафану – вполне себе. Ничто сверхчеловеческое не чуждо…