Начались репетиции Сусанина. Ожидается два крупных ввода.
Всё время думаю о фон Розене (автор текста оперы). Иногда хочется усмехнуться, но, по сути, этот придворный менестрель часто достоин слёз. Например, есть две почти одинаковые фразы, которые легко спутать. Перфекционизм заставляет бдить и не ошибаться, поэтому я себе напоминаю: отвратительная рифма - поётся первой, плохая - второй. Некоторые предложения просто неуместны к исполнению. Их заменили официально и неофициально, но тех, что оставили, вполне достаточно для раздумий. Иным нравится "розан в огороде"... Один покойник шутил про "капусту", он объяснил мне, что розан в огороде - это декоративная капуста. Меня ошеломило. Скорее всего оратор был прав, поскольку являлся большим и уважаемым специалистом в музыкальной литературе (R.I.P.). Другой оратор уведомил меня, что о Розене хорошо отзывался Пушкин. Удивили. Знали бы вы, как я люблю плохеньких певцов! Готов всю жизнь о них прекрасно отзываться!
На фоне Розена в "Жизни за царя", Шпажинский со своим либретто к "Чародейке" выглядит просто мэтром, хотя, все по его поводу плюются без стеснений. А в нём есть логика и стиль. Которых я не очень наблюдаю у фон Розена.
Я как-то был в ресторане с одним американцем, живущим в России. Он заказал себе... борщ. Сусанин Георга фон Розена - это борщ, приготовленный немцем, живущим в России. Очень старательным немцем. Услужливым. Но, право, какой там борщ?! Не согласны? "Куда вести мне след мы изо тьмы на свет. Не то нам людям путь, что ветрам дуть..." А так?))

Арно Бернар мечтал поставить "Фальстафа" со мной в Мариинском. Прожужжал мне об этом все уши. Ставить позвали другого режиссёра. Но, поскольку жужжание не прошло даром, мне позвонил заведующий оперой и могильным голосом сообщил, что меня хотят.
Я ответил:
"Прекрасно понимаю. Вы открываете клавир и видите: Фальстаф, (запятая) толстый рыцарь... Тут всё сходится. Но дальше - (тире) и - БАРИТОН!"

Отшутился. А сказал бы "это невозможно" и точно заставили бы петь.

Романс Фиеско из оперы "Симон Бокканегра" - безверхая ария с низом - мечта любого начинающего баса. Целый Верди почти за даром. Всего-то и надо, напустить печального вида и монотонно простонать:

Прощай, дворец.
Подлый соблазнитель.
Молись, Мария, за меня.

Скучно. Нудно. В лучших традициях.
Как-то я посетовал, что артистам не достаёт образования, на что мне ответили: "не семинарского ли?" А хоть бы и так. Верди в церковных вопросах был образован много лучше, чем большинство людей сегодняшних. Будь у вас некоторые знания в области христианства, вы бы точно знали, что мученики умирают насильственной смертью. Или, что Дева Мария - дева (непорочна). А если бы знали Ветхий Завет, ни секунды бы не сомневались, какие таинственные знаки написаны божественной рукой для Симона в финале оперы.
Марию убили. Это бесспорный факт. Она умерла во дворце. Слуги нашли её тело ровно в середине арии Фиеско и разразились уменьшенным септакордом:
- Мертва!
- Господи! (вольное от miserere)
Фиеско знает, что она мертва. Он уже простился со своим замком, который стал для его дочери "холодной могилой". Он уже нахамил Деве Марии за то, что она не сохранила честь его дочери. И, поскольку Богородица оказалась бессильной, он решил эту проблему сам. Для Фиеско "бесчестье" превыше "горя". У Мариса Дрюона в "Проклятых королях" есть очень важная для понимания момента сцена. Там низкородный банкир просит руки разорившейся аристократки. Её семья живёт в кредит. Долги огромны. И должны они этому самому банкиру. Однако, понятия о крови столь высоки, что за предложение жених огребает всеми помоями. Теперь вспоминаем кто есть Симон - плебей, обрюхативший род Фиеско.
Аристократ - это не хорошие манеры. Это другая порода людей. Высшая. Есть они, а есть все остальные. Бастард Симона и Марии - это все остальные. Если вам показалось, что дедушка всю жизнь искал свою внученьку, чтобы любить, вам - показалось. Когда Фиеско сообщает, что готов простить Симона, если тот отдаст "плод своей нечистой любви", он замыслил недоброе. Ему не нужен живой гибрид высших людей и недочеловеков. Ему не нужна живая память о бесчестье его рода. Эта девочка ему не нужна. Аристократы - это убийцы. Люди меча. Опора трона. В театральной эстетике мы забываем о том, что лезвие способно убивать. Фиеско - убийца.
Чем он занимается 25 лет, скрываясь под видом монаха? Организовывает бесконечные мятежи. Убивает людей. Для нас слово "гвельфы" ничего не значит. А для Верди и итальянцев, знающих свою историю - гвельфы и гибеллины - рана, не заживавшая века. Оперные имена (Спинола и Дория), тайные письмена (cifre arcane), re di Tartaria и прочие нюансы - это гиперссылки от Верди. Предполагается, что публике эти понятия известны полностью, на базовом уровне. Обращаясь к операм мастеров, вы должны владеть, если не знаниями, то хотя бы гуглом. И активно им пользоваться. Тогда вы точно будете понимать, что в арии Симона цитируется Петрарка. Будете знать, о каком сражении идёт речь в финале оперы.
Важно знать и обычаи эпохи. Например, бракосочетания и связанные с ним традиции приданого. Вы думаете, что Фиеско открывает Габриелю правду о происхождении Амелии из любви? Благородный Фиеско прибрал к рукам имущество Гримальди, выдав за Амелию Гримальди неизвестную сироту. А сообщил об этом Габриелю, чтобы тот не рассчитывал на приданое. На войну нужны средства. Оружие само себя не куёт. Да и наёмники стоят денег. Именно поэтому сцена Фиеско и Адорно вырывается из музыкального контекста дуэтом в стиле барочного хорала. Она звучит, "как в старину", потому что монах Андреа - притворяется. Истинное лицо прорывается в конце сцены, когда после церковного, полного бесстрастия пения, из уст старика вырывается: "грядёт день мести"!
Каков он, этот день? Торжественен, как пир Валтасара: исчислено. взвешено. разделено.

Вот что знает о нравах итальянской аристократии Виктор Гюго и делится с нами через уста своей героини:

"Нет, право же, мы все трое родились в отвратительной стране! До чего гнусна республика, где мужчина может безнаказанно топтать несчастную женщину, как это делаете вы, синьор, причем остальные ему говорят: «Ты хорошо делаешь». Фоскари умертвил свою дочь; Лоредано — свою жену; Брагадини… Я вас спрашиваю: разве это не мерзость? Да, вся Венеция сейчас в этой комнате! Вся Венеция в ваших двух лицах! В полном сборе!"

"Анжело. Тиран Падуанский"

Как приятно идти по улице и наслаждаться коликами в горле, попутно прикидывая, какие спектакли можешь потерять. По моему рабочему маршруту во всю зацвели сирени. Высший экстаз аллергика. Вспомнилось, как в ночь перед госэкзаменом соседи по общаге припёрли на кухню букет белой сирени... Где теперь эти люди? Как сложилась их судьба?)) Едва ли я скупился на доброжелательства.
Придётся взять левее и идти по шумной улице без насаждений. Привычное дело на это время года. Да здравствует скрежет песка на зубах!
Люблю цветение. И всех, кто это посадил. Здоровья им. От души.

А на очереди следующие спектакли:

"Лючия" (4.06)
"Сусанин" (8.06)
"Хованщина" (9.06)
"БГ" (14.06)

И это только половина июня. Там уже и липа зацветёт)))))))

Идут "Троянцы". По случаю, оказался в гримёрке и спрашиваю мужиков, как зовут царя Трои - запамятовал. Вертится. Гуглить не хочу. Пытаюсь достать из головы. Молчат. Говорят, Феляуэр знает, но в гримёрке были другие басы. Пристал к одному перспективному:
- Ты кого поёшь?- спрашиваю.
- Второго солдата!- отвечает.
- И только?- уточняю.
- Ещё в другом месте пел другую партию...
- Как зовут царя?- возвращаюсь я к своему вопросу.
- Не знаю.
Ещё минут десять я пытал людей. Отчаявшись, я направился к выходу. На прощанье, кидаю перспективному:
- Напой что-нибудь из той, другой партии.
- Je suis Priam...- напевает...

занавес

Ещё задолго до Редакции, труды антрополога Герасимова убедили меня взяться за роль Ивана Грозного. Я присматривался к этой партии с сомнениями. Не отпуская из памяти картины Репина и Васнецова, мысленно обращаясь к фильму Эйзенштейна с постнического вида Черкасовым, я, получив предложение Большого театра, анализировал и не решался. Однако, выяснилось, что вопреки твёрдому стереотипу, Иван Васильевич оказался человеком весьма и весьма грузным. Особенно для своей эпохи, когда люди были меньше в обе стороны))
Исследование останков рассказало о царе многое. Ряд эндокринных, наследственных заболеваний очень тяготил его тело. Каждое мгновение своей жизни Иоанн IV испытывал боль, которая отражалась как на его лице, так и на его поступках. В те времена не было обезболивающих. Лечили царя ртутью и мышьяком. Спинка его стула была сконструирована таким образом, чтобы он мог вплотную прижаться к ней спиной. Только так он мог облегчить свои страдания. Подозреваю, властелин источал самое наилучшее расположение к людям, пригвождённый к трону, без возможности пошевелиться, не получив прострела в позвонках... Мне знакомы состояния, когда ничто не может отвлечь тебя от боли. В такие моменты всем лучше разбегаться.
В опере, в конце яростного монолога, обращённого к дочери, Иоанн падает от гипертонического криза (у других исполнителей это падучая или обморок). Это довольно странно читается, если царь всё остальное время был здоров. Приступу должна предшествовать длительная прелюдия. Это в жизни человек может грохнуться неожиданно. Сценическая правда требует речитатива, арии, каденции, стретты/кабалетты...
Помня о ежеминутных болях царя, я решил перенести неочевидные глазу муки с суставами на понятные каждому головные боли. Царь упадёт - потом. Но это значит, что болит у него - уже. В терем Токмакова он должен войти с раскалённой от боли головой. Я определил в музыке места, где к вискам подкатывает кровь. Именно там у царя имелись мизансцены, очень толерантные к моей идее. Теперь он не просто миловал бояр под саблей Вяземского, а не мог казнить из-за болезненных приливов крови. Такое состояние царя оправдывает и его последующий "мираж" с припадком. И оно же логично после учинённого владыкой погрома Новгорода. Оправдано оно и ещё одним малозаметным обстоятельством. В конце сцены вхождения во Псков можно разглядеть юродивого, хватающего царя за полу шубы. Это отсылка, в том числе, к "Князю Серебрянному", в котором имеется очень однозначный диалог с блаженным.
А.Толстой и Л.Мей очень ярко живописуют царя. У них он живее, чем у Эйзенштейна, чей фильм очень нравился Чарли Чаплину своей поэтичной статичностью. Следует заметить, что даже к чтению этих условных первоисточников нужно подходить уже подготовленным, потому что понятное авторам и их современникам оказывается непонятным для многих из нас. Например, на спевке в Большом театре от меня на полном серьёзе пытались добиться рядового приветствия в стиле "здравствуйте". Дальше с моей стороны последовала рабочая беседа о культуре юродства вообще, и о склонности к жестокому юродству Иоанна, обозначенной в строках почти всей литературы о нём. К чести участников беседы, мои доводы были приняты.
Мне посчастливилось петь "Псковитянку" в Петербурге, Париже, Москве (и не только), чего достаточно, чтобы считать себя народным Грозным. Иван Васильевич, при не слишком сложном вокале, очень яркий и интересный, безусловно любимый мною персонаж. Самым сложным в этой партии для меня оказался баланс. С одной стороны необходимо было объяснить (одним), что ни одна фраза не сказана им дежурно, с другой (для других) - полностью избежать традиционной карикатурности, от которой, признаться, воротит. Римский-Корсаков написал не комическую оперу, а драму о великом одиночестве ощетинившегося зверя, на мгновение обретающего себе смелого "друга" и тут же его теряющего навеки.
По глубине сокрытых в этом образе пластов русской истории и культуры, с ним способен сравниться, пожалуй, только Досифей, который, как и Иоанн, занимает в моём творчестве особое сакральное место.

На постановке Хованщины в Скала, в которой мне довелось петь Досифея, прославленный киномастер Марио Мартоне обратился к Хованскому (Ванееву):
- Встаёте здесь. Смотрите вниз. Там будут дети (bambini).
- Какие bambini?!
- Ну, как же... Вы же поёте: "Дети мои!"

В челябинской опере я пропел 6 лет. Наверное только в последний сезон на стене появился мой портрет. Не было времени зайти к фотографу. Амбиции мои никогда не распространялись на фоточки. Всегда было не до них. Помню, однажды приехал с гастролями один уважаемый деятель и, осмотрев галерею лиц, поинтересовался "удаётся ли мне хоть что-то петь", поскольку моего лица он не обнаружил))) Конечно нет! Не вишу в колумбарии, значит не пою))
В Мариинском история повторилась. На сайте долго не было нормального портрета. Потом его у меня попросили. Я хорошо помучался с выбором фотографа и кое как предоставил результат. Заодно и в Большой фоточку закинул, хотя в Большом я пою дольше, чем в Мариинском) Жизнь, можно сказать, наладилась. Я - есть!
Правда, если зайти на страницы Мариинского в социальных сетях, можно задаться тем же вопросом, что и много лет назад в Челябинске: удаётся ли хоть что-то петь? Не поленитесь, сходите) Меня там точно нет)

Вчера мы спели Сусанина. Публика принимала очень горячо. Ребята - большие молодцы. Мне повезло. Я пою "Жизнь за царя" почти десять лет! Мой дебют в этой партии состоялся, кажется, 17 ноября 2012 года. В городе Челябинске. Мне было 27. Это был красивый спектакль. В нём было прекрасно абсолютно всё. Жаль, что я пел его не очень долго.
Я любил челябинский театр. Это лучшая акустика в России и одна из лучших в мире, поверьте. (Худшая - расскажу где) Там я научился петь пианиссимо, поскольку ясно слышал его отзвук в зале. Был хороший оркестр. Хороший хор. Хорошие солисты: три прекрасных тенора, два прекрасных баритона (всех этих солистов давно там нет). И вакансия для баса, в которую я удачно вписался. Со временем в моей челябинской жизни всё стало идеально. Я жил рядом с театром. Путь домой пролегал через рынок, на котором я покупал всё лучшее и необходимое. Меня знали. Мне отдавали "из-под прилавка". Помню, однажды я пошёл за свининой без предупреждения. Столы ею завалены, а торговцы переглядываются и качают головой: "Для Вас ничего нет". Точно так мне продавали рыбу, икру и прочее. Я всегда любил готовить. С детства был к этому приучен и, пожалуй, мог бы стать самым противным на свете шеф-поваром, от которого бы стрелялись нормальные люди. Я называл челябинскую жизнь "сытой жизнью провинциального зануды" и никуда не собирался. Приключения мне были чужды. Поездки я никогда не любил. Быть успешным не стремился. Незаметно я оброс каким-то странным влиянием, которое использовал с пользой для людей. И начал кому-то мешать. Когда лояльное ко мне творческое руководство театра сменилось, я получил приглашение на прослушивание в Большой театр, с которого, пожалуй, начался мой путь в крупных театрах. После дебюта, мне казалось, моя жизнь в Челябинске станет ещё лучше, тише и спокойнее. Но я ошибся. После дебюта в БТ меня стали неистово жрать в ЧТ. И жрали полтора года. Принято считать, что в больших театрах - большие интриги. Это не так. Все "интриги" в крупных театрах связаны с насущным (материальное). Это просто естественный отбор. Можно играть по этим "правилам", но можно и игнорировать их, чем всю дорогу занимаюсь я, игнорируя всё подковёрное. В малых же театрах нет ресурса, за который стоит сражаться. Поэтому там интригуют от души))) А от души, оно, мы знаем, лучше выходит)))) В Челябинске я презрел "игру" и поступил не по правилам. Сражаться за свою "вотчину" мне не хотелось. Я решил, что эту территорию стоит уступить стареющей сопрано и уйти. Мне только было жаль некоторых людей. Хотя бы тех, за кого я заступался на различных открытых и закрытых собраниях. Но и это прошло. Примерно после того, как один уважаемый мною немолодой артист в ответ на новость об увольнении Трофимова воскликнул: "Сколько гранта теперь освободится!!!" - рассчитывая получить его кусок. Приятное. Я собрался и уехал в Екатеринбург. Стареющая сопрано не могла смириться с моим уходом без капитуляции и принялась звонить в режуправление Уральской оперы. Ей не помогло, а мне добавило очков. В Питере она звонила Степанюку. Тоже не помогло. Но ведь приятно, что женщина тебя забыть никак не может)))))))))))))
К счастью, судьба вернула мне Сусанина. Отъятое в Челябинске, было даровано в Мариинском. Неплохой обмен, чего уж... Мне понятен и близок этот хтонический русский мужик. Я обязательно расскажу вам о нём.

Вчера на Хованщине, посвященной Петру I, размышлял о том, что, возможно, это и неплохо, что та Русь ушла. В сюжете подразумевается, что остатки былой Руси сгорели в скиту с последними Рюриками (их там 2). Ушло истинное (старое) православие. Исчезла Русь. Стала Россия. Однако, если вернуться к основной теме "кабинета", невольно понимаешь, что - хорошо, что ушло и местничество. Тему местничества и разрядных книг неплохо раскрывает последний сериал про Годунова (с Безруковым). Если посмотреть его, станет понятнее, о чём спорят в кабинете Гедиминовичи до прихода Рюрика 🤓

Прибыл на Москву. С поезда посетил спевку и любимый Высоко-Петровский монастырь. Бывал здесь и Пётр I, памятью которого пропитаны эти дни. Говорят, что стояние у одного из окон обители избавляло Петра от головной боли. Этот слух я не проверял, вдруг окажется, что неправда?!)
Поскольку повсюду Пётр, а на днях я пел Досифея-Мышецкого (тоже в честь Петра), вот вам любопытное из письма Мусоргского – Стасову:

"К Вашему возвращению, дорогой généralissime, вероятно уже будут собраны все материалы к нашей будущей опере. Сделал тетрадку и назвал ее «Хованщина», народная музыкальная драма – материалы; на заглавном листе поместил источники – 9-ть – зело недурно: купаюсь в сведениях, голова, как котел, знай – подкладывай в него. Желябужского, Крекшина, гр. Матвеева, Медведева, Щебальского и Семевского уже высосал; теперь посасываю Тихонравова, а там за Аввакума – на закуску.
На длях нырнул в самую глыбь и обрел следующую жемчужину (раскольничий скит повествование Мышецкого): «послана бысть к немцамъ целая тьма демоновъ, да учатъ протiвление чинити, да не имутъ соединенiя ни послушанiя; а поиде къ нимъ Теутъ съ полкомъ демонскимъ и научаше ихъ развращенiя сеяти отъ немъ-же отъ Теута ученiе прiяше, рекомы Теутоны – зело убо проклятымъ учениемъ мудры мнятся быти. Такожде и къ намъ Луциперъ посла тьму – ловити и приводити во многая любострастiе, а паче въ гордость и пiанство, въ прохлады и танцы. Подосла и бабъ проклятыхъ – ведунью ведьму, ворожею и гадку: Тако возможе Бахусъ и Гордадъ и всю полунощную страну одоле съ товарищи!» (С этим тесная связь небесных и воздушных явлений: гроза в январе и  солнце гибло). «И егда уготовали царство свое, посла Луциперъ некоего мужа (его же имя никто же весть): и реклъ сей родильнице: «хощу целовать великаго в утробе твоей», и егда целова, реклъ: «Великий! 53 сажени высоты! владети будеши великимъ костылем» и ту гроза разразилася надъ Москвою, бе же день 6-й января, и солнце гибло. Тако, братiе, духъ лукавый лобызанiемъ адовымъ изъ утробы изведе.... и той бе Антихристъ!»
На такой канве можно много поделать: и картинно, и мистично и каррикатура на историю восхитительная. Много сути в материалах."
(12 июля 1872 г.)

Эти строки весьма ярко живописуют отношение будущего оперного Досифея к происходящему в стране и к Петру непосредственно ("тот есть Антихрист"). Старец в финале называет горн петровцев "трубой Предвечнаго", потому что на его глазах сбывается предреченное в Апокалипсисе (эту книгу тоже стоит знать образованному человеку).

Все эти годы в Мск я селюсь примерно в одном месте. С приездами в Большой связано много воспоминаний, которые слайдами всплывают на месте. У вас так же? Сейчас вспоминаю моего коллегу Андрея Гонюкова в его 36 (он меня старше). В гостиничном номере я познакомился с верным спутником его гастролей. Это был чемодан лекарств. Тогда я искренне удивился, зачем ему столько! Теперь мне почти, как ему тогда (37). И у меня точно такой чемодан. Немного другой ассортимент. А вот так оно, быть певцом. Тут или спиртное заливать, или химию кушать (возможно, об этом стоит поговорить).
Но странно вот что. Прежде я весил кг 150, пожалуй😎 Мою аптечку составлял лишь блистер пенталгина. Потом я убавился до 137 и аптечка увеличилась. В последний раз я похудел на 16 кг и даже стыдно написать, сколько я теперь вешу))))) Врачи клялись, что я буду отлично себя чувствовать! Но я обманут))) Блистер зелёных таблеток превратился в чемодан разнообразных лекарств. Настроение у похудевшего меня стало весьма препоганым. Прежде, ностальгирую, самый неприятный день реинкарнировал в наичудесный, стоило мне закусить печёного пирога с картошкой и мясом, пельменей с томатной хреновиной, жаркого с мясом и овощами, пасты по-флотски или на масле жареных беляшей... Всего этого в моей жизни теперь почти нет. От того ли, или от пережитых насухую стрессов, я стал неулыбчивым ворчуном. Зож, говорите?)
Дедушка мой недавно справил 83-й день рождения. Всю жизнь он был знатным толстяком. Всю жизнь все говорили, что он умрёт в 50! И что? 83! А тех, кто это говорил, давно нет на свете. Дедушка всегда обильно и разнообразно кушал. Надоело ему это совсем недавно. Просто расхотелось. И никакого чемодана лекарств ☝🏻

Я это к чему... Вот тут мы с Андреем... ели. На завтраках часа по 3-4 сидели (вообще не преувеличиваю). Официанты уже обед накрывали, а мы всё сидим. И весело было. И хорошо. И забота была одна - после такого завтрака себя до номера донести...) Да постонать, что на репетицию потом тащиться... А потом мы стали худеть-толстеть-опять худеть. И жизнь (настроение уж точно) прямо под откос... Нет, друзья! Вы - ешьте! И никаких диет! А то будете, как я, с кислой рожей.

Партией Пимена я дебютировал в трёх важных для моего творческого пути театрах: Уральском, Большом и Мариинском. С тех пор мне удаётся в неё попасть только случайно. И это очень жаль, поскольку я эту партию очень люблю и пою во всех редакциях. Меломаны, следящие за моим творчеством, знают, что вчера я снова вышел в партии Пимена в Большом театре. На этой сцене я не исполнял Пимена 8 лет и влетел в него случайно в прошлом блоке спектаклей (в январе), когда пел Бориса.
Очень часто исполнители роли Бориса утверждают, что Борис никого не убивал. Когда пою Бориса, я тоже принимаюсь извиваться и делать вид, что ни при чём. Но есть живой свидетель. И этот блоггер свидетель "пишет ужасный донос".
Кто вообще такой этот Пимен? Участник всех ключевых исторических событий своей эпохи. Пушкин указывает на принадлежность Пимена к старой московской аристократии ("ты рать Литвы при Шуйском отражал"). Мусоргский эту фразу сохраняет в опере и в конце выводит Пимена с Шуйским. Это не случайность. Мы знаем по сюжету, что Шуйские Годунову не друзья. Пимен - монах с богатым прошлым. Это видно в речи и музыке. Сложнее всего передать глубину такого образа в традиционной постановке. В гениальной версии Баратова/Федоровского сцена в келье - ожившая икона. Можно сказать, что мизансцен в ней нет, но они и не нужны. Нужны интеллект певца и дирижёра. Или намерение друг другу не мешать. Композитор (и тем более редактор Р-К) даёт достаточно красок, чтобы увидеть многие слои "иконы". Есть там и иоанновский пир. И "женская лукавая любовь" с очень тонкой мизансценой легкого забытья. И спокойное, уверенное презрение к Борису. Эта картина показывает нам правду, которой нет в прологе. Пролог мы видим глазами толпы, согнанной на площадь. Келью прозреваем очами Пимена. В прологе нам дан мираж. В келье - истина. Рассуждая (этой сцены нет в БТ), Пимен противопоставляет двух природных царей - безродному Годунову. Чудовищный в нашем понимании Иоанн, в его устах оказывается праведнее удачливого Бориса (здесь закладывается концепция самого Бориса). Пимен очень похож на Досифея. Не только нарядом и клюкой. Они оба утратили прошлое и не видят себя в будущем. Они оба с историей. Один - природный князь Рюриковой ветви, другой - очень близкий к царю Иоанну сподвижник (он с ним и в бою, и на пиру, и даже в келье). Русь обоих уходит. Один остервенело борется с антихристом Петром, другой враждует на страницах летописи с цареубийцей Борисом. Оба оспаривают легитимность царя. Только Досифей своего антихриста уважает страшится а Пимен цареубийцу - нет. Антихрист - существо предначертанное в Писании и известное, как царь царей. Борис для Пимена лишь человек. В "Дон Карлосе" есть выдающаяся фраза инквизитора: "Человек? Почему имя тебе король, если есть равные тебе?" У А.К. Толстого в "Смерти Иоанна Грозного" есть рассуждения царя о том, что король у поляков ненастоящий, а выбранный. И поэтому царь зовёт его, без почестей, "соседом". Грозный был помазанником по праву рождения. По крови. Борис лишь по случаю. Будучи приближенным к Иоанну, Пимен видел весь путь восхождения худородного выскочки Годунова из мелкого дворянишки в кощунники и цареубийцы.

Вчера были медленные темпы. В такой огромной опере это представляется негуманным, однако, благодаря неспешному метроному, многое вчера у меня получилось. Я специально прослушал запись (чего не делаю в вечер спектакля) и убедился, что рассказ Пимена в думе не звучит проходным в сдержанном темпе. Это открывает невероятные возможности для тембральной и речевой палитры. Жаль, что на свете мало дирижёров, способных сознательно осадить темп перед кульминацией оперы.

К Пимену мы ещё вернёмся.

Дорогие подписчики! Рад приветствовать вас на моём ворчливом канале. Здесь я буду разбираться со своими оперными героями, жаловаться на повсеместный "кризис призвания", стенать, что раньше было лучше (трава выше и всё такое), бухтеть об аллергии и ябедничать на коллег при жизни. Раскрою, например, закулисье вступительных экзаменов в один музыкальный вуз🤧 Ещё буду хвалить. Но редко))))))
Причиной появления записок стала, пожалуй, типичная сцена... Спрашиваю артиста, поющего 25 лет свою роль, о некоторых обстоятельствах, в которые попал его герой и получаю очень простой ответ: "Мне бы твои проблемы, раз тебя волнуют такие вещи!"))))) Да, волнуют. Мне интересно. Вот и буду писать для тех, кому интересно.

Теперь я на завтраки в отелях совсем не хожу. Сначала стало есть нечего. Потом диета. Опять же, кондиционеры годами никто не чистит, и теперь они из себя выдувают не только лютый холод, но и самую разнообразную жизнь, которая не к месту за столом)))))) Раз 50 мне не смогли подать нормальную яичницу. Сопли вокруг желтка очень раздражали. Терпение кончилось, когда почувствовал скорлупу на зубах. Как-то мне директор (новый) ресторана говорит: "Отчего Вы у нас больше не кушаете?" Я ему на рыбу пеняю, мол, грустная она у вас, уснувшая. "У нас всё свежее! Всё по датам!" Ну да. Я потом дома закоптил четыре форели и забыл про них. Они, естественно, протухли. Пишу директору: "у меня рыба протухла, очень теперь вашу напоминает и текстурой и запахом!")))) А бывало ведь иначе!
Припомнился мне один такой заезд. Звоню в канцелярию театра и говорю: "Ну, не может быть, что у меня завтра спевки нету!" "Нет, нету!"- отвечают. Утром наваливаю себе гору разнообразных сарделек, ем вожделеючи. Вырастает рядом со мной - дирижёр. Важный. Прямо скажем - главный. Смотрит в тарелку и спрашивает, всё ли у меня хорошо... После завтрака звоню опять: "Чую, есть у меня спевка!" "Нету!- отвечают.- Не волнуйтесь, мы сообщим". Я разваливаюсь. Планирую куда на обед податься, каких ещё прелестей вкусить... А тем временем, на той самой спевке, тот самый дирижёр негодует, что меня на ней нет. Но понимающе добавляет: "Видел Трофимова на завтраке, немудрено, что он пропал: после такого количества сосисок ему, явно, нужна помощь..." Хорошо пошутил. Нормально с коллегами познакомил. Отличный начальник. Вскоре после такой презентации я появился на репетиции. Дирижёр с завидным постоянством шарманщика советовал похудеть и караулил мою тарелку, регулярно возникая рядом в театральном буфете)) Эти совпадения меня злили. Я уже время высчитывал, чтобы точно его в столовой не встретить, а он, бац, и снова у моего стола. Глядит сверху вниз, прямо на тарелку: "Ну, Станислав..." Я однажды перед спектаклем не стерпел. В ответ на его замечание о куске курицы, лежащем на моей тарелке (без гарнира!), пошёл в такую оборону, что маэстро был вынужден уступить)) Где такое видано?! Начальник и уступил. Рай ему точно забронирован. Но репутацию в театре он мне обеспечил))) Иногда выходило смешно. Известный крупный тенор как-то просил меня оплатить его 5 котлет, а сам с телефоном срочно отбежал, после чего в конец очереди доходило: "Трофимов опять забрал всю еду!"

Удивительной особенностью нашей публики является претенциозное убеждение в том, что ей должны "показать" так, как она хочет. Это я знаю ещё с тех пор, когда сам был юным зрителем Уфимской оперы. Шли мы с однокурсниками в театр (бесплатно!), мне было норм, а они плевались. С вокальными ушами от природы у меня всё хорошо. Я слышал не меньше, просто у меня не было претензий. Я не заплатил ни копейки. Послушал живую музыку. Декорации, костюмы. Люди на сцене. Многие солисты мне нравились. Другим вариантом убить вечер у меня была борьба за жизнь в антисанитарии нашего общежития. Так что я был в полном выигрыше. Ну и я теперь, как бы, не самый плохой артист, из чего можно сделать вывод, что способность воспринимать информацию без собственных предубеждений полезна.
Ныне до меня доносятся отголоски обсуждений. Иногда мои друзья участвуют в спорах на той или иной стороне, делятся со мной. Ничего не меняется, как прежде, на толпу находится пара человек, которые способны "внимать". Знаете, приходить с "покажите мне вот эдак", значит заведомо себя обделить. В нашем мозге протекает неисчислимое количество процессов и бесконечно рисуются новые нейронные сети. Это ведь ещё постараться надо, чтобы в конце концов выдать, что спектакль (любой) всего лишь "оно". Помню, сходили люди бесплатно на Бориса (на Урале), а потом полтора часа мне рассказывали, что спектакль "оно самое", со вставным рефреном, что солист "зе бест". Раскрываешь замысел и концепцию - рты открывают. Не очень понимаю зачем этим молодым людям мозги. Для приёма пищи достаточно и пустой головы. Нет, объективное обсуждение, с демонстрацией наличия нейронных сетей, приветствуется. Конструктивное. Вот есть люди, которые видят в режопере признаки вселенского заговора и конца света. Они всё обосновывают железобетонно. И это замечательно. Мнения нужны. Антиподы нужны. Они дают потрясающий, очень полезный контраст, на стыке которого возможно рождение шедевра. А вот все эти разговоры про то, чего не понял и не пытался, напоминают мне одного дядю в Эрмитаже, который на полном серьёзе сказал мне, что "Рембрант ни о чём и он не понимает, чего все от него кипятком шпарятся".
Я поэтому много говорю о чтении и гуглении, о подготовке к оперному спектаклю. Чтобы вы что-то поняли, нужно, чтобы было чем понимать.
Тут мне вспоминается концертная Хованщина в Пекине. Когда мы пели, китайцы, внимательно слушая, почитывали перевод и вникали. Я совершенно точно почувствовал, что китайцы про Досифея понимают значительно больше, чем должны. На поклонах это стало очевидно. Такого громоподобного буйства я пока нигде больше не наблюдал. Почему? Им до лампочки раскол. Им по барабану наши три-два перста. Им, в подавляющем большинстве, и Христос не знаком. Однако, им очень понятен "Китай уходящий" (всегда говорю, что Хованщина - поэма о "Руси уходящей") и ушедший. История, когда старый мир сгорает до тла на пожарище какого-то условно перспективного будущего - это их история. Кровавая и страшная. В зале были люди, которые поняли Досифея. Досифея!!! Многие ли русские понимают - что он такое?
Всем нам нужен опыт и немного знаний. Знаете, я бы не повесил у себя картину старых мастеров с трёхмерной геометрией. Не люблю геометрию. Но знаю, что эти картины - выдающийся успех своего времени: до них не умели рисовать трёхмерное. Без этого знания далеко ли до дяди в Эрмитаже?

Вчера пел. Как там, у Волошина: "На дне души гудит подводный Китеж — Наш неосуществимый сон!" Знаете, что у первой премьеры Китежа был огромный успех? Потому что публика знала что такое Китеж. Потому что идеи мечтательного славянофильства воспевали идею всеобщего русского Китежа. В прошлом посте я писал о Руси, уходящей в огонь. Сегодня расскажу про ту же мечту, только в другой ипостаси. Ещё до полыхающих раскольников (у нас официально инквизиции не было, поэтому староверов сжигали не просто на кострах, а в срубах) Русь мечтала утонуть. Если вы копнёте в церковные книги, узнаете, что Церковь запрещает отпевание утонувших. Корень этого правила в следующем: большинство утопленников были самоубийцами. Это был самый распространённый способ сведения счётов с жизнью. Именно поэтому Марфа в Хованщине взывает и к "утопшим душам": их не отпевали, они не упокоены и бродят по земле. Китеж и Хованщина очень перекликаются. По сути, Хованщина - это всё тот же русский Китеж, извечная грёза России. Особенностью русского искусства является апокалиптичность. Она пронизывает всё. Все слышали про загадочную "русскую душу", которую преследует невыносимая русская печаль. "Этот стон у нас песней зовётся..." Неизбывная тоска нашего (любого из) литературного героя связана с глубоким пониманием предопределённости. Каждый россиянин понимает, что будет плохо, но потом... в рай. Вы думаете, про "сдохнут" и "рай" была шутка? Это наши мировоззренческие реалии, твёрдо указующие на то, что райская жизнь возможна только после драматической погибели. Основная проблема художественного Бориса Годунова тоже в этом. Всё предопределено. Впереди мучения и смерть. И лишь надежда на иную участь в другом мире. Мы как-то обсуждали Бориса с одним профессором и пришли к выводу, что царь "всё понимает" и в этом его ужас. В одном произведении ему всё предсказано волхвами - до, в другом - после. У Пушкина он, напротив, вопреки "сулениям кудесников" "предчувствует небесный гром и горе". И правильно делает. Кочубей в "Мазепе" ничего не предчувствует и очень напрасно!)) Опять же, вспомните, какая музыка звучит, когда голова Кочубея слетает с плеч. Чем не горящий скит или утопающий Китеж? Волошин несомненно прав в осознании места Китежа в русском мировоззрении - "неосуществимый сон", искренняя русская мечта. Я её вижу в каждой картине нашего художника. Даже медведь на лесной просеке выглядит так, что понимаешь про него всё это. Погуглите картины монахов. Сравните наши (любые) и западные (рекомендую Грютцнера и Новака), вы всё поймёте. Картин с весёлым русским монахом можно обыскаться. А если найдёшь, невольно вспоминаешь странника Лескова: монах очень весёлый, но судьба трагичная и пророчества ужасные.
Как-то у меня брали интервью и неловко использовали слово "мечта", которое в моём мироощущении, если и используется, то исключительно в значении "грёза". Знающий меня человек подметил: "гробы сосновые его мечта". Да. Я - то, что я ем мировоззренческий потомок русской культуры, со всеми осложнениями. И Китеж - это тоже моё. Римский-Корсаков хотел, чтобы Китеж был его последним опусом. Были идеи ставить посмертно. Это было бы красиво. Но мы знаем, что дело кончилось политикой "Золотым петушком". Опера "Китеж" - это про гордыню и жестокий приговор.

Как некогда библейские города, Бог осудил Китеж на гибель. Что отвечает князь Юрий взволнованным китежанам? "Страшен царь Петр..." "Через малые часы ляжем в сосновые гробы". Именно такой вердикт слетает с уст князя Юрия. Его ария - это озвучивание абсолютного знания. Это персонаж, непоколебимой волей которого, целый город смиренно принимает свою заслуженную участь. Его текст и музыка говорят о нечеловеческой сущности героя. И говорит он вещи, несвойственные человеку. Именно этим потрясает ария князя - спокойствием страшного текста. Он, подобно баратовскому Пимену - ожившая икона (хтонического пророка, в его случае). И исполнять его следовало бы одной, аскетически медитативной краской. Так, чтобы в нём не было ничего земного, поскольку он трансцендентен происходящему. Он не князь, но провозвестник божественного откровения. Во всяком случае, пока говорит.
После арии следует классический библейский конструкт, отсылающий, как к новозаветному молению о чаше, так и к ветхозаветному молению о спасении города. Во время последнего спектакля я глубоко раздумывал о причинах сурового приговора городу. В Библии, мы знаем, есть несколько примеров покаяния городов. Ниневию Бог помиловал, вопреки претензиям моего любимого пророка Ионы. Из Содома - вывел праведников... Что такого сотворил Китеж, что не уцелел никто? Юрий трижды взывает к милости. И трижды получает страшные ответы: город будет утоплен в крови. город будет осквернён и полонён. город исчезнет с лица земли. Устроил последний вариант, после которого все пошли гореть в срубе тонуть в соборе. Гордыня. О ней говорит Юрий. Великая гордыня, достигнувшая небес. Пожалуй, гордыня великого города проявляется и в молитве, ведь второй вариант исхода событий их не устраивает категорически: "такой позор хуже смерти". Важно помнить, что сюжетная концепция оперы относится к эпохе, в которой предательство Гришки не могло стать причиной гибели города. В чернилах летописца это выглядело бы так: "...достигли грехи предела, и ожесточил Бог сердце татар, и напало малодушие на Гришку, и привёл он полчища на город..." Если кто-то сомневается, что китежане погибли, напомню, что павший в сечи княжич, в последней картине пребывает вместе с отцом. Они все мертвы, но, через очистительный огонь преждевременную погибель, живы в другом измерении. В том самом раю, в который можно попасть только так.

На днях прочитал, что питерские аллергики предлагают вырубить все тополя (мне больше нравится "тополи") и приготовил язвительный пост)))) Сделал сноски на гипоаллергенность пуха (это действительно так, но всё меняет его способность впитывать в себя все аллергены) и его полезность в промышленном городе (это тоже факт).И эпично заболел прямо в день "пушного хода"))))) Я уже заменился на двух "Лючиях". Скорее всего меня не будет и на следующих спектаклях.
Кстати, о Раймондо. Оказалось, что сцена, которая меня раздражает больше всего (Лючии и Раймондо), написана не Доницетти. Но мой посыл оказался справедлив: некий "бас" действительно настоял, чтобы сцена была написана лично для него, поскольку, докладывают, певец был статусный. Оно и слышно. Спасибо тебе, коллега, надеюсь, Господь тебя простил. Так что пассаж "композитор басу задолжал" смыслово остаётся верным.
Хороших вам летних дней. Волшебного доцветания сирени. Благовонных вам лип... А я пошёл страдать.

Шиллер о Рене устами Карла и Дюнуа:

Король
Я вижу, ты в своем веселом нраве;
Смущать его не стану... Дю Шатель,
Король Рене прислал ко мне послов;
Они певцы, их имя знаменито;
Их угостить хочу великолепно,
И каждому по цепи золотой...
...

Король
Еще у нас земель богатых много.

Дюнуа
Пока щадит их бог и меч Тальбота;
Но Орлеан в осаде; сдайся он —
Тогда паси овец с своим Рене.

Король
Насчет Рене ты любишь ум острить;
Но этот твой безобластный король
Мне в дар прислал сокровище бесценно.

Дюнуа
Избави бог! не право ль на Неаполь?
Несчастный дар! оно в цене упало,
С тех пор как он пасет своих овец.

Король
То ясная забава, шутка, праздник,
Который он душе своей готовит:
Средь ужасов существенности мрачной
Он сотворил невинный, чистый мир;
Он царское, великое замыслил:
Призвать назад то время старины,
Те дни любви, когда любовь вздымала
Грудь рыцарей великим и прекрасным,
Когда в суде присутствовали жены,
Суровое смягчая нежным чувством.
В сих временах живет незлобный старец;
И в той красе, какой они пленяют
Нас в дедовских преданьях, в древних песнях —
Как божий град на светлых облаках,
Он мыслит их переселить на землю.
Он учредил верховный Суд любви,
Где рыцарей дела судимы будут,
Где чистых жен святое будет царство,
Где чистая любовь для нас воскреснет,
И он меня избрал Царем любви.

"Орлеанская дева"